Госпожа некромант

Почувствовав резкую боль во всем теле, я от неожиданности подскочил, сел и прикрыл лицо от света. Неприятные ощущения пропали так же быстро, как появились, зато возникло множество интересных вопросов. Например, я точно помнил, что умер. Провел обряд с долбанным жертвоприношением, чтобы, наконец, умереть! А теперь, судя по окровавленному телу на алтаре, кто-то сделал то же самое для обратного процесса. — Я же помер! — возмутился я, вполне правомерно, на мой взгляд. Если тут жертва — значит, я правда смог умереть, больше сотни лет искал способ и смог, а теперь что? Что случилось, не пойму! — Ну да, — беспечно объявила довольно юная особа, даже плечами пожала, вытирая ветошью аккуратный и изящный ритуальный кинжал. — Кто тебя просил! — я встал, не чувствуя ни усталости, ни дрожи в конечностях. Как будто и не умирал, только вот вонь тут невыносимая. — Зачем ты меня подняла? — Ну надо, — почти жалобно хныкнула она, посмотрела на меня большими и несчастными глазищами. Во имя всех демонов, какого хрена? — оденешься? Я посмотрел вниз. Осознал, что стою в чем мать родила перед женщиной, которая явно не собирается любезно уложить меня обратно в довольно уютную могилку, как порядочный человек, устыдился и поторопился найти, чем прикрыться. Заматываясь в покрывало с алтаря, я только вздохнул. Такое место нашел красивое, под старым одиноким деревом на берегу спокойного озера, ну вот разве не великолепное место, чтобы упокоиться на веки вечные после тысячи лет надоедливой суеты? Меньше всего мне сейчас нужно выполнять приказы какой-то малявки! А выполнять придется, она же меня подняла, вроде как, хозяйка моя. Жаль, что я не владею некромантией и не могу сам себя обратно упокоить. — Давай еще раз, — вздохнув, я присел на край алтаря и потер переносицу, — ты знаешь, кто я? — Алинор, величайший маг тысячелетия, бывший придворный маг, создатель многих видов магии, — сразу же заученно выдала девчонка, сколько ей, лет пятнадцать? Хотя стоп, это что за формулировка такая подобострастная? Как будто из некролога. Да и зачем они упомянули, что я был придворным магом? Всего пару лет, так еще и самолично того придурочного царька прихлопнул! Нашли, чем меня припомнить, засранцы... — А ты кто? — пришлось спросить прямо, потому что представляться она не спешила. — Тирия, студентка Академии, отчислена за слабый дар, — бодро отчиталась мелочь. Хотя, конечно, не такая уж и мелочь, если в Академии уже учится и успела отчислиться, второй десяток на исходе, скажем так. Только какой еще слабый дар? Да чтобы мага поднять, надо... Надо... Да хрен нашего брата поднимешь, это даже я знаю, не имея отношения к некромантии! — профессор сказал, что меня примут обратно, если я призову магическое существо. Что за напыщенный урод? Этой девчонке ноги должен целовать! Чем больше магических сил, тем сложнее сделать нежить, так еще и время смерти имеет значение. Кстати, а сколько я уже мертв? Я проводил обряд в красивую дату, в полночь своего дня рождения, чтобы все гадали, мне еще было девятьсот девяносто девять лет или уже тысяча. И почему я решил, что это будет забавно? Хотя ладно, на теле я бегло заметил несколько трупных пятен, но никаких серьезных следов разложения нет, значит, не так уж много, все же, лето, долго бы не хранился. Важнее другое. — И почему ты выбрала именно меня? — богами клянусь, нет у нее никакой уважительной причины, да и не нашла бы она меня специально, я хотел уединения, никому не... — Я в лесу потерялась, увидела могилу и решила потренироваться, — с белозубой улыбочкой сообщила маленькая... Маленькая... Дрянь мелкая! — решила, что, если не получится, навсегда брошу некромантию. Да какой же это она должна обладать удачей? Или насколько неудачник я? Надо же было из всего леса прийти ко мне, из всех некромантов пришла именно она, из всех призывов у нее вышел именно этот! — Верни! — взвыл я, хватаясь за голову. — Верни меня в могилу, сейчас же! Я так хотел умереть! Я мечтал о смерти, нарывался на нее сотни раз, но целебная магия неизменно вытаскивала меня из любых передряг, я уж отчаялся. Я устал, я терял друзей, любимых женщин, детей и учеников — все состаривались и умирали у меня на глазах. И только я сумел, только обрел долгожданный покой — эта маленькая пакость обрекла меня на потенциально вечные муки! Некроманты не могут умереть по естественным причинам, только от ран, а я же целитель, наша связь