Добрый Ван, борец со Злым Драконом

В далёких-далёких землях, уж и не поймешь, где, растят в деревне доброго Вана, будущего борца со злым драконом. Скажет Ван слово неласковое – схватят его за ухо и шипят в него дюжину, а он покорно улыбайся. Пройдет мимо старушки с полными ведрами колодезной воды – десять раз ему с ними от колодца и до дома старушки пройти, да с лицом, будто с ребятами в догонялки играет. Побьет Ван крапиву палкой, как другие мальчишки – семь ударов получит его спина за каждый его удар, но нельзя ему проронить не слезинки. А всё потому, что Ван должен вырасти в самого доброго человека на свете. Как солнышко, должен он лучиться светом и теплотой. Ведь только так можно победить Злого Дракона. Злой Дракон пожирает стада и сжигает деревни, и нет людям от него никакого спасу, ибо он зло во плоти. И пошли люди за тридевять земель к мудрому старцу, и сказал им старец, что великое зло может победить только ещё более великое добро. Был у Вана старший брат. Его деревня растила как воплощение великого добра. Отдавала ему лучшую пищу, одевала в лучшие одежды, выдали лучшую красавицу в жёны. Всё у старшего брата в жизни было хорошо, так отчего ему было злиться? И правда, вырос он добрым юношей. И вот в день, когда по обряду он наконец стал мужчиной, послали его в Тёмный Лес, где жил Злой Дракон, чтобы одолеть его и извести великое зло с их земель. Поцеловала его в лоб заплаканная мать, пожал ему руку гордый отец, да помахал рукой вслед за остальными крошка-Ван, который этого уже и не помнил. День ждали старшего брата в деревне, второй ждали, а на третий нарядились в одежды белые, как лицо покойника, и сожгли вместо тела несчастного добряка соломенную куклу. И поняли люди, что недостаточно добра была жертва Злого Дракона, раз не смогла его одолеть. И принялись теперь за Вана, и растили его добрее прежнего. И вот возмужал Ван, и настаёт пора его посылать в Тёмный Лес. Дают ему в сумку древний свиток с картой, на пояс кроличью лапку, а на шею повесили камень сата – с человеческим лицом. Да и отправляют в путь-дорогу. Долго ли, коротко ли идёт Ван по Тёмному Лесу, да заплутал. И так повертит свиток в руках, и сяк, да никак не поймет, как идти. Поднимает Ван свиток высоко над головой – хочет на просвете от редкого луча солнца увидеть на карте подсказку. Тут страшный крик разнесся по лесу. Несется на Вана тень в три добрые сажени. Крылья летучей мыши, псовая пасть, да куда зубастей, да следом по небу плетью вьется хвост. То был конгомато. Вырвал он из рук Вана карту и был таков. Отдышался Ван, утёр рукой холодный пот со лба, да как быть-то теперь без карты? Оглядывается Ван получше, да и приметил тропинку, которую в попытках идти по карте не приметил. Так понял Ван, что то, чему его учили в деревне, было ошибочно и зашоривало глаза. Притомился Ван, видит – речка бежит быстрая, да впадает в озеро хрустальное. Припадает он губами к водице чистой, напился, поднимается – и диво дивное! Перед ним из ниоткуда появилась лошадь редкой красы. Шерстка что свежий снег, глаза что ясная ночь, грива так и лоснится – как не погладить? Не хочет Ван пугать животинку, не знает, как подступиться. А та сама ржёт тихо и подходит к нему. Гладит Ван лошадь, и ни один богач ни разу не прикасался к таким нежным шелкам, как грива этой лошади! Боднуло чудное создание Вана в плечо, да и поворачивается бочком, приглашает. Тот и запрыгнул на лошадь, смеётся радостно. Но видит Ван: зеленеет, темнеет шерсть, грива оборачивается болотной тиной, да у лошади, победно оглянувшейся на Вана, в пасти прорастают клыки. Спрыгнуть попытался Ван, да не смог: прилип. Тут и вспомнил Ван про сказки о келпи, но поздно сокрушаться. Хорошо хоть он лишь одной рукой взялся за гриву. Второй берёт нож и отрезает кусок гривы у лошади, освободив руку, и проводит