Половое воспитание

      Ван Ибо задыхается. Его переполняют эмоции; собственные чувства и непристойные желания душат.       В тёмном коридоре большой квартиры Сяо Чжаня было жарко, даже стена за спиной, к которой сейчас был прижат Ибо, уже была словно кипятком. Горячий воздух буквально обжигал лёгкие. Зацелованные до красноты губы саднили.        — Сяо Чжань, — с губ омеги срывается тихий шёпот и шумный вздох. Ван Ибо загнанно дышит и вздрагивает, тихо застонав и закусывая ребро ладони, задрав голову вверх и упираясь затылком в стену. Ибо было до одури хорошо, казалось, ещё чуть-чуть и ноги перестанут держать, и он сползёт по стене. Горячий рот Сяо Чжаня на его члене убивал все попытки хоть как-то ещё о чём-то думать, оставляя лишь желание ощущать эту ласку, этот жар, желая получить больше, чем просто минет. Мышцы напрягаются до предела, от этого возбуждение кажется пыткой. Чжань без единого намёка на стыд откровенно сосёт его член, втянув щеки и двигая головой вперёд назад, с каждым разом беря эрекцию глубже. Ван Ибо захлёбывается собственными стонами, ощущая горячий язык на нежной коже его возбуждения, вплетает пальцы в густые тёмные мягкие локоны мужчины, несильно дёргая их назад. Запах, витающий вокруг, заставлял кровь бурлить в жилах, возбуждаться всё сильнее и сильнее и хотеть, чтобы его уже взяли и отымели, грубо, властно. Парень ощущал, что ещё немного и он просто потечёт.       Член приятно пульсирует, омега чувствует, как стремительно приближается пик эйфории, как ещё пару движений языком по чувствительной головке, и он… Оргазм накрывает внезапно, заставляя терять голову и тонуть в волне эйфории. Ибо прогнулся в спине, упираясь затылком в твёрдую стену и широко раскрыл глаза, которые казались бездонно чёрными из-за расширенных зрачков. Губы приоткрылись в немом стоне. Омега ощущает долгожданную разрядку, и тело приятно расслабляется, даруя приятную лёгкость в конечностях. Дыхание, рваное и тяжёлое, восстанавливаться даже и не собиралось.       Он слегка дрожит, а в голове приятно пусто, перед глазами мелькают яркие звёздочки. Ибо чувствует, как его талии касаются нежные тёплые ладони, его прижимают к себе и целуют в губы — нежно, легко, еле касаясь. Но после у Чжаня срывает тормоза, он вновь впивается в губы с большей страстью, тут же проникая языком внутрь. Чужой язык жадно вылизывает рот, ласкает язык омеги. Ван Ибо теряется в нахлынувших эмоциях, а потом чувствует, как к низу живота снова приливает кровь, как возбуждение снова накатывает волнами. Появляется ощущение, словно его тело горит, и он вспыхнет как спичка в руках партнёра.        Сяо Чжань приподнимает омегу за бёдра и заставляет обхватить свою талию ногами. Ибо послушно скрещивает ноги на пояснице своего партнёра, обнимая того за плечи, всё так же не разрывая жадного и страстного поцелуя. Он кожей чувствует, как напряженно тело Чжаня, как он тяжело дышит. Ощущает, как его глушит сладкий аромат шоколада и думать о чём-то по-прежнему не хотелось.       Альфа медленно несёт парня куда-то вглубь собственной квартиры, прекрасно ориентируясь в тёмном пространстве. Ещё немного путешествий в темноте и Ибо ощущает под собой мягкую постель, что имела запах порошка с примесью природного аромата мужчины. Омега не успевает рассмотреть комнату, мужчина поворачивает его лицо к себе и держит за подбородок двумя пальцами, заставляя смотреть на себя. Ибо громко стонет на всю комнату, когда Сяо Чжань вжался в бёдра партнёра собственными, давая почувствовать, насколько он хочет своего партнёра и как сильно желает касаться его стройного подтянутого тела. Альфа возбуждён, его штаны на паху уже слегка влажные и нежная кожа омеги внизу живота это чувствует.       — Как же я хочу тебя выебать, Ван Ибо, — альфа тихо рычит на ухо парню, проводя острым язычком по ушной раковине, а затем прихватывает губами мочку, несильно покусывая её и проводя рукой по набухшим и твёрдым соскам, сжимая один пальцами. Сам Ибо блаженно растягивает губы в улыбке, потянув носом воздух, и снова громко стонет.       «А я-то как хочу, чтобы ты меня выебал сейчас» — мысль проноситься в голове внезапно, но она нравится омеге, и он довольно облизывает губы, по телу пробегается стая мурашек, Чжань жадно проводит языком по его кадыку, тем самым вызывая стаю мурашек по всему телу Ван Ибо.       –Давай не будем тянуть время, Чжань-гэ? — тихо шепчет парнишка, касаясь подушечками пальцев напряжённой шеи партнёра, наблюдая за его реакцией, Чжань нежно целует Ибо в уголок губ, а после довольно что-то промурлыкал и принялся расстёгивать свою рубашку, в то время как омега дрожащими пальцами пытался расправиться с ремнём и ширинкой штанов Чжаня.       Они полностью обнажённые рассматривают тела друг друга с жадностью, как хищники. Сяо Чжань ненадолго отвлекается от их гляделок и тянется к своей тумбочке, стоящей рядом с кроватью, он достает из её ящика презерватив. Ван Ибо нетерпеливо ёрзает на кровати и облизывает собственные губы, смотря на мужчину из-под припущенных пушистых ресниц. Его глаза были затуманены страстью.        Альфа опускает пальцы вниз, между ног омеги, и проводит подушечками пальцев между ягодиц. Там было мокро, Ван Ибо потёк от сильного возбуждения, не стесняясь и не зажимаясь он разводит ноги в стороны и снова тянет носом воздух.       Тело омеги принимает в себя два пальца с лёгкостью. Ибо закусывает губу, расслабляясь и аккуратно опуская руку на свой половой орган, проводя пальцами по стволу, и тихо выдыхает, сгибая одну ногу в колене. Сяо Чжань тем временем осторожно подготавливал податливое тело своего любовника, начиная жадно целовать шею и плечи омеги. Внутри Ван Ибо было влажно, горячо и узко, альфа наслаждается тем, как Ибо под ним прогибается, ему нравится видеть, что его партнёру сейчас хорошо. Чжань приподнимается и снова целует губы парня, тем временем вводя в его анальное отверстие третий палец, начиная делать медленные движения, находя простату практически сразу. Омега прогибается в пояснице, прерывая поцелуй и громко вскрикивая, двинув бёдрами и насаживаясь на пальцы сильнее. Лоб покрылся испариной, омега сжимает пальцами плечи альфы.       — Ты так прекрасен, — страстно шепчет Сяо Чжань на ушко парню, продолжая медленные движения пальцев внутри Ибо, вырывая из горла любовника тихие и хриплые стоны. Сяо Чжань чувствует, как его эрекция уже болезненно пульсирует. Он сам возбуждён до предела, но старается терпеть. Он должен думать не только о том, чтобы было ему хорошо. Удовольствие его партнёра тоже играет важную роль. Ибо должен быть готов к их соитию, ведь если он будет недостаточно возбуждён и расслаблен, то удовольствия и не будет, омега должен сам попросить. И просьба не заставляет себя ждать, парень подаётся вперёд и хватает альфу за плечи, притянув к себе, томно шепчет тому в губы:        — Пожалуйста, возьми меня…       Сяо Чжаня дважды просить не надо. Он убирает пальцы из омеги, слыша чуть недовольный вздох. Разрывает упаковку презерватива. Раскатывает по всей длине члена полиуретановое изделие. Ван Ибо наблюдал за этими действиями внимательно, покорно ожидая, пока альфа подготовится к их контакту. Мужчина готов выполнить просьбу своего партнёра, но не спешит приступить к действиям, пожирая глазами красивое расслабленное и такое возбуждённое тело перед собой, которое желало, чтобы его взяли.        — Раздвинь ноги шире, — шепчет альфа, тут же наблюдая, как Ибо расставляет ноги шире. Альфа приближается к омеге и проводит ладонью по его члену, поглаживая нежную кожу. Ибо жадно глотает воздух, чуть подаваясь бёдрами вперёд на такую ласку. Чжань кладёт руки на бёдра партнёра и тянет к себе, проникая в его тело сразу, но не спеша войти до конца. Альфа довольно прикрыл глаза, чуть закусив губу, Ибо был приятно узкий и горячий.       Омега вздрагивает, прогибаясь в спине, широко распахнув глаза и чуть приоткрыв губы. Воздух словно сам вышел из его лёгких. Чжань, подождав немного, делает плавный толчок, входя до конца, а потом подаётся назад, почти полностью выходя, следом подаваясь вперёд и снова войдя по основание.       Ибо был горячим и узким, хорошо принимая в себя член альфы. Его тело было расслабленным, половой орган истекал предэякулятом. Сяо Чжань меняет угол и попадает по простате, получая на свои действия яркую и громкую реакцию. Голос Ибо ласкал его слух и срывал все предохранители, альфа начал двигаться быстрыми и глубокими толчками, выбивая из партнёра громкие и пошлые стоны. Сам получал небывалое удовольствие от их занятия и не стесняясь тихо стонал. Комната наполняется смешавшимся ароматом шоколада с кофе и непристойными шлепками двух тел. Обоим хорошо, оба вот-вот кончат из-за сильного возбуждения, что накатывало волнами. Ибо внутри пульсирует и чуть сжимает половой орган альфы. Толчки тем временем не прекращаются, становясь всё более резкими и ещё более глубокими. Ибо задыхается, его переполняют чувства и эмоции, ему до одури хорошо, ещё немного и он просто свихнётся.       Конец близок, они настигают апогея наслаждения одновременно и ярко, громко простонав имена друг друга. На мгновение им кажется, что время останавливается и весь мир вокруг них замирает. Расслабляющее тепло приятно разливается по телу. Сяо Чжань тяжело дышал, лёжа на теле Ибо, а сам омега сжимал пальцы на спине своего партнёра, пытаясь лишь отдышаться. После альфа лениво поднялся и, сняв презерватив, завязал его и кинул на пол подле кровати, осторожно садясь на постели и смотря на Ибо. Его переполняла нежность и он кончиками пальцев касается ладони партнёра.              

