Подвиг Такемичи Ханагаки

      Казутора Ханемия — это (святой) тигр, звёзды под глазами и космос гематом на теле; веснушки на плечах и холодные пальцы. Неблагополучие в семье, нехватка ласки и объятий.       И небольшая безуминка в больших глазах. Незнание, что насилие не всегда выход. Что можно по-другому сделать, попросить и сказать через рот, словами. Страх перед друзьями, что он сделает что-то не так и его оставят и он будет как отец — злой и всегда одинокий.       И чуть не попали в исправительную колонию. Благо Кейске оказался умнее и они просто свалили от туда. Казу тогда признался Бадзи, что он хотел схватить что-нибудь тяжёлое и ударить человека. Просто ударить. И его не будет грызть чувство вины или что там у нормальных людей есть? Отец ведь часто так руку на мать поднимает. А как жить, если только этот пример и есть и другого он просто не видел?       И Кейске старается вытащить его из этого. И Казу очень даже благодарен ему за это. И чувствует, что не хочет его делить с кем-то. Ну просто это его Кейске Баджи и идите вы все в хуй.       А потом появляется два парня. Обычные вроде, один плакса, но странно упрямый и всё время с этим Мацуно ошивается. Будто лучшие пидружки. И этот Чифую мелкий такой. Шарахается от него, хоть и числиться в первом отряде с Такемучи. И мелкий довольно миленький такой. И уебать может с таким невинным видом и сказать, что так и было. Баджи согласен с Торой. Казутора даже согласен сам с собой, что даже готов делить эту кусачку с таким милашкой.

<…>

      Баджи Кейске — драгоценные клыки и поле медовых глаз. Укусы и сломанные носы других людей. Отвага и за друзей порвёт любого. За Тору особенно. А ещё любимое дело Кейске — это слушать возмущенные вопли и визги Бананчика на его внезапные куси и в ответ получать то ли леща то ли ерошение его волос.       Однажды, когда Казу зачем-то вообразил себя великим учителем математики для Баджи, сам клыкастая псина (Ханемия за это получил сильный кусь за мягкое место), цапнул его за ляжку. Если учесть что тогда они были в гостях у Чифира с ночёвкой, и в свободных шортах, то этот укус выглядел о-оче-е-ень многообещающе. Особенно для этого сёдзё (и не только) читальщика.       Тогда Кейске в первые видел такое-е вдохновение на этом милом личике, что стало даже немного стрёмно перед Торой. А ему собственно похуй. Привык, что его постоянно хотят сожрать. И Казу тогда предложил тоже куснуть Чифу. Если опустить то, что блондин чуть не ебнул своего капитана и заместителя от их общей не очень смешной шутки и вообще не смотрел на них, то им было грустно что не оценили их актерский талант и просто проигнорили.       А Кейске похуй, что захотел, то и сделал. И просто зажав Мацуно между столом и собой, куснул за шею. А потом Баджи понял, что блондин дрожит и дышит как-то быстро и уши почему-то ярко-красные. Тора ржёт на всю кухню, брюнет тупит, а Чифу красный как перец чили пронёсся мимо Бананчика вереща что-то на каком-то языке.

<…>

      Чифую Мацуно — это корка льда снаружи и костёр под рёбрами. Тысяча зим с треском дров, как удары сердца между лёгких. Быстро, иногда часто от страха за друзей, а иногда от… странного копошения-щекотки в солнечном сплетении. Прямо как в сёздё-мангах прочитанных Чифу. Хотя чего отрицать очевидное? Блондину нравятся парни. Двое. Которые шутят про его низкий рост. Один из них капитан, второй как бы заместитель командира первого отряда, а он вроде как просто подчинённый. Но Кейске иногда так нелепо шутит про рост, что хочется выбить эти коленные чашечки и предложить из них выпить чаю.       И честно говоря, его иногда пугает эта улыбка и немигающий взгляд Торы на нём. «Опять забыл моргнуть?» — думает блондин выслушивая православную оду от Майки про их непобедимую банду и вспоминает о Такемичи.