будет тянуть из меня эту магию. Пока она жива — буду и я нежив, если только не отпустит, а кто же отпустит очень полезного в хозяйстве сильного мага! Вот, стоит и скалится, видимо, думает о том же. И почему я не могу своими руками придушить ее? Вздыхая, я дошел до озера. Сделала оба алтаря из моего гроба, между прочим, очень дорогого, из черного дерева с золочением. Глупо было покупать что-то такое только ради закапывания и последующего гниения, но ведь для меня долгожданная смерть была праздником, хотелось придать торжественности. Наверное, только благодаря ему во мне ещё не копошится всякая извивающаяся живность. Сбросив с плеч импровизированный балахон, я вошёл в воду по пояс, наколдовал себе кусок мыла. Смыть нужно землю, черные линии некромантских заклинаний, кровь, может быть, даже запах разложения, я не чувствую. Царапины на груди и животе были бледными, не кровоточили, наверное, вся кровь на мне — жертвы. Трупные пятна на плечах и спине были довольно мерзкими на ощупь, но от этого никуда не деться. Тело будет гнить, пока не останутся лишь кости. Кости тоже будут разрушаться, но медленнее, как и в природе, а однажды, если меня не упокоят, и их не останется, только бестелесный дух, вынужденный следовать за некромантом. Вот же маленькая дрянь! — Ну, и? — окликнул я, не поворачиваясь и пытаясь пальцами прочесать волосы, слипшиеся от чего-то настолько мерзкого, что и думать не хотелось. — Что теперь? Первые стадии разложения довольно гадкие, я видел их во время чумы шестьсот лет назад, ближайшие пару недель меня будет тошнить от самого себя. Как бы это исправить? Целительство уже не поможет, оно для живых. — Ну, сначала сходим в Академию, — вполне ожидаемо ответила она, — хочу им всем нос утереть. — А потом же ты меня упокоишь, правда? — без особенной надежды попросил я. У меня остались тайники с артефактами и золотом, потому что в могилу это все с собой не унесешь. Может, предложить ей? Ей — богатство, мне — покой. А то вот что-то она на мой вопрос не отвечает, довольно настораживающее молчание. Точно планы строит, зараза... Закончив с мытьём, я пару раз окунулся и тщательно себя обнюхал. Нет, точно запашок гнилостный есть, сладковатый и неприятный, даже через душистое мыло пробился. Гадость какая... Балахон, в котором я лег в могилу, был беспощадно изрезан, в его часть я заворачивался, приняв за покрывало, видимо, снимала она его с меня таким образом. Так что я пошел самым простым путем и создал иллюзию одежды. Надо будет сразу же раздобыть что-нибудь вещественное в ближайшем городе, тут недалеко, всего пара миль. Иначе потеря самоконтроля грозит конфузом. Спрыгнув в опустевшую и осиротевшую могилу, я копнул немного там, где должна лежать моя голова, достал мешочек. В нем оказались нетронутые кольцо, браслет и несколько монет. Это то, с чем я сюда пришел, кольцо мое — фамильная ценность, браслет — довольно бесполезный, но забавный артефакт, ну а монеты — просто сдача от оплаты услуг помощников. Надо же, не стащили, оставили все, видимо, побоялись моего посмертного гнева. Что ж, если бы сейчас здесь этих вещиц не было, я бы точно их нашел и покарал, молодцы, перестраховались. Будет хоть, на что одежду приличную купить, а то каждый мало-мальский маг будет знать, что я голый под иллюзией, не надо мне такой славы. Выбравшись из ямы, я отряхнул руки и взглянул на нее в последний раз. Ничего, милая, скоро я вернусь, лягу в твои объятия и просплю вечность, укрытый землёй, травой и корнями этого прекрасного дерева. Скоро, надеюсь, что скоро. — Ты такой деловитый, — усмехнулась девчонка, наблюдавшая за мной и неприлично довольная. — Ну так ты же не подготовилась совсем, — проворчал я, пытаясь придумать, куда деть мешочек с деньгами, — чем только думала, спрашивается. — Я была уверена, что не получится, — пожала плечами она, встала и отряхнула юбку. Я глубоко вздохнул, пытаясь не разозлиться. Просто осквернить мою могилу и тело собиралась? Выкопать, изрезать, изрисовать углем, зря убить животное, а потом засунуть меня обратно вместе с этим... Что там вообще? Зайцем. Прости, ушастый, мы с тобой оба жертвы. Глянув вверх, на солнце, я двинулся на восток. Ещё и днём обряд проводила, совсем больная? Как у нее вообще могло получиться? Никчёмным зайцем меня подняла! Может, это была не она? Я покосился на некромантшу. Нет, я чувствую связь, это была именно она. Нерадивая студентка Тирия, аура слабенькая, зато