***

      Всё началось с невинного похода альфы на танцевальный концерт, где выступал Ван Ибо. На концерт его пригласил, конечно же, сам омега.       Это был обычный вечер неделю назад: Ван Ибо и Сяо Чжань встретились в очередной тёплый вечер в городском парке. Омега, запыхавшийся, с растрёпанными волосами подбежал к сидящему на старой обшарпанной лавке Сяо Чжаню, который читал какую-то книгу, пока ждал его, и без каких-то лишних слов вручил билет на концерт во Дворец культуры Пекина.       — Ибо, я не люблю подобные мероприятия, я не пойду, — альфа чуть нахмурил свои брови и только собирался протянуть синий глянцевый листок обратно парню, как Ибо отошёл и чуть покраснев, отводя в сторону свои виноватые глаза, сказал:        — Я буду выступать на этом концерте, Чжань-гэ.       Сяо Чжань тогда застыл на время, смотря на своего вроде как «друга» и лихорадочно думая об услышанной информации. Удивление на лице отобразилось моментально, альфа буквально раскрыл рот.       Они с Ибо общались уже около месяца. Часто встречаясь в этом парке вечером после работы или просто в выходные, говоря обо всём. В одном из таких разговоров, вечером, омега рассказывал о том, что много тренировался, но не говорил для чего. Пазл в голове Сяо Чжаня медленно собрался, и он понял, для чего омега тренировался.        За этот месяц они несколько раз переспали, поддаваясь собственным желаниям и тяге к друг другу, но после секса они снова становились «просто друзья», не переходя границы уже не друг, но ещё не пара. Желание увидеть, как Ибо двигается в танце, не даёт покоя воображению альфы, и оно всё же пересиливало ненависть к скоплению людей и к таким мероприятиям. Всё же Чжань не мог себе отказать в удовольствии увидеть, как Ван Ибо танцует.        — Если ты будешь выступать, то я обязательно приду, — улыбается мужчина и прячет билет в свою чёрную барсетку, что висела на его поясе. Ибо смущённо улыбнулся и довольно кивнул.       Уже через неделю Сяо Чжань сидел в огромном концертном зале, в котором было полно людей. Софиты освещали яркую сцену, музыка била по ушам. Он был напряжён, в нос било огромное количество запахов, которые вызывали тошноту и желание уйти прочь. Чжань морщит нос и сжимает пальцами ткань собственных чёрных джинсов. Альфу держало в этом тёмном концертном зале лишь одно: желание увидеть Ван Ибо на сцене, ведь он обещал прийти. Большую часть выступлений он смотрел спустя рукава, пребывая в своих мыслях. Ему было скучно, всё было однообразно. Все танцоры казались серой массой, массовкой перед выходом главного героя.        Когда объявили коллектив университета, в котором учился Ибо, Сяо Чжань встрепенулся. Он сел ровно и, задержав дыхание, ждал, когда на сцене появится тот самый омега, виновник его мучений на протяжении нескольких часов. На сцену вышла небольшая группа парней, всего пятеро человек. Все были в чёрных рубашках и такого же цвета джинсах, но босиком. Ибо стоял посередине. Альфа хорошо его видит, ведь омега достал ему билет на первые ряды.       Музыка была энергичная, вызывая тепло на душе. Но для Чжаня она меркнет, он видит только, как омега плавно начинает двигаться, чувствуя себя уверенно на сцене. Сердце в груди пропускает удар, когда парень на сцене плавно проводит руками по своему телу в рамках танцевальных движений. Омега пластичный, очень красивый. Его движения плавные, то медленные, то быстрые. Они были отдельным сортом наркотика. Вся скука, что до этого червячком точила мозг мужчины, испарилась, а голова стала приятно пустой. Сяо Чжань смотрел только на сцену, дыша через раз. Ибо танцевал красиво, сексуально, чувствуя каждое движения, передавая каждую эмоцию.       Выступление закончилось слишком быстро, Сяо Чжань понимает — ему мало. Он хотел увидеть ещё раз. Хотел, чтобы Ибо танцевал только для него. Внизу живота что-то дёрнулось. Альфа чуть потянул воздух носом, стараясь успокоить своё расшалившееся воображение.       Было стыдно признавать, но он снова хотел этого омегу. Хотел целовать его губы, шею, плечи. Прижимать к себе и сжимать его бёдра до синяков. Мужчина сжимает пальцами собственную штанину уже сильнее, желая скорейшего окончания концерта. Он обещал встретить Ибо у двери Дворца Культуры. Он обязательно встретит, но не отпустит ночью никуда.       