<…>

— Мичи, да они какие-то извращенцы. — жалуется любитель манги. — Которые тебе нравятся, — усмехается блондин развалившись на кровати. — Да, к моему сожалению. — Чифу вздыхает.       Даже замечает эту разницу между ними — Мичи ощущается взрослым и просто заебавшимся человеком. Двенадцать лет разницы между собой взрослым парнем в теле подростка. — Всё опять пошло по пизде. Я заебался. — улыбнулся Ханагаки. И выглядит это довольно жутко. Видимо крыша немного потекла. — Мой психолог в будущем так же сказал, когда я ему про это рассказал всё про это путешествие во времени. Собственно этот психолог был ты в одном из будущих. — Чифу даже прихренел от такого. — И что дальше? — Мацуно даже немного жаль своего друга. — А дальше, Чифию-кун, только гроб на колесиках. — вздохнул блондин. — Хуёво, — вздохнул парень смотря как голубоглазый переворачиваясь на кровати ебнулся с неё. — Может.. дать Майки? — продолжил в слух размышлять Ханагаки. — Кх, Мичи, а где ты был раньше? — зеленоглазый даже чувствует себя недо-свахой из этих сёдзё-манг.       И воображение рисует очень даже прикольные картинки. А когда эти картинки сменяются на крашеную банановую пальму в чёрный и щёлкающие челюсти, буквально, это пиздец как не прикольно. А потом они превращаются в сосущихся Кейске с Торой, с последующими картинками из не сёдзе-манг, Мацуно хочет выть. И к ним. И просто послать своё воображение на хрен. — Надо дать ему обещание на пальчиках или что-то такое, может этот импульс не появится. — Такемичи рассуждает логически, так думает Чифу, но вот исполнение от Ханагаки будет просто незабываемым представлением. — Ага, а мне осталось разобраться с этими двумя придурками.

***

      Такемичи думает, что это пиздец. Чифую так же мысленно согласен с ним. Тетта так вообще умножает это на плюс бесконечность. Что вообще происходит? Так это, Ханма походу накурился не только сам, но и командиров и их замесиителей до состояния «идите к нам, мы вас вые. обнимем и залюбим до состояния желе».       И это благо, что тут только сами командиры и их замы. Накуренные или нанюхались чего-то.       Ну с чего бы Доракену обниматься с радостным Соей и подвывать что-то о Эмме , а Нахоя даже глаза открыл от шока. И тот, крашеный в банан и Бадзи лыбятся и зажали Мацуно с двух сторон и в наглую его лапают, хотя сам Чифу думает — вьебать им или нет. А Шуджи усмехается и закинув верещащего Тетту на плечо тащит на выход от храма. Будда с Христом и Иисусом смотрят на это представление поедая духовный попкорн с молитвами. И вроде только Мучо с Хару адекватно себя ведут. А, показалось.

***

      В тот же вечер Такемичи предстаёт перед всей семьёй Сано (даже Изана в комплекте с Какучё и Коко, и живой Шиничиро есть, а ну и Вакаса даже. А что там делает Харучиё Мичи старается не думать) под видом то ли невесты то ли жениха.       Чифу просто бьётся в истерике. Ханагаки прямо произвёл фурор перед главой и капитанами после своего признания.       Мацуно ещё пошутил, что Хина может увести Эмму у Дракена. Рюгуджи чуть инфаркт не хватил от такого предложения. И убежал признаваться ей в любви. Захочет когда может.

<…>

— Ясухиро-сан, что это было? — Мучо хочет пошутить про весеннее обострение, но говорит совершенно другое: — Так же хочешь? — невозмутимо спрашивает капитан пятого отряда. — Да, ой. — Акаши немного смущается. — Иди сюда, — Ясухиро улыбается сгребая зверёныша в медвежьи объятия.       Санзу только довольно вздыхает обнимая большого капитана.