улыбка какая довольная, пялится на меня. — Что, насмотреться не можешь на плоды своих трудов? — одернул я, чтобы не нервировала меня этим взглядом. — Ты даже красивее, чем при жизни, — прямолинейно поделилась она. Я поперхнулся бы воздухом, если бы дышал. Точно, психованная. Надо быть настороже, а то мало ли, что ей ещё взбредет в эту странную голову. На попытки заговорить со мной я больше не реагировал. Я, между прочим, очень даже обижен и имею на это полное право. Прервала мой долгожданный покой, беспардонно и без спроса. В следующий раз положу рядом с собой табличку с предупреждением, что за поднятие убью к демонам и самого некроманта, и семью его до третьего колена. Хотя, конечно, это невозможно, я не смогу причинить вред хозяину и нарушить приказ тоже не выйдет, но я хотя бы попытаюсь. У первого попавшегося портного я купил готовое платье, немного не по размеру, из не самых лучших тканей, но перебирать не приходилось, время поджимало. Я так думал. А вот малявка никуда не торопилась и сказала, что мы пойдем в Академию не раньше обеда, чтобы все были в одном месте и засвидетельствовали ее триумфальное возвращение. Я злился, но поделать с этим ничего не мог. Пришлось даже булочку ей купить, потому что у меня ещё оставались деньги. Понимая, что она не из богатых, я попытался предложить золото за упокоение, но маленькая вредина меня даже слушать не стала. Да ни разу ещё женщина не ставила меня в такое безвыходное положение! Ни когда я из окон от ревнивых мужей выпрыгивал, ни когда от меня беременели, ни когда мне отказывали — я не был настолько зависим. Здесь же, буквально, она может повелевать мной. И будет ведь, чувствую ещё пока не сгнившей пятой точкой. На территории Академии на меня оборачивались. Конечно, сразу видно, что я нежив, ну и кто я, наверняка, многие знают. Ох, вот же позор посмертный... Улёгся бы где-нибудь на обычном кладбище — ни за что бы не нашла. Хотя, с ее-то удачей... Большой приземистый зал столовой был полон студентами, за отдельным столом сидели преподаватели. Я привык к вниманию, но теперь мне хотелось спрятаться от него, закрыть лицо, чтобы никто не видел, в каком унизительном положении я оказался. — Я выполнила ваше условие, профессор! — звонко похвасталась Тирия, даже рукой помахала. У всех до единого профессоров отвисли челюсти. Я скрестил руки на груди и вздохнул. Сейчас она покажет меня, как трофей, ее примут обратно, а я стану ещё немного ближе к своей уютной могилке. Я столько лет только и думал, как бы умереть, что и желаний больше не осталось, только об этом и мечтаю. — Тирия, ты... — один из них, некромант, встал, поглаживая бороду. — Как ты... Это... Алинор, это вы? — К моему большому сожалению, — проворчал я, нервно переступив на месте, — упокойте меня, будьте добры. Преподаватели пошептались, оглядываясь на нас с некромантшей. Неподалеку кучкой собрались ещё юные некроманты, видимо, бывшие сокурсники. Ну да, ну да, она вот какая молодец, такая умница, принимайте ее обратно, хоть сейчас аттестат выдавайте, только верните меня обратно в землю! Преподаватель-некромант повернулся, прокашлялся, снова нервозно огладил бороду. — Конечно, мы восстановим твою программу обу... — Отказываюсь! — четко и громко высказалась малявка. Что? Это ещё что за новости? С ума сошла? Зачем тогда было меня поднимать, спрашивается? — Чему вы можете меня научить? Развернулась и двинулась на выход. Все, включая меня, пялились ей вслед с открытыми ртами. — Что сказала? — возмутился я, поспешно нагоняя ее. — Ты обещала упокоить меня, когда тебя восстановят! — Вообще-то, я такого не обещала, — мило улыбнулась дрянь, ну натуральная дрянь! — идём, у нас есть ещё дела. Моему раздражению не было предела. Я был просто в бешенстве, но ноги продолжали переступать сами собой, несли меня следом за той, чье мнение для них теперь важнее моего. Да какого же демона! Я не хочу быть ручным зверьком у самодовольной удачливой выскочки! — Послушай, давай поговорим, — попросил я, хватая ее за руку, — пойдем где-нибудь присядем и спокойно поговорим, как взрослые люди, хорошо? Девица благосклонно кивнула, и я утащил ее к маленькому скверу перед церковью. Там мы чинно расселись на резной скамье, и мне оставалось только надеяться на собственное красноречие. — Тирия, послушай, — мягко начал я, сложив ладони, — ты ведь хотела поднять кого-нибудь, чтобы вернуться в Академию, да? — Да, — она невозмутимо