***

      Они жадно целуются в ванной, одновременно с этим дрочат друг другу. Оба расслаблены. Они с Сяо Чжанем ворвались в его квартиру, как дикие звери, жадно целуясь. Альфа ещё в машине, после того как встретил Ван Ибо после концерта у входа в Дворец культуры, без всякой утайки сказал парню, что хочет его. Омега был не против. В последнее время его мысли принадлежат только этому мужчине. Даже ночью они никуда не исчезали, реализовывая самые развратные и мокрые сны. Ибо действовал по принципу, если чего-то хочется, не стоит в этом себе отказывать в рамках разумного, — вот только всё, что касалось Сяо Чжаня, разумным назвать было сложно. Как и то, что они без всяких вопросов приехали домой к альфе и, еле дойдя до квартиры, занялись сексом.       Сейчас им обоим хорошо, они довели друг друга до очередного оргазма. Сидя в белой ванне в тёплой воде. Альфа тянет омегу на себя и разворачивает к себе спиной, прижимая того к своей груди. Ибо прижимается к тёплой груди Чжаня и кладёт голову тому на плечо, наслаждаясь эйфорией. Сяо Чжань касается осторожно губами плеча Ибо, а после тихо шепчет:        — Спасибо за приглашение на концерт.       Омега довольно растягивает губы в улыбке и заводит руку за голову, касаясь пальцами виска Чжаня.       — Понравилось? — спрашивает парень, облизывая губы. Сяо Чжань ухмыльнулся и укусил омегу за плечо, довольно отвечая:       — Очень. Ты умеешь показать себя.       После ванны они лениво пили кофе на небольшой кухоньке Сяо Чжаня. Свет горел лишь на настенном светильнике под одним из тёмно-коричневых шкафов. Там же стоял белый электрический чайник и небольшая кофеварка, которая и сварила им по чашке чёрного ароматного кофе. Приглушённый свет на кухне создавал некую атмосферу романтики. Парни сидели за небольшим круглым стеклянным столом. В голове Сяо Чжаня была мысль, что ему надоедает быть просто другом для омеги, да и дружбой их связь сложно назвать.       Они вроде как решили, что это ничего не значит, но правда ли это. Один раз — случайность, второй раз стоит задуматься, а когда это происходит уже не один и не два раза без каких-то рамок — следует уже не просто задуматься, а начать об этом говорить. Альфа не выдерживает:        — Ибо, ты мне нравишься… — эти слова звучат как-то громко. И бьют обухом по голове. Омега молчит, смотря на альфу чуть расширившимися от удивления глазами. А Сяо Чжань молча ждёт, пока тот придёт в себя и, наверное… пошлёт его нахуй с таким внезапным выпадом. Ибо судорожно сглатывает, на несколько минут отворачиваясь. Сяо Чжань застал его врасплох. Он не рассчитывал, что альфа признается именно сейчас. Или просто Ибо валенок и сразу не заметил, как Сяо Чжань на него смотрит, как расширяются его зрачки при виде омеги. Скрывать смысла нет, Ибо сдаётся на волю случая, решив, что он лучше потом отхватит говна, чем сейчас что-то будет отрицать.        — Ты мне тоже нравишься, Чжань-гэ… — Ибо говорил тихо, но альфа его услышал. Повисло неловкое молчание. Что-то ещё говорить больше не было смысла, да и сказать было нечего.       Оба чувствуют некое облегчение.       Когда омега стал называть альфу «гэ»? Пару недель назад, когда они так же переспали вечером и снова в машине. Тогда им сорвало крышу так же неожиданно, как, впрочем, и всегда сносит.       Парни понимают, что они сходят с ума друг от друга, и это не пустой звон, они нашли друг друга не просто так, и зов собственного тела игнорировать, как минимум, было не очень хорошей идей. С появлением Ибо в жизни Сяо Чжаня, альфа меняется, его внутренняя тьма, отгонявшая много лет от него людей, не действует на омегу, она наоборот обволакивает его и подпускает ближе к мужчине.       Чжань понимает, что омега ломает его стены, ведь за месяц его баррикада ненависти к людям словила ещё парочку глубоких трещин, через которые просачиваются яркие лучи, что источал Ибо, когда говорил, улыбался, смеялся или был с альфой.

***

      Сяо Чжань проснулся в одиннадцать утра. В комнате никого не было, место, где вчера лежал омега после их кофепития на кухне, уже было остывшим. А запах в комнате был слабым, еле ощутимым, что говорило о том, что Ибо ушёл из комнаты давно. Альфа прислушивается к тишине в квартире. Нет ни одного звука, шороха и скрипа. На душе что-то больно царапнуло и появилось неприятное чувство тяжести, словно на плечи посадили огромного каменного ребёнка с рогами.       «Ушёл?» — пролетает грустная мысль, и Сяо Чжань поджимает губы. Ощущение, что он вчера сделал что-то не так, начинает грызть с огромной силой, внутренний голос кричит, чуть ли не срывая голосовые связки:       «Ебать ты мудак, втюхавшийся по уши в пацана».       Брюнет поднимается с кровати и выходит в мрачный коридор. В голове просто ворох мыслей, ощущение, что омега сбежал после вчерашнего признания, не даёт ему покоя, когда неожиданно в тишине квартиры слышится громкий звук, как кто-то чихнул. Альфа буквально подпрыгивает на месте от испуга, а потом настораживается. Звук был с кухни, он уверен в этом. Чжань осторожно и тихонько движется в сторону кухни и у самой двери слышит тихое: «Блять», а в груди разливается тепло. Дёрнув за ручку, альфа открывает дверь и заходит на собственную кухню с некой опаской, словно боясь спугнуть омегу.       У плиты стоял Ван Ибо, одетый в домашние серые штаны и чёрную футболку, которую ему вчера дал Сяо Чжань после ванной. Ибо выглядел таким домашним и по-своему родным. Мужчина чувствует, как с плеч упал тот самый огромный ребёнок, и он сам себе хочет врезать за то, что подумал о том, что омега от него сбежал.       Ибо что-то увлечённо помешивал в кастрюльке на плите, а потом неожиданно поворачивается и смотрит на альфу. Его лицо смотрело неоднозначно, а потом омега заливается краской.       — Доброе утро, гэгэ…       Сяо Чжань неожиданно для себя начинает смеяться. Почему-то сейчас в голову пришёл образ Ибо в фартуке, как у хозяюшки, и это в его голове выглядело забавно. Хоть и непонятно, к чему мозг выдал такую картину, ведь ещё недавно он упорно грыз альфу по другой причине. Тем временем омега в замешательстве, он не понимает, почему хозяин квартиры надрывно ржёт. Но смех оказывается таким заразительным, и парень сам начинает тихо смеяться, хоть и не понимал причины.       Альфа старается успокоить приступ хохота и быстро преодолевает расстояние от двери до плиты, подходя к Ибо и обнимая его за талию, прижав к себе. Мужчина утыкается носом в каштановую шевелюру Ван Ибо, вздыхая запах шампуня.       — Я думал, что ты ушёл, — тихо прошептал Чжань, поглаживая парня по спине. Ибо положил ладонь на затылок альфы и погладил того по волосам.       — Гэ, я просто хотел сильно есть, да и у тебя во сне так урчал живот, что я не мог это оставить без внимания, — так же тихо говорил омега, чуть растянув губы в улыбке.       Сяо Чжаню снова становиться стыдно за свои мысли, и желание врезать самому себе вновь появляется совсем внезапно.       

***

      Ибо умел отменно готовить. Сяо Чжань это понимает сразу, как кладёт в рот вилку с кусочком тушёного мяса. Альфа сидел за стеклянным круглым столом и наблюдал, как омега накрывает на стол, ставя две тарелки с рисом, две тарелки с мясом, салатницу с салатом из овощей и ещё каких-то два блюда. Мужчина недоумевает, откуда омега откопал столько еды в его холодильники, а Ибо лишь отмахивается фразой: «Это всё, что можно было сварганить из продуктов, которые лежали в твоём холодильнике». У Чжаня буквально полезли глаза на лоб.        — Ты, наверное, прикалываешься? Я бы и половины не приготовил из этого.       Ван Ибо тихо смеётся и садится за стол напротив альфы, начиная есть. Сяо Чжань решает последовать его примеру и тоже начал кушать.       Альфа чувствует себя объевшимся сметаны котом. Еда была очень вкусной. В глазах Чжаня Ибо всё больше становился идеальным парнем. Вот только альфа чувствовал себя странно. Ему нравился такой заботливый омега, но ему не хотелось, чтобы Ван Ибо становился похожим на тех омег, что прогибаются под альфой и делают для них всё, вплоть до лизания пяток. Сяо Чжаня от этой мысли передёргивает, и он встаёт и подходит к раковине, молча забирая из рук омеги грязную тарелку и губку.        — Давай я сам помою посуду, а ты сядь и посиди.       Ибо удивляется подобному, но кивает и садится на стул, смотря на спину альфы.        — Сяо Чжань, хотел спросить, а почему именно дизайнер? — омега спрашивает осторожно, но в голосе слышится интерес. Чжань осторожно мыл посуду и задумчиво закусил губу, прежде чем ответить на вопрос.       — Я с детства любил рисовать… Моя мама привила мне любовь к прекрасному и всё, что я видел, отражал на бумаге. Почему дизайнер? Есть возможность разгуляться и создать такие проекты, которые никто ещё не создавал. Я люблю копаться во всём подобном и создавать что-то своё, — альфа улыбался, когда вспоминал собственную мать. В голове проносится мысль, что надо бы будет ей позвонить, а то давно не разговаривали.       — Встречный вопрос, почему танцы? — спрашивает Сяо Чжань и убирает мытую посуду в шкафчик, поворачиваясь к омеге, вытирая руки о бумажное полотенце и выкидывая его в урну.       Ибо почесал затылок, о чём-то подумав, и заговорил:        — Я танцую, сколько себя помню. Это началось в детстве. Мои родители развелись, и я остался с папой-омегой. Для папы развод дался слишком болезненно. Он загрузил себя работой, и мы виделись только по вечерам после школы. Отца я после их развода никогда не видел, да и не хотел. Вернёмся к танцам: мы с папой как-то шли по улице из школы, и я увидел уличные танцы. Они так классно двигались под музыку. У меня тогда сердце пропустило удар — это была любовь с первого взгляда. Именно после этого папа отдал меня на танцы. Для меня возможность танцевать — это как возможность сделать глоток свежего воздуха. Я хочу стать знаменитым танцором, показать миру, что танцем можно выразить все свои эмоции, а потом вытащить из дыры неблагоприятных районов Лояна папу. Он сильно болеет и ему нужно жить там, где безопасно, а не в захолустье, куда даже полиция не хочет соваться.       Сяо Чжань слушал омегу внимательно, анализируя его слова. У Ибо была цель в жизни. Он хотел реализовать мечту и стать хорошим танцором, чтобы показать свой танец всему миру.       — Уверен, что ты справишься, и твоя мечта станет реальной, Бо-ди, — альфа улыбается, а Ван Ибо заливается лёгким румянцем, кивая на слова мужчины.       — Конечно, гэгэ!              