лезвием по штанинам вдоль ног. Падает Ван из штанов на песок, а келпи и не замечает, скрывается в водах. Отряхивается Ван, потирает ушибленные места и дальше идёт. Так понял Ван, что то, что кажется добром, не всегда добро и есть. Длинная рубаха у Вана, прикрыл он ею срам, да всё равно горюнится. Как же в таком виде со Злым Драконом сражаться? Одна ему потеха. Да и кроличья лапка на поясе осталась. Идёт Ван по Тёмному лесу, и слышит тоненький смешок. Чу: среди деревьев ребятёнок бегает. Как же он тут очутился? — Пойдём, малыш, я тебя к людям отведу, - подходит к нему Ван. Поднимает ребятёнок глаза на Вана – да и не ребятёнок это вовсе! Лицо у него старческое, да ещё и ехидное такое. Достал Ван нож, видит – и у того в руке что-то металлом блеснуло. Испугался Ван, да от страха нож из руки и выпал – рука-то ещё скользкая от тины. Тут существо залилось смехом пуще прежнего, трясёт головой, лицо в руки прячет. Глядь: да у него же сама рука металлическая! А на второй не перчатка, нет – сама она шерстью покрыта! Тут-то и признал Ван в существе дуэнде. — Низкий поклон тебе, дедушка! В темноте Тёмного Леса не сразу я и разобрал твои руки. Но что же ты делаешь так далеко от домов? Вмиг перестал смеяться дуэнде. — Как стали люди великое добро растить, так и не стало мне места в их домах, мальчик. Говорят, напугаю дитятку видом своим неприглядным. Пошёл я куда глаза глядят, да и пришёл к брату Лешему на постой. — Как же так? Такого помощника по хозяйству люди сами прогнали? — Времена нынче такие, мальчик. Добру с добром, злу со злом водиться. — Да разве же ты злой, дедушка! Я иду бороться со Злым Драконом, и как одолею его возьму тебя с собой. Будешь у меня жить, я тебя не прогоню. И снова заулыбался старик, но уже не ехидно. Хотя всё равно жуткий он был снаружи. И достал он металлической своей рукой прямо из воздуха иголку, а шерстяной ткань, и говорит Вану: — Ты уж погоди, мальчик, не в таком же виде идти великое зло со свету изводить. Сейчас сошью тебе штаны, а в придачу дам талисман в виде семи свечей, поможет он тебе. И понял Ван, что не всё, что кажется злом, им оказывается. Дошёл Ван до пещеры, в которой жил Злой Дракон. Гулко эхо раздаётся от его шагов, озирается он по сторонам, ищет супостата. Тут два огня загораются над его головой, и гулкий голос спрашивает: — Кто посмел тревожить сон Злого Дракона? Пригляделся Ван, да то не огни вовсе: глаза! — Это я, добрый Ван! Вырастили меня всей деревней как великое добро, чтобы уничтожить великое зло! Рассмеялся дракон, и эхо от его смеха многократно отразилось от стен пещеры, так, что Вану захотелось зажать уши. — Люди всё ещё верят в сказку, которую я наплёл им, обернувшись мудрым старцем? Нету никакого великого добра, и никому меня не одолеть! А рассказал я это твоей деревне, чтобы они и не думали посылать ко мне хоть сколько-нибудь достойного противника. Ведь если был ратный бой – какое это уже добро? Значит, достанется мне на съедение желторотый юнец. Брата твоего я пожрал, и тебя пожру! Разинул дракон пасть широко-широко, и пахнуло оттуда зловонным смрадом. А Ван возьми да и схвати из сокровищ Злого Дракона меч, да и воткни его в самую глотку. Умер Злой Дракон. Вырезал Ван сердце Дракона – то был куб чёрного нефрита, чтобы отнести в деревню как доказательство своей победы, - да призадумался. Уж этого ли он хочет? Улыбаться ли тем, что таскали его за уши? Помогать ли тем, кто гонял его по всей деревне попусту? Выносить ли бесслёзно побои палками? И тогда вырезал из своей груди Ван своё трепещущее человеческое сердце, и вставил вместо него чёрное холодное сердце дракона. И стал новым великим злом, и была теперь у него великая сила, и пожирал он стада, и сжигал он деревни. Потому что тот, кто убьет дракона, сам станет драконом. А тот, кто растил добро, вырастит зло.