кивнула, разглаживая складки на юбке, — но ты тоже должен понимать, что это получилось случайно, больше я так сделать не смогу, так что и в Академии мне делать нечего. Логично, демоны ее дери. Вообще не представляю, как ее крохотной силы хватило на человека, так ещё и мага. — Хорошо, я понимаю, — сжав ладони посильнее, чтобы не выходить из себя, я даже улыбнулся, — у меня осталось множество нерастраченных богатств, я согласен отдать тебе все, будешь жить и ни в чем не нуждаться, станешь завидной невестой, с аристократами породнишься, а я — обратно в могилку, как тебе такое предложение? — Почему ты думаешь, что я хочу замуж? — приподняла брови она. Да боги всемогущие! Она только это вынесла из моей речи? За что, за что мне это? — Там столько золота, что ты сможешь делать все, что только пожелаешь, — снова посулил я, уже понимая, что ей плевать. И чем же мне ее подкупить, если денег ей не надо? — хоть гарем мужей завести, хоть всю жизнь одной прожить, мне все равно, правда, я больше жить не хочу, устал, так что упокой меня, пожалуйста. Довольно красивые яркие губы чувственно приоткрылись и выдали мне сочное, самодовольное и невероятно нахальное: — Нет. — Ну почему! — вскочил я, не выдержав такого упрямства. Нет, я понимаю, почему, правда. От такого слуги, как я, никто в здравом уме бы не отказался. Но и о моих чувствах ведь надо же подумать! Мне за тысячу лет опостылело все — и женщины, и богатство, и выпивка, даже открытия в магии уже не приносили удовлетворения. И почему же я теперь должен снова топтать эту пакостную землю? Почему не могу спокойно умереть? — У меня есть идея получше, — мило улыбнулась Тирия, тоже встала, — ты можешь перенести нас в столицу? Я только прищурился. Что задумала? Там тоже похвастаться своим приобретением в виде безвольного Алинора? Продолжить обучение в той Академии? Повесить меня на городской площади? Что ей надо? Но пришлось исполнять поручение госпожи. Я могу перемещаться только в хорошо знакомые места, так что попал в собственную спальню в особняке недалеко от королевского дворца. И, разумеется, узрел своего ученика в процессе баловства с тремя... О, даже четырьмя прелестными юными особами. А ведь я только несколько дней как умер, как же траур по наставнику? — Белье бы хоть сменил, прежде чем в моей постели кувыркаться, — поморщился я, отворачиваясь. Раз уж я здесь, завещание теряет свою силу. Но, строго говоря, в завещании было сказано, что все мое имущество следует продать, а средства пожертвовать магическим Академиям страны в равных долях. Не думаю, что на этот великолепный особняк не нашлось покупателей, просто кое-кто решил обогатиться, не исполнив последнюю волю учителя. Как низко. — Го... Господин? — проблеял Ливси, но я уже распахнул дверь и двинулся на первый этаж. Несносная девчонка хотела что-то сделать в столице — я помогу ей и, надеюсь, на этом наше вынужденное сотрудничество будет завершено. На первом этаже гремел какой-то бравурный бал. Ну или как ещё это назвать, пьянка? Вино, коньяк из моих коллекций, дорогие закуски, полуголые женщины. И все это посреди бела дня? В моем доме? Мебель сломана, редкий хрусталь побит, даже развесистой люстре досталось! — Да как вы посмели! — рявкнул я, хлопнув в ладоши. Послушный моей воле ураган прошёлся по комнатам и выкинул в окна всех людей, кто был на первом этаже, всех до единого. Конечно, я легко могу все починить, но что за пьяные мужланы веселились в моем доме? В моем доме! Который надлежало продать с благородной целью! В который никогда ранее не ступала нога дешёвых куртизанок! Я давал балы и устраивал званые ужины, а не подобные вакханалии! — Ливси! — я позаботился, чтобы мой голос громоподобно прокатился по всем помещениям, нерадивый ученик, которому посчастливилось стать последним и исполнять мое завещание, тут же примчался. — Это что ещё такое! Убирайся вон, мерзавец, и чтобы все вина, до последней бутылки, вернул, иначе я твою семью до третьего колена прокляну! Пыхтя от злости, я прошёлся по комнатам, восстанавливая порядок. Прислугу я всю рассчитал перед смертью, но, что-то мне подсказывает, придется набирать заново. И надолго. — А ты ценитель, — хмыкнула Тирия, разглядывая этикетки бутылок вина. — Я покупал их, когда они ещё были самыми обычными, — проворчал я, без сил опускаясь в кресло, — и я точно не хотел это все видеть. — Хочешь отдохнуть, или сперва дело? — с несколько фальшивым участием поинтересовалась