***

      Парни до обеда разговаривали об интересах, обсуждая различные темы, из которых омега узнал, что Сяо Чжань любит фотосъёмку и даже пару раз ему попозировал на балконе, после чего восхищённо смотрел на снимки в мониторе ноутбука. Чжань был талантлив, и Ван Ибо с каждым разом восхищался всё больше этим человеком.       Однако ближе к середине дня им пришлось разъехаться, Ибо нужно было домой, переодеться и на работу, у него была смена с пяти вечера и до двух ночи, а у Чжаня важная встреча по поводу проекта.       Приехав домой, в прихожей его встретил сонный Дао Син, который наблюдал за Ибо с неким волнением и интересом.       — Дорогой Ван Ибо, скажи мне, солнышко, где тебя всю ночь и полдня шатало? Загулял, что ль? — Дао Син переживал за друга, звонил ему полночи, а тот трубку не брал. Омега виновато почесал затылок, посмотрел на растрёпанного после сна бету. А после, сняв обувь, прошёл в глубь квартиры.        — Дао Син, я влюбился…       Парень, что сейчас был позади Ибо, раскрыл рот от удивления, а после быстро обошёл друга и коснулся ладони его лба.       — Вроде не больной, температуры нет. Ты когда успел? — Дао Син потянул носом воздух. — Не ты ли бросался фразой, что не свяжешься с альфой, пока не станешь знаменитым танцором?       — Я не буду оправдываться, Дао Син. Так случилось и мне так хочется… Я хочу быть счастливым.       Больше Ибо ничего не говорил другу, быстро собрался на работу и ушёл.       В кафе было полно народу. Рук явно не хватало. Ван Ибо буквально летал по залу, стараясь держать себя в руках. Многие гости его раздражали своим хамством и слишком завышенным эго. Некоторые хватали его за руки и нагло лапали. Омега еле выдерживал подобное от гостей альф и уже несколько раз выходил в служебку и орал благим матом. Дао Син, который выходил за кофе с бара, лишь сочувствующе качал головой и уходил снова работать.       

***

      Было поздно, примерно час ночи. Кафе уже было пустым, а до конца смены Ибо оставался лишь час. Омега расслабленно сидел на стуле за одним из столов и пил кофе, услужливо приготовленное Дао Сином.       Бета сидел рядом с ним и так же пил горячий кофе. Они обсуждали тему учёбы и как будут сдавать приближающуюся сессию. Ван Ибо переживает, ведь он пропустил три пары по одному из важных предметов. А преподаватель был принципиальным и заставлял пропуски отрабатывать как — будто студент год прогуливал.       Дао Син тяжело вздохнул и обнял друга, прижав к себе за талию, утыкаясь носом в плечо омеги, тихо шепча:        — Ибо, не грузись. Всё ты сдашь. Ты же любимая звёздочка нашего декана. Я сомневаюсь, что он позволит обычному преподу по экономике испортить тебе табель оценок плохим балом.       Ван Ибо тихо вздыхает и погладил друга по спине и в этот момент в кафе заходят. Ибо не сразу замечает гостя, а потом глаза ловят знакомую фигуру, после чего взгляд цепляется к лицу.       Внутри всё холодеет, и он отстраняется от друга, поднимаясь со стула. Фигура остановилась на полпути и смотрела на Ибо. Это был Сяо Чжань, и сейчас его лицо было пугающе злым, глаза от гнева почернели, а омега начал чувствовать себя некомфортно.       — Сяо Чжань, ты всё неправильно понял, — Ибо встал из-за стола, за которым его пару минут назад обнимал лучший друг, и обошёл его, становясь напротив альфы. На лице омеги читалось беспокойство, чего не скажешь о Сяо Чжане.       Между парнями повисло напряжённое молчание, казалось, что воздух в помещении стал наэлектризованным и стоит лишь шевельнуться, как моментально шарахнет током. Лицо Чжаня было хмурым, мрачным. Было ощущение, словно от альфы исходит сильная тёмная энергия, покрывающая своей аурой всё вокруг. Ибо невольно ёжится и сжимает пальцы на краешке своей синей жилетки.       — Что, по-твоему, я неправильно понял, — голос мужчины был тихим, но в напряжённой тишине пустого кафе казался таким громким, заставляя омегу на несколько секунд оглохнуть и потеряться в собственных мыслях.       Ван Ибо чувствует внутреннюю скованность, словно всё его нутро держат в тисках и не дают нормально думать. Вопрос альфы застаёт его врасплох, и сам омега осознаёт одну маленькую истину: почему он начал оправдываться, если ничего такого и не сделал. И всё, что может ответить парень, это тихое и такое нелепое в этой ситуации: «Не знаю».       Дао Син молча наблюдал за парочкой со стороны, но в основном его взгляд был устремлён на альфу. В глазах беты читалась ненависть и презрение к пришедшему мужчине. Син поправил ладонью свои недавно выкрашенные в иссиня чёрный цвет волосы и поднялся со стула, собираясь уйти, но потом вдруг щурит свои выпуклые карие глаза и обращается к Ван Ибо, говоря приторно сладким голосом, от которого Сяо Чжаня моментально передёргивает:       — Ибо, я жду тебя в раздевалке через полчаса. Нам пора домой.       Ван Ибо готов провалиться сквозь землю в пучины ада. Мысленно он уже изничтожил друга за подобную выходку, но с него он спросит потом, сейчас надо всё решить с Сяо Чжанем и желательно мирным путём.       Дверь в служебку через несколько минут хлопает и омега снова поднимает глаза на Чжаня, замечая ошарашенное выражение лица и нотки боли в тёмных глазах. Сердце в груди сжимается. Не такого конца дня хотел Ван Ибо. Он грезил всю смену, что придёт вечером домой, напишет альфе, потому что в два часа ночи тот обычно не спит, они пообщаются и всё будет нормально. А в итоге они вот-вот поссорятся на ровном месте из-за нелепой ситуации.       — Кто он тебе? — Ибо чувствует, как дрожит голос Чжаня, как он изо всех сил пытается говорить спокойно, но не смог укрыть эмоции разочарования и злости. Альфа сжимает челюсть, держа ладони в карманах тёмных брюк. Терпеливо ожидая ответа от шатена.       Ибо чуть сильнее сжимает пальцами ткань форменного жилета, не спеша ответить на вопрос. Он думает, что сказать и как, чтобы не провоцировать Сяо Чжаня на больший конфликт.       «Блять, мы ещё даже в отношения не вступали, а я уже оправдываюсь перед ним, а главное, за что?» — пролетает мысль в голове омеги, и он, решительно подняв голову, смотря в глаза Сяо Чжаню, уверенно, без колебаний произнося:       – Дао Син мой лучший друг. Мы вместе приехали в Пекин из Лояна. Знакомы со школы.       Альфа не меняется в лице, только тьма, что вокруг некогда витала тяжёлым облаком, стала ещё больше. Ван Ибо ощущает чувство отторжения, желание поскорее завершить этот разговор и уйти от дискомфорта, который поселился в нём с приходом Чжаня. Если на протяжении дня Ибо хотел увидеть или позвонить альфе, то сейчас подобного уже не желал — хотелось остаться наедине с самим собой.       — Странное понятие у тебя «лучший друг». То, с какой интонацией он сейчас говорил, совсем было не похоже на дружеское обращение. И зачем ему тебя ждать, чтобы идти домой? — Чжань чуть щурит свои глаза и делает шаг вперёд, а Ибо, наоборот, отходит назад.       — Мы просто лучшие друзья… А ждёт он меня, потому что мы снимаем вместе жильё, — Ибо уже понимает, ссора неизбежна, что бы он сейчас не ответил. У альфы конкретно поехала крыша на фоне ненужной ему ревности. Сяо Чжань не заставляет долго ждать своего монолога:       — Заебись у тебя, конечно, дружба, Ван Ибо. Живёшь с парнем, который смотрит, говорит и обнимает тебя не как друга, блять. Но ты всё равно утверждаешь, что это дружба? Либо ты меня наёбываешь, либо самого себя!       Ван Ибо не нравятся сказанные альфой слова о его друге. Он никогда не замечал в Дао Сине ничего подобного, даже не рассматривал того в качестве партнёра. Это был просто хороший друг, с которым он прошёл огонь и воду. И сейчас какой-то альфа, с которым он знаком месяц, делает из Дао Сина какую-то сволочь. Слова Чжаня для него кажутся бредом.       — Бред и вздор! Мы обычные друзья со школы, — твёрдо говорит омега, стараясь быть убедительным в своих словах.        — Жмётесь друг к другу, как парочка, тоже со школы? — презрительно бросает Чжань, снова делая шаг к Ибо.       Подобное поведение альфы омегу начинало злить. Его слова обижали Ибо, обжигая похуже любого огня.        — Ты не прав! С Дао Сином меня связывают только дружеские отношения. Мы с ним провели большую часть своей жизни вместе. Да и с какого чёрта я сейчас стою здесь и отчитываюсь перед тобой, как школьница! Почему я должен тебе что-то доказывать? Мы даже не пара, чтобы ты вот так со мной сейчас разговаривал! — Ибо захлестнул ураган эмоций, который было невозможно сдерживать, и он начал орать чуть ли не до срыва голоса, не в силах держать в себе всю свою горькую обиду. Недоверие альфы его ранило. Сяо Чжань горько усмехается, смотря на Ибо, в глазах читались грусть, боль и нотки разочарования.       — Действительно. Мы даже не пара. Мы никто друг другу, так, иногда трахаемся для снятия напряжения. Мы же взрослые люди, такое бывает.       Ван Ибо ощущал подкатывающийся ком к горлу, а глаза начинало жечь, но гордость не позволяла дать волю ненужным слезам, тем более перед альфой. Он не позволит себе быть слабым перед ним. Не даст себе опуститься ещё ниже. Последние слова больно режут по сердцу, Ибо не выдерживает и в несколько шагов преодолевает расстояние между ними, врезав Чжаню громкую, смачную пощёчину.       Альфа застывает на месте. На щеке остаётся красный след от ладони, а тёмные глаза будто проясняются от пелены какого-то дурмана. Но Ибо этого не замечает, снова начиная орать:       — Пошёл нахуй, Сяо Чжань! Не хочу иметь с тобой больше ничего общего! Хочу, чтобы ты исчез нахуй из моей жизни и больше никогда в ней не принимал участия, мудак ёбанный!       Сяо Чжань выслушал омегу молча, не пытаясь его перебить или заткнуть. После сказанного лишь достаёт из кармана своих штанов два листка и кладёт их на стол за спиной Ибо, разворачивается и, по-прежнему не проронив ни слова, уходит прочь.       Как только дверь в кафе хлопнула, пелена злобы на сознание Ибо сползает, и до него доходит смысл слов, которых он наговорил Сяо Чжаню. Ибо начинает задыхаться, воздуха не хватает, а лёгкие жжёт с ещё большей силой.       «Чёрт… Нет… Я потерял его. Мы проебали друг друга». — Ибо чувствует, как по щеке скатилась слеза. Он осторожно поворачивается к столу, на который ранее альфа что-то положил. Взгляд цепляется за два листка. Омега берёт один пальцами и подносит к себе.       Сердце пропускает удар, и весь мир будто остановил своё движение. Ибо выпадает из реальности, теряя с ней всякую связь. Глаза расширяются и его захлёстывает очередная волна дикой жгучей боли. Память подбрасывает утренний разговор с альфой:       «— Ибо, у тебя есть место, куда бы ты хотел сходить? — Сяо Чжань сидел на чёрном кожаном диване в гостиной своей квартиры, что-то листая в своём ноутбуке. Омега в это время находился в кресле такого же цвета что и диван и смотрел в окно, которое было напротив них. Оно было большим, панорамным и вид из него был очень красивый. Ван             Ибо повернул голову в сторону альфы и, недолго думая над ответом, отвечает:       — Я с детства мечтал оказаться на концерте знаменитого танцевального коллектива «***». Но билеты такие дорогие и трудно доставаемые, что моя мечта несбыточна.       Сяо Чжань закусывает губу, слушая Ибо внимательно, а после загадочно улыбается, продолжая копаться в ноутбуке.       — А ты куда бы хотел пойти? — Ибо садится чуть удобнее и не сводит глаз с альфы.       — Я не особо люблю мероприятия и огромные скопления людей, предпочитаю находиться дома наедине с собой».       Листки, которые положил на стол Сяо Чжань, оказались двумя билетами на концерт того самого танцевального коллектива, который любит Ван Ибо. Листы выпадают из рук омеги, и он оседает на пол, сжимая пальцами жилетку в районе сердца.       «Он пришёл ко мне, чтобы отдать билеты? А мы поссорились».