подлая женщина. Вздохнув, я поднял глаза к потолку. Что же за дело такое? Могу ли я повлиять на нее? Может, стоит слушаться? Да и не нужен мне отдых, кроме вечного. Я был удивлен не меньше стражи, не меньше слуг, не меньше дворян — потому что бедно одетая девчонка уверенно потребовала аудиенции у короля и получила ее незамедлительно, ведь рядом с ней был Алинор. Будь проклята моя слава... — Ваше величество! — прямо обратилась она, причем первой, грубо нарушая все возможные правила этикета. — Позвольте вам представиться, ваш новый придворный маг Тирия! И поклонилась. Я пялился на нее, пытаясь понять, как в таком тщедушном тельце может помещаться столько черной наглости. Вот чего захотела? Получать жалование придворного мага, ничего не делая, а я буду королевской собачкой на побегушках? Я столько десятилетий отказывался от этой унизительной должности! — Позвольте... — просипел король, покашлял, прочищая горло. — Алинор, что происходит? — Эта девчонка... — мелочь злобно на меня зыркнула, я вздохнул. — Госпожа Тирия воспользовалась своим даром некроманта и вернула меня в мир живых, поэтому может распоряжаться моей магической силой, как ей будет угодно. Мне хотелось забиться под стол и поплакать, пожалеть себя. Естественно, его стареющее величество не отказался от прекрасного целителя, воспринял всю эту гадость с энтузиазмом и немедленно пожаловал безродной девчонке с едва теплящимся даром титул придворного мага. А мне вполголоса поручил обучить ее манерам, чтобы не позорила перед двором. В целом, и я тоже в этом заинтересован, мы теперь с ней почти как одно целое. А мне не хочется, чтобы за спиной хихикали из-за этой деревенщины. По возвращении в особняк я немедленно вызвал дорогого портного, чтобы одеть ее, как полагается, ну и взял в руки прекрасную и гибкую розгу, чтобы за чаем бить ее по рукам, когда делала что-то не так или не слушалась. — Ой-й, да ты просто вымещаешь на мне злость! — возмутилась невоспитанная простолюдинка, баюкая у груди побитую в очередной раз руку. Да, вымещаю. Но не так сильно, как хотелось бы, меня словно кто-то за руку придерживает. А то отходил бы наглую, беспардонную и слишком находчивую вредину до хруста в плече. Во что она превратила мою жизнь? Это ведь даже не жизнь! Сколько мне за ней таскаться и выполнять ее поручения? Пусть не думает, что мое вынужденное послушание имеет хоть что-то общее с истинной преданностью! Но стоит держать себя в руках, в конце концов, я воспитанный человек. — Не бери чашку левой рукой, — спокойно напомнил я, в очередной раз бросая взгляд на аппетитное печенье. Есть, наверное, не стоит. Если и почувствую вкус, то последствия переваривания пищи мне явно не понравятся. Последней радости лишился, уж вкусная еда всегда была для меня отдушиной. — Вместо розги наказывай меня поцелуями! — ядовито приказала малявка, ещё и сощурилась на меня так недовольно. Мне оставалось только вздохнуть. Ненавижу зависимость, это отвратительно. Я всегда был достаточно свободолюбив, а теперь что? Позорище. Естественно, я просто перестал ее наказывать и делал только устные замечания, на что невоспитанная мелочь только кривила хорошенькие губки. Что поделать, к моему счастью, приказы хозяина имеют на нежить только физическое воздействие, мыслить я буду свободно. Вечером уставшая от примерок, замеров, обучения и прочих суетливых дел Тирия собралась занять мою спальню. Я воспротивился, потому что привык к ней, а в особняке есть и другие спальни, не менее роскошные. — Как бы то ни было, я все ещё хозяин дома, — пришлось даже притопнуть, чтобы замолчала и послушала хоть немного, — и это моя спальня! Что тебе проку с этой комнаты? — А тебе жалко, что ли, если я буду спать с тобой? — нахмурилась она, скрестила руки на груди. Я набрал побольше воздуха, чтобы ещё раз высказать ей, что это моя спальня, и просто выдохнул его. Что? Что она сказала? Так ей не эта конкретная постель нужна, а моя постель? — Ещё чего выдумаешь! — возмутился я, потому что я стар, я не так уже заинтересован в женщинах, несмотря на молодое тело, я, в конце концов, мертв! — Сдалась ты мне! Невежливо хлопнув дверью у нее перед носом, я привалился к ней спиной и утер лоб рукавом, хотя никакого пота там не было и в помине. Это становится совсем уж странным. Зачем бы ей спать со мной? Может, я надумываю, она хотела просто спать вместе? Но это ведь даже более интимно! Только зачем? Темноты боится, что