***

      Сяо Чжань чувствовал себя мудаком. Он не выходил из собственной квартиры уже более недели. Еду заказывал доставкой, встречи проводил по видеозвонку. Альфе было тошно от самого себя, от людей и от запахов, и даже от жизни. Его настроение менялось скоростью света: то ему было тошно от людей, себя и чужих запахов, то охватывало непреодолимое чувство с кем-то поговорить и выйти на улицу. Он даже один раз пытался выйти проветриться, но попав в круговорот запахов у собственного подъезда, тут же забежал обратно в дом и квартиру, просидев полчаса подле унитаза. Запахи вызывали у него сильную тошноту.       После этого альфа для себя решил, что мир его снова раздражает. И что ранее он переваривал с трудом, сейчас ненавидел с ещё большей силой. Баррикада, отгораживающая его от людей, получила огромнейшую трещину после ссоры с Ибо, и из неё дуло чувством убивающего одиночества. Ради омеги он готов был полюбить людей, а теперь тонул в ещё большей ненависти к ним.       Ван Ибо ушёл из его жизни так же быстро, как и появился в ней. Обрубив все связи, добавив его во всех чатах в чёрный список. Социальных сетей омеги Сяо Чжань не знал, но был уверен, что и там он в чёрном списке. И всё, что мог сейчас Чжань, это завалить себя работой, чтобы хоть ненадолго заглушить угрызения собственной совести.       «Какой же я конченный мудак» — пролетает очередное ругательство себя же в голове альфы. Мужчина убирает с колен собственный ноутбук, за которым он работал почти всю ночь и половину дня, встаёт с дивана, подходя к огромному окну, и смотрит на медленно темнеющее небо.       — У меня не было прав говорить ему всё, что я наговорил… — тихо шепчет Сяо Чжань, чувствуя, как сердце в груди больно кольнуло. — Сам же всё и уничтожил, в последствии остался один, как и мечтал. Вот только сейчас Сяо Чжаня такая любимая им тишина угнетает куда больше, чем люди, которые раньше бесили его до исступления. Альфа понял одну важную вещь, ему хочется, чтобы с ним был хоть кто-то из друзей.       «Которых у меня нет» — проноситься мысль в голове мужчины.       Внутреннюю грызню Сяо Чжаня прерывает звонок телефона. В тишине комнаты он был таким громким, что буквально бил по ушным перепонкам. Альфа срывается с места и подлетает к журнальному стеклянному столику, на котором орал его телефон. В последние дни он держал гаджет около себя почти двадцать четыре часа в сутки, надеясь на что-то.       На дисплее телефона высвечивается родное слово: «Мама». Губы альфы невольно растягиваются в улыбке, и он поднимает трубку.       — Слушаю? — голос звучит тихо, но в нём слышатся нотки трепета, нежности и уважения.       — Привет, А-Чжань, как твои дела? — голос Сяо Юн был нежный, ласковый и такой успокаивающий, альфа даже ненадолго забывает о своих мучениях, слыша голос любимой женщины. Той, чьи советы он всегда слушал, но не всегда выполнял.       — Мам, у меня всё нормально. Можно я приеду сегодня? — Сяо Чжань сжимает пальцами собственный телефон. Женщина на том конце провода удивлённо охнула и втянуло воздух носом. — Конечно можно! Сейчас же отправлю Сяо Цин в магазин купить что-нибудь к чаю, — добавляет мать альфы, и Чжань понимает по её голосу, что та уже догадывалась о не лучшем состоянии собственного сына.       Сяо Чжань очень любил собственную мать. Сяо Юн была прекрасной и мудрой женщиной, красивой омегой, имевшей двоих детей: дочь и сын. Мужа она потеряла рано, того унесла болезнь, когда та ещё была беременной, но старалась не унывать, а при детях держать лицо и выглядеть счастливой. Юн пыталась дать детям одинаковую любовь и не выделять из них любимчиков. Сяо Чжаню она стремилась привить чувство уверенности в себе, воспитать в нём сильный характер и умение отстоять свою позицию, но не смогла привить ему любовь к обществу. А дочь она растила сильной и красивой принцессой с волевым характером.       Сяо Чжань и Сяо Цин – близнецы, которые по характеру были небом и землёй. Сяо Цин была красивой девочкой-омегой с отличным чувством юмора и умением найти общий язык со всеми. Она, словно яркое солнце, гревшее окружающих своей улыбкой. В школе её любили, она имела полно поклонников. Сяо Чжань же был мрачной луной, ходившим тенью за яркой сестрой. Он любил Цин, и всяк, кто пытался её тронуть пальцем, причинить вред, встречался с тяжёлым взглядом и кулаком альфы.       Близнецы в школе были не разлей вода, увлекались вместе дизайном, фотографией, в последнем увлечении даже иногда брали роли моделей друг для друга. Но когда наступило время выпуска и поступления в институт, дороги Цин и Чжаня разошлись. Сяо Чжань как и мечтал со школы, поступил на дизайнера, а Сяо Цин уехала в другой город и стала студенткой театрального. После этого альфа очень долго не видел собственную сестру. Заваленные учёбой, они очень редко поддерживали связь, а с годами и вовсе перестали друг другу звонить.       Сяо Чжань понимает, что абсолютно не знает, чем сейчас живёт его сестра, но он обязательно узнает, когда приедет домой. Ему стыдно, что целых десять лет он не вспоминал о своих родных, прозябая в своих проектах и ненависти ко всему живому, мечтая остаться один на один с самим собой.       — Не надо. Я сам привезу к чаю вкусностей. Может, нужны продукты? — альфа выползает из собственных мыслей и с улыбкой слушает голос матери и какие-то восторженные вопли Сяо Цин на фоне.

***

      Мама альфы жила за городом в двух часах езды от Пекина в небольшом коттеджном посёлке, окружённом лесополосой. Как и собирался, Сяо Чжань купил в супермаркете всё, что было указано в списке, который заботливо написала и прислала в виде смс его мать. Выходя из магазина, Чжань сталкнулся с уже знакомым молодым человеком — Дао Сином. Оба останавливаются и смотрят друг на друга. От внимания Сяо Чжаня не укрывается презрительный взгляд карих неприятных глаз. Губы Дао Сина растянуты в гадкой улыбке. В груди альфы что-то больно кольнуло, Чжань поджал губы и молча прошёл мимо, сдерживая в себе накатывающую бурю ненависти, которую вызвал этот неприятный человек. Дао Син ловит альфу за руку и дёргает на себя, смотря прямо в лицо мужчины, и говорит чётко, громко и по-хамски:       — Ван Ибо мой. Я не для этого вытаскивал столько лет его со дна Лояна в Пекин, чтобы какой-то альфа его у меня забрал. Ты вне игры, забудь его!       Сяо Чжань хмурится, сжимает губы и выдёргивает руку. Подходит к машине и ставит пакет с продуктами на заднее сидение, поворачивает голову в сторону магазина и видит, как бета с крашенными в чёрный цвет волосами, завитыми на плойке, стоял и смотрел в сторону альфы. Чжань не понимает, чего именно ждёт этот сопляк в красной клетчатой рубашке и чёрных трениках. Ему всё равно на Дао Сина, но ему не давало покоя, что лучший друг Ван Ибо назвал его чувства и возможность выбирать кого любить игрой. Скандалить с сопляком явно не хотелось, да и время тратить на него тоже, его ждёт семья, а это сейчас важнее.       Сяо Чжань молча развернулся на пятках и сел в машину, уезжая. Он повторял себе, как мантру, что спешил к матери, и тратить время на каких-то нелепых обожателей его бывшего сексуального партнёра у него не было ни сил, ни желания. Но всё это не давало покоя всю дорогу до родительского дома, выедая мозг ложечкой, подогревая желание вернуться и отметелить бету до полусмерти.       Дома было тепло уютно и пахло мятой, это моментально отвлекло Чжаня от личных проблем. Сяо Цин после того как альфа переступил порог, прилипла к брату и весь вечер не отставала, повиснув на нём как банный лист. Девушка очень скучала. Сяо Юн лишь с улыбкой смотрела на собственных детей, сидя на белом мягком диване в огромной гостиной, и не могла нарадоваться, что в этот вечер они недоговариваясь собрались в её доме.       Сяо Цин приехала к маме утром из Шанхая. О своём визите она не сообщала и это было своего рода приятным сюрпризом. А когда вечером сообщил и Сяо Чжань о приезде, омега ощутила прилив настоящего материнского счастья, ведь впервые за десять лет она могла провести время с обоими детьми в живую, а не по телефону или видеочату. Единственное, что волновало женщину, это потухшие и несчастные глаза сына. Она их заметила, когда он переступил порог её дома.       В обществе матери и сестры Сяо Чжань смог отвлечься от гложущего его чувства вины. Улыбка мамы грела душу, и рядом с ней альфа верил, что он не такой мудак, каким считал себя всю неделю и каким назвал его Ван Ибо. Светлую гостиную в молочных тонах наполняли смех и громкие разговоры троих человек. Сяо Чжань чувствовал, что он не один.

***

      Ван Ибо в бешенстве. Это чувство не даёт ему покоя и грызёт его изнутри, заставляя метаться по комнате. Сердце в груди рвало на куски и обливалось литром крови. Пальцы омеги судорожно сжимаются на собственном телефоне, а глаза жжёт и отнюдь не от желания поплакать. Ибо держит в руках сотовый, сжимая пальцы до онемения, на дисплее открыта фотография из инстаграма, на которой был Сяо Чжань, сидящий на каком-то белом диване, а рядом была красивая ярко-накрашенная девушка модельной внешности. Больше похожая на одну из сладких актрис дорам. Она обнимала его объект обожания, прижимаясь как-то слишком близко.       «Неужели я ему больше не нужен?» — пролетает горькая мысль в голове омеги. Ибо даже не собирался отрицать того факта, что мониторил социальные сети альфы почти двадцать четыре часа в сутки, как одержимый. Он сам не понимал собственную логику. Он злился на альфу за фотографию с какой-то девушкой, но при этом сам же послал его нахуй и пожелал исчезнуть из своей жизни. Его рвёт на части от ощущения неправильности их ссоры, но он добавил контакты Сяо Чжаня в чёрный список. Боясь увидеть от того сообщения. Ибо ненавидел себя за свою нелогичность и считал себя отбитым на голову.       «Ты облажался, Ван Ибо», — горько подмечает омега и снова смотрит на фотографию, открытую на телефоне.       Ибо стыдно за себя, но при этом он был обижен и на альфу. Сяо Чжань задел его своей ревностью и своими словами об их недоотношениях. А теперь Ван Ибо сам наступил на те же грабли. Он ревновал альфу к незнакомой ему девушке, даже не пытаясь заметить внешнюю схожесть между ними. Сейчас ему уже не кажется выходка альфы беспочвенной, потому что после того, как Чжань ушёл из его жизни, хлопнув той злосчастной дверью в кафе, у омеги будто слетели розовые очки. И то, что ему постепенно открывалось, Ибо совсем не нравилось.       Дао Син, которого он так рьяно защищал в ссоре с Сяо Чжанем, действительно вёл себя совсем по-другому. Ибо не мог объяснить, что именно поменялось в его поведении, но тот как-то всё чаще начал пытаться докучать омеге собственным присутствием. Иногда будто не специально пытается коснуться тела Ван Ибо. Ибо это злит до скрипа в зубах, чужие руки, тянущиеся к его телу, его бесят. На подкорке мозга точил противный червяк, что его тело может касаться только Чжань, другим надо ломать конечности, и омега обещает себе сломать другу руку, если тот не прекратит к нему лезть.       Ван Ибо убирает телефон в карман своих дранных чёрных джинс и выходит из комнаты, он хочет выйти на улицу проветриться, отвлечься хоть немного от мыслей об альфе. Он взял отпуск на работе, чтобы привести мысли в порядок и сдать сессию, после которой он планировал заявиться на порог к Чжаню и поговорить, нет, не так, устроить разбор полётов и разъебать их ситуацию на кирпичи.       «Если он меня, конечно, впустит». — Ибо усмехается и после так же мысленно добавляет: — «Ну уж нет, так просто ты от меня не свалишь, Сяо Чжань, я выебу тебя за те слова в кафе, а ты выебешь меня за мои, и мы будем в расчёте, ёбаный Сяо Чжань». Омега растянул губы в довольной улыбке, быстро надевает кроссовки и бежевое пальто, выходя из квартиры в обшарпанный подъезд. Закрыв дверь, спускается по лестнице и выходит из подъезда. На улице пахло озоном, недавно был сильный дождь. Подняв голову вверх, Ибо смотрит на пасмурное небо и закусывает губу. Снова накатывают ненужные мысли.       Ван Ибо шатался по улицам Пекина, в голове было полно мыслей. В последний раз омега так переживал, когда поссорился с папой из-за какого-то пустяка несколько лет назад. Его папа был для него авторитетом, но так было не всегда.       Ван Цзаоцзу был достаточно серьёзным человеком, у которого всё всегда было в чистоте и порядке, разложено по полкам и не дай бог порядок кто-то нарушит. Именно из-за его серьёзности ко всему он разошёлся с отцом Ибо. Они не смогли найти общий язык, и альфа попросил молча собрать вещи и уйти. Цзаоцзу не стал спорить, скандалить и ушёл, забрав сына с собой, хотя было больно, ведь они были истинной парой, которая так и не смогла полюбить друг друга. Он работал на нескольких работах, чтобы иметь возможность платить за жильё, содержать ребёнка и давать сыну возможность реализовать свои таланты в кружках. Омега сложно сходился с людьми, а альф ненавидел лютой ненавистью, потому что после развода и оставшейся метки мужа, Цзаоцзу считали дном общества с прицепом. Мужчина с этим отказывался соглашаться и мог отметелить любого альфу, даже тех, кто был вдвое больше его самого. Ван Цзаоцзу был сильным духом и телом, единственной слабостью стал для него собственный сын.       Когда Ибо был подростком, они часто ссорились. Характеры омег были похожи и в тоже время нет, поэтому ссоры были взрывоопасным вулканом, который взрывался каждый раз при сталкивании лбами омег. Цзаоцзу был строг и не хотел идти на компромиссы в своих решениях, а Ван Ибо — вспыльчивым, трудным подростком, которому не нравился контроль и излишняя опека. Они не могли долгое время найти общий язык. Ван Ибо ненавидел, когда ему запрещали с кем-то общаться или сажали под домашний арест. Однако Ибо, когда стал старше и переехал в Пекин, понял поступки своего родителя и жалел о всех тех словах, которые кричал родителю в лицо при каждой их ссоре, понимая ту боль, которая съедала Цзаоцзу.       Пекин встретил омегу совсем не радужно. После поступления в университет его с Дао Сином распределили в общежитии в разные комнаты, но омега не смог в нём жить из-за одного альфы-мудака, пытавшегося его изнасиловать на второй день проживания в блоке. Ибо никогда не сомневался в себе и своей внешности, он отлично знал, что красивый, и даже гордился этим. Ван Ибо не был похож на своего папу внешне. У Цзаоцзы были большие и округлые глаза, сероватая кожа, выбеленный краской волосы и всегда сжатые в полоску бардовые от природы губы. Тело взрослого омеги было худым, округлым, с минимальным набором мышечной массы. Ван Ибо же был стройным, но в меру подкаченным, его тело имело неплохую мышечную массу, чего требовало занятие танцами, и пластичным. Лицо было красивым, серьёзным, глаза холодными и не имели той округлости, что у Цзаоцзу, а губы полными и нежно розовыми. Если по внешности они были разными, то характерами с возрастом стали совсем одинаковыми.       Ибо был тихим, стараясь не привлекать к себе внимания жильцов блока или сокурсников, в своей жизни он старался держать полный порядок в голове, новой комнате и ставил цель держать порядок в учёбе. Однако его тихушничество не особо ему помогло, а вот умение постоять за себя выручило в трудный момент. В обычный тихий вечер, в пустом обшарпанном и грязном коридоре блока, его зажал малознакомый ему альфа с параллельного курса, комплекцией вдвое больше омеги, стараясь укусить за шею и стянуть штаны. Ибо не был из тех, кто поддаётся панике и цепенеет от страха, наоборот, он был как бешенная пантера, что готова была сделать прыжок и перегрызть глотку. В этот самый момент он вспомнил всё, чему его учил папа и что говорил. Именно уроки родителя смогли спасти честь омеги от посягательств левого альфы. Незнакомый мудак был избит, а Ибо на следующий же день съехал из общаги, после чего его примеру последовал и Дао Син.       Ибо понял папу, когда стал старше. Понял, почему тот всегда за него переживал и старался его держать в рамках. Теперь он сам держит себя в подобных рамках. И точно также ненавидит альф за их скотское отношение к омегам. Ибо ненавидел тех мужчин, которые трогали и хватали его за конечности. Лишь Сяо Чжань был тем, ради кого Ван Ибо был готов поменять своё мнение.       Учась в Пекине, через год омега узнал, что Цзаоцзу заболел. Болел он тяжело, находясь в больнице чаще, чем дома. Поэтому Ван Ибо работал в кафе и даже соглашался на все те мелкие так ненавистные ему мероприятия, которые на него вешал директор, до тех пор, пока у Ибо не случались истерики на фоне усталости от всего.