ли? Некромант? Да нет, быть не может. Как бы то ни было, это пока что мой дом, моя спальня и моя постель, мне самому решать, кто в ней будет спать, со мной и без меня. Пришлось снова принимать ванну. Кожа высохла и стала как пергамент, глаза пожелтели, выпадали волосы. Моя великолепная густая шевелюра... И запах стал сильнее, даже несмотря на то, что я стал хуже их ощущать. Значит, несёт от меня, как... От недельного трупа, я полагаю. И, если в прохладе и темноте могилы разложение шло не так уж быстро, теперь оно значительно ускорилось. Неприятно. Попытавшись помыть спину, я содрогнулся и поспешно убрал оттуда руки. Наимерзейшее ощущение, будто под кожей у меня желе. Наверное, это трупные пятна. Боюсь, теперь я весь — просто мешок гниющего мяса. Отвратительно. И почему я вообще должен это испытывать? Неуважение к покойникам, как по мне, в чистом виде. Укладываясь в свою постель, застеленную хрустящими накрахмаленными простынями, я только вздохнул. Может ли это быть просто посмертное видение? Загробная жизнь? Почему тогда я разлагаюсь? Нет, вряд ли, вряд ли, если только наказание за мои многочисленные грехи. Несколько слуг прислал король, но нужно связаться с моим бывшим дворецким, он и прислугу подберёт, и порядок наведет, поможет заново обустроиться. Ещё нужно будет определиться с новыми обязанностями, нужно ли регулярно появляться во дворце или можно приходить, когда понадоблюсь. Унизительно. Гувернантку хорошую найти бы для Тирии, чтобы манерам научила и при ней всегда была. Как из этой самоуверенной и взбалмошной девчонки сделать леди — ума не приложу. Спать было так тепло. Спать с женщиной в объятиях вообще прекрасно. Я прижал ее поближе, уткнулся носом в мягонькую щечку, вздохнул. Вот бы проснуться потихоньку, повозиться немного под одеялом, пошептаться об игривых глупостях и неторопливо, ласково ее... Так, стоп. Стоп-стоп-стоп! — Ну что ты делаешь? — разочарованно застонал я, откидываясь на спину. Совсем забыл, что уже мертв, а женщина рядом со мной — не милая покладистая дворяночка и не дорогая умелая проститутка. В последние несколько десятков лет уже даже женщины набили оскомину, вызывали мало интереса, лишь похоть, ни о какой возможности влюбиться и речи не шло. Возможно, потому, что я видел их уже насквозь и был слишком знаменит, чтобы хоть одна видела во мне мужчину, а не великого мага, но такое отношение я не люблю. Тирия захихикала и снова потянулась ко мне, обняла за плечи и поцеловала меня в щеку. Я оторопел настолько, что и слова сказать не смог. А она удумала целовать меня ещё и в шею. — Я мертв, — напомнил я, ну так, на всякий случай, если она забыла. — Ага, — немногословно согласилась сумасшедшая девчонка, ерзая и пытаясь забраться на меня верхом. Я приподнял колено и помешал, да и одеяло не давало ей простора для действий, но ее бедро все-таки чувствительно уперлось мне в пах. И, естественно, никакой реакции на себя, такую красивую и обнаженную, она там не обнаружила. Боги, так она и разделась уже? Некроманты все, что ли, на голову больны? — Хоть в задницу меня расцелуй, не будет там ничего, — вздохнул я, заложил руки за голову, когда поцелуи стали более настойчивыми, а бедро начало красноречиво потираться в чувствительном ранее месте, — сердце же не бьётся. — А что насчёт магии? — хитро прищурилась мелкая дуреха. Я оскорбленно задрал нос. Во-первых, мне этот процесс без надобности, никакого воодушевления я не чувствую. Во-вторых, это унижает меня, как мужчину, пусть и мертвого. В-третьих, это чёртово извращение! Ну кто же будет пытаться трахнуть труп! Уже даже со следами разложения! Впрочем, я ее недооценил. Не понимаю, то ли она действительно больна и имеет очень нездоровые пристрастия, то ли я такой соблазнительный одной лишь внешностью, но возбуждённая девчонка все же оседлала меня и медленно, дразняще потерлась промежностью о мой живот. Вздохнула дрожаще, прогнулась немного, упираясь ладошками мне в грудь. Что... Что за... Почему я чувствую, что меня пытаются изнасиловать? — По... Подожди, — почти взмолился я, ерзая, чтобы выбраться из-под нее или сбросить с себя, но добился только противоположного результата. Сумасшедшая девчонка сладко застонала, прикрывая глаза и прижимаясь ещё крепче, — ну что ты творишь? — Какой же ты холодный, — прошептала она, поглаживая меня по груди. Да потому что я мертвый! Не важно, в прямом она смысле или в переносном, — так