***

      На улице пошёл мелкий дождь. Он застаёт Ибо врасплох, и парень тут же спешит в ближайшее кафе. Он решает, что сегодня непременно позвонит папе, чтобы узнать о его самочувствии и спросить совета. Омега остро чувствовал, что именно папа поможет найти ответ на его проблему и разрешить внутренний конфликт.       Кафе было небольшим, но достаточно уютным. Интерьер был светлым, приятным. Стены выкрашенные бежевой краской с деревянными тёмно-коричневыми полками. Зал был небольшим, по всему пространству стояли небольшие круглые тёмно-коричневые столики и мягкие бежевые кресла. Тёплое освещение создавало уютную атмосферу. В воздухе витал аромат кофе и ещё каких-то напитков. Омега проходит в зал и садится за столик у большого окна, откидываясь на мягкую спинку удобного кресла, прикрыв ненадолго глаза.       Он слышит, как к нему подходят, и тут же открывает глаза. Рядом стоял официант. Молодой юноша с кудрявыми русыми волосами европейской внешности, одетый в белую рубашку и бежевый, как стены, фартук:       — Здравствуйте, меня зовут Джаред, сегодня я буду вашим официантом, — проговаривает дежурную фразу парнишка и кладёт меню на стол. В виду своей профессии Ибо отметил для себя несколько вещей из неуверенной интонации в голосе, омега сразу понял, что этот самый Джаред относительно недавно работает в сфере обслуживания и сейчас он сильно переживает, стоя рядом с его столиком.       — Добрый день, — Ибо смотрит в меню, быстро изучая карту напитков и десертов, после чего бросает быструю фразу: — Мне, пожалуйста, ореховый капучино и панакоту. Парнишка быстро всё записывает в блокнот, а после повторяет заказ Ибо, чтобы убедиться в его правильности. Ван Ибо лишь кивает и отворачивается к окну.       За окном шёл мелкий дождь, люди спешили кто куда, создавая на дорогах огромные скопления. В кафе была тихая, приятная музыка, которая успокаивала. Ибо был погружён в собственные мысли, когда понял, что чувствует уже знакомый и так волнующий сердце аромат сладко-горького шоколада. Собственное сердце пропускает удар, а в груди нарастает паника. Ибо снова чувствует сильное волнение и, отвлекаясь от созерцания окна, начинает окидывать зал взглядом, ища знакомую фигуру. Вместе с паникой чувствуется какая-то мимолётная радость, которая пропадает так же внезапно, как и появилась, когда омега всё же находит глазами знакомую фигуру.       В углу зала, у стены, сидел Сяо Чжань и о чём-то мило беседовал с какой-то девушкой. Альфа выглядел бледно, волосы слегка растрёпаны, чёрный свитер и серые джинсы выделяли чуть похудевшее тело, и омега невольно сглатывает, чувствуя, как к горлу подкатывает ком, а внизу живота что-то сводит. Напротив альфы сидела миловидная, худая девушка в обтягивающем чёрном платье. Её чёрные волосы вились красивыми локонами по спине и плечам.       Ибо чувствует, как ком в горле стал ещё больше, а глаза застилает пелена ревности. Хотелось встать и оттащить девушку от Чжаня за волосы. Видеть его с кем-то ещё было неприятно. Теперь Ван Ибо понимает чувства Сяо Чжаня, он оказался на его месте и понимает всё. Чувствуя свою ревность и свою вину.       Ибо сжимает пальцы в кулак и заставляет себя отвернуться к окну. В это время ему принесли его заказ. Омега поджимает губы и смотрит на чашку с капучино. Есть и пить не хотелось. Глаза снова жгло.       «Как же мерзко».

***

      Горечь от сигарет оседает терпким облаком на языке и гортани, слегка обжигая слизистую. Сяо Чжань судорожно тянет носом воздух и сглатывает, чтобы поскорее заглушить горьковатый привкус ментола. Он переводит свой взгляд с фарфоровой светло-зелёной чашки, наполненной чёрным горьким кофе, стоявшей на столе, на сидящую напротив сестру, которая попивала спокойно зелёный чай из такой же посуды.       Оба сегодня ночевали в доме матери, посвятив разговорам друг с другом почти всю ночь, а после уснули в одной комнате. Сяо Цин и Чжань до выпуска из школы делили одну спальню на двоих, порой даже не брезговали и спать в одной постели в обнимку, проводя всё своё время вместе. Сяо Юн, конечно, была против такого и всегда пыталась разогнать их по разным кроватям, но близнецы её не особо-то и слушали, да и не подавали никаких признаков каких-то других отношений между собой, кроме родственных.       Сейчас Сяо Цин уже двадцать семь, как и Сяо Чжаню. Она успешно окончила университет и теперь была достаточно популярной моделью, у которой за плечами успешная карьера и множество контрактов с модными домами. Пару лет назад девушка удачно вышла замуж за одного фотографа. Сейчас в её жизни было всё хорошо и стабильно, чего, увы, не скажешь о Чжане. У неё полно друзей и множество влиятельных связей. Все отзываются о ней только в хорошем ключе, этакая звезда любой компании.       «Даже в этом плане мы с ней солнце и луна», — мысленно закатывает глаза альфа и делает очередную затяжку от фильтра сигареты, выдыхая сизый дым вверх.       Утром Цин и Чжань решили, что дома находиться слишком скучно, а так как девушка была в Пекине всего на пару дней, то сидеть в гостиной или за городом в саду было не лучшим исходом, поэтому они отправились гулять в город. Во время совместной прогулки, близнецы сделали множество фотографий и селфи вместе, обсудили гору накопившихся к друг другу вопросов и поделились своими новыми увлечениями в различных сферах. Цин и Чжань долго шатались по улицам города, держась за руки. Сяо Чжань даже на время забыл о своих душевных переживаниях, ведь лучи счастливой улыбки сестры грели его душу, заставляя самого улыбаться ей.

***

      Ближе к обеду на небе начали собираться тёмные грозовые тучи, а после холодать. Дул прохладный ветер, пронизывающий до костей. Близнецы проголодались, ведь утром они толком и не ели ничего, потому решили перекусить в ближайшем городском кафе, которое находилось недалеко от аллеи с высокими кустарниками, по которой как раз и гуляли Сяо Цин и Чжань. Снаружи оно выглядело неприметно: маленькое здание в коричневых тонах и с огромными окнами в пол стены с чёрной рамой и мелкой гирляндой. На входе над стеклянной тонированной дверцей выделялась лишь яркая вывеска «Coffe Way». Внутри заведение было уютным и наводило атмосферу тепла, будто это не общественное место, а домашняя гостиная. Светло-бежевые стены с тёмно-коричневыми полками и различными искусственными зелёными растениями в прозрачных стеклянных вазочках выглядели эффектно и выигрышно. Темные круглые столы, мягкие бежевые кресла смотрелись не вычурно и хорошо вписывались в интерьер. Народа в помещении почти не было, лишь лёгкая и тихая музыка разбавляла атмосферу вокруг.       В воздухе витал лёгкий аромат кофейных зёрен и миндаля. Сяо Чжань наслаждался прекрасной атмосферой, вдыхая приятный аромат кофе, ровно до того момента, пока в голову не пришло острое желание спросить у Цин совета насчёт Ибо. Он был одновременно уверен и нет, что именно сестра его поймёт и подскажет верный исход решения ситуации.       — Сяо Цин, как правильно попросить прощения у омеги, которую страшно потерять? — осторожно спрашивает Чжань, стряхивая пепел от сигареты в круглую пепельницу из толстого не прозрачного мутно-серого стекла, стоявшей недалеко от альфы. Сяо Чжань чуть прикусывает собственную нижнюю губу, ожидая ответа от Сяо Цин. Он смотрел на девушку выжидающе, карие глаза были наполнены эмоциями сомнения и страха разочарования. Цин, подняв на брата свой яркий взор чёрных глаз, которые были бездонным озером добра и тепла, забрала у него сигарету и сделала небольшую затяжку, задумчиво постукивая длинными острыми ногтями тёмно-вишневого цвета по гладкой поверхности стола.        — Ментоловые, — девушка мило фыркнула и скривила губы, возвращая табачное изделие обратно хозяину, после чего снова заговорила: — Самый оптимальный способ — это личная встреча, веник роз и банальное извинение с признанием собственного косяка. Но для начала расскажи мне всё с самого начала.       Цин лёгким движением кисти руки смахнула с собственного лица чёрные пряди выбившихся из укладки волос, всё так же не сводя глаз с брата. Она явно была заинтересована в проблеме Чжаня.       Сяо Чжань некоторое время молчит, закусывая собственную губу чуть ли не до крови, опустив голову. В его груди снова плещется чувство тревожности, а сердце колотится, как после беговой дорожки. Альфу неожиданно стали переполнять эмоции страха, боязни осуждения и непонимания со стороны родного человека. Он напряжённо подносит сигарету к губам и снова делает затяжку, ощущая, как лёгкое жжение пошло вниз по дыхательным путям, слегка отрезвляя и немного проясняя мысли в голове. Сяо Цин сначала тяжело вздыхает и после кладёт ладонь на руку альфы. На её губах томилась беззаботная добрая улыбка. На лице ни единого пятна тени, что этот человек осудит или разочаруется в нём. Это немного успокаивает внутренний ураган Чжаня.       — Сяо Чжань, рассказывай, — голос омеги звучит тихо, мягко и очень ласково, окончательно расслабляя напряжённые нервы Сяо Чжаня, вызывая у него доверие, как у щенка к хозяину. Доброта Цин заставляет улетучиваться все накопленные негативные эмоции, которые так волновали её брата.       Сяо Цин же уже заведомо для себя решила, что бы брат не сделал, осуждать его не станет.       «Нечего его воспитывать, коль не маленький мальчик, а взрослый мужчина, вполне отдающий себе отчёт о своих поступках», — проносится