приятно... Помогите! Боги, спасите! Если кто-нибудь сейчас не ворвётся и не стащит ее с меня, я же не сдержусь! В конце концов, я же все ещё мужчина, как может не заводить такое развратное зрелище? — По... Послушай, — облизнув губы сухим, как наждак, языком, я попытался сглотнуть, — я же гнию, это может быть... Вместо того, чтобы внять разумным доводам, она наклонилась и поцеловала меня. Ее губы были ошеломительно горячими и мягкими, и я утратил последние крохи воли к сопротивлению. Все же, если она больная, то это не моя забота. Просыпаясь, я попытался поднять голову от подушки, но понял, что прилип. Какая-то наимерзейшая субстанция сочилась, пока я спал, похоже, через нос, пропитала подушку и высохла, приклеив меня к ткани. — Фу-у! — застонал я, отбрасывая подальше эту гадость. Так больше продолжаться не может, определенно. Но что я могу с этим сделать? Пока тело не сгниет до костей, я... А впрочем, почему бы и нет. Заодно и от назойливого смущающего внимания избавлюсь. Источника этого внимания уже в спальне не было, а ведь она меня из постели не выпускала чуть ли не весь день. Вот сумасшедшая же, содомитка, как её ещё назвать? Спасибо хоть, что не приказывала, а то вообще был бы позор, женщина изнасиловала! А отказать пока что выше моих сил, красавица ведь, формы все при ней, улыбки эти развратные... И все равно ей, что вся комната провоняла гнилью, все простыни в боги знают чем, ужасно мерзком на вид. Мне самому противно — а ей почему нет? Передернув плечами от отвращения, я умылся, оделся. Если хочу меньше волноваться о своем теле, то все задуманное нужно выполнить сегодня же. По моему приказу палача вызвали во дворец, он провел меня в свою пыточную. Темно, мрачно, пахнет застарелой кровью — аутентичное местечко. Я неторопливо разделся по пояс, только мельком отметив наличие новых трупных пятен, синяков и ещё боги знают каких мерзостей на коже. — Я хочу, чтобы ты очистил мои кости от плоти, — прямо сказал я, немного разводя руки в стороны. Палач, крупный и крепкий мужчина, побелел. Что я такого сказал? Или горазд только головы рубить? — Помилуйте, господин, как же... — пробормотал он. Вздохнув, я взял довольно длинный тесак, примерился, сглотнул по привычке и срезал большой кусок мышцы с предплечья. Не больно. Даже почти не чувствуется процесс надреза, будто стейк режу. Ну и к лучшему. И ладно руки, больше раздражает то, что внутри и вечно пытается разными путями вытечь из меня. Уже ничего не боясь, я сделал широкий поперечный разрез на животе. Нечто полужидкое, с непонятными сгустками, видимо, раньше бывшее моими органами, хлынуло на пол. Не менее стремительно палача стошнило. Согласен, запах отвратительный. Не дожидаясь, пока он придет в себя, я размашисто срезал с костяка кусками бесполезную плоть, будто избавлялся от старой одежды. Даже немного грустно, магия столько десятилетий бережно хранила это тело, а теперь оно стало лишь гниющим мясом. Шокированный палач немного успокоился и тоже приступил к делу. На спине и ногах я бы без него не справился, да и на голове тоже. Правда, от лица пришлось избавляться самому, у него рука не поднималась. Когда я выколол глаза, само по себе зрение не исчезло, но изменилось. Теперь я видел, скорее, образы, несколько блеклые, почти бесцветные. Ну а отсутствие языка и губ коммуникации не помешает, чревовещанию любой маг годам к десяти уже обучен. В крайнем случае, можно будет использовать телепатию, но мне она не очень хорошо даётся, зачем лишний раз напрягаться. Очистка скелета заняла много времени, почти до темноты провозились, а все ещё оставалось множество участков, где мышцы и жилы было сложно отделить. Все это будет ещё довольно долго гнить и окружать меня тем ещё благоуханием, перспектива не самая приятная. — Когда нужно очистить череп, я его обычно вымачиваю в щелочи или вывариваю, — поделился опытом палач, почесывая щеку рукоятью ножа. — И как будет быстрее? — я пытался пинцетом выдернуть побольше волокон из кисти, но все эти мелкие косточки... — Выварить можно за пару часов, но тогда кости немного потемнеют, — пожал плечами он. Можно подумать, я собираюсь ими щеголять. Буду накладывать иллюзию своего тела, разумеется, а то ходить по улице скелетом кажется даже более унизительным, чем голым. В самом большом котле, какой только нашелся, вскипятили воду. Несмотря на то, что я уже убедился в своей нечувствительности к боли, лезть в бурлящий кипяток было боязно. Но это лучше, чем гнить практически заживо. Вода оказалась приятно горячей. Я уселся, подтянув колени к груди, и довольно вздохнул, откидываясь на спину. Шикарно. После интенсивных постельных упражнений и довольно изнурительной кропотливой работы по срезанию плоти принять горячую ванну очень даже хорошая идея, ещё и пузырьки щекочутся. Но череп тоже нужно почистить, особенно изнутри, так что я погрузился с головой. Пришлось покрутиться, и, в итоге, я удобно улёгся и решил подремать. А перед сном лениво размышлял о причинах, почему я в немертвом состоянии хочу спать, как спать без век и насколько это вообще можно считать сном. Меня разбудили только к полуночи, беспардонно постучав по стенке котла, я даже подскочил от резкого звука. Вынырнув из довольно неприятного бульона, я подал руку для проверки. Палач потёр кисть щеткой из жёстких волосков, убедился, что мясо буквально отлетает от костей, и предложил мне вылезать. Пока он проворно и без нежностей натирал меня щеткой, я просто наслаждался. Ощущалось как массаж, так приятно, надо будет повторять периодически. Да и вообще чистить скелет свой, чтобы пыль в суставы не забивалась и все такое прочее. Может быть, даже, в самом деле, отбеливать периодически. За сохранность можно не переживать, кость не так просто разрушить, а вместе их удерживает некромантия, а не сухожилия. После вываривания в бульоне я весь был немного жирным, это даже ощущалось мерзко, так что меня ещё и натерли каким-то остро пахнущим раствором, после него кости аж скрипели, вытертые насухо. Вот, уже похож на порядочную нежить. Поблагодарив без скупости палача, в том числе и материально, я создал иллюзию своего прижизненного тела и в меру нарядного платья. — Позвольте, господин! — возмутился мастер, почти целый день трудившийся над избавлением меня от плоти. Да, понимаю, тяжко видеть, как результат работы превращают в то же, что и было. — Мне не хотелось терпеть долгое разложение, — пояснил я, постучал костяшкой по столу. Иллюзия только визуальная, так что разнёсся сухой и резкий стук. Вот ведь... Теперь, пожимая руку кому-нибудь, не посвященному в детали моего щекотливого положения, я буду вынужден объясняться. И надо же было поднять именно меня... Дома я иллюзию снял, чтобы не расходовать зря силы. Но ходить в настолько глубоком неглиже было несколько неловко, так что я надел одну из старых магистерских мантий. Она свободная, не будет спадать с плеч, закрывает тело до пола, хотя довольно тяжёлая. — Ну и зачем ты это сделал? — сурово поинтересовался звонкий голосок за спиной. Я немного наклонил голову и в зеркале разглядел госпожу некромантшу. Посмотрите-ка, какая недовольная. Неужто потому, что больше не получится удовлетворять за мой счёт свои отвратительные некрофильские пристрастия? Как жаль, как жаль. — Меня раздражало быть мешком разлагающейся плоти, — пояснил я, если она сама не догадалась. — А ведь ты был таким красивым, — с сожалением вздохнула Тирия. Я злорадно улыбнулся, но в данный момент заметить этого никто не мог. Может, и к лучшему. — Зато ты можешь полюбоваться на мой богатый внутренний мир, — усмехнулся я, усаживаясь в кресло. Мягкое. Никогда не замечал, насколько же оно мягкое, — завтра я найду тебе гувернантку, возможно, ещё учителя, чтобы соответствала титулу. Поманив с полки один из недочитанных фолиантов, я пожалел только, что не могу выпить чаю во время чтения, буду скучать по этому. Но, в целом, похоже, я смирился. Ничего ведь не поделать, вряд ли она отпустит меня слишком уж быстро. Хотя я бы просто взял деньги и... Мне на колени плюхнулась подушка, следом за ней — девушка. Обняла меня за шею и довольно пытливо заглянула в лицо. В череп! Что, даже сейчас? Серьезно? Это ведь уже вообще ни в какие!.. Она медленно, размеренно провела мокрым и теплым языком по моим оголенным зубам. Я оторопел настолько, что даже и слова вымолвить не мог. Быть не может! Так не должно быть, это же ужасно! Я же скелет! — Ты же знаешь, что так нельзя? — выдавил я, когда она одним рывком расшнуровала верхнюю часть корсета. — И кто же мне запретит? — игриво прошептала несносная девчонка туда, где раньше было мое ухо. Взяла меня за руку и приложила костлявую ладонь к своей упругой полной груди. — Тебе так идёт эта черепушка, Алинор. Я ощутил что-то странное, будто мурашки от того, как она произнесла мое имя. Это конец. Боги, спасите! Насилуют! Я бы поплакал, но мне ведь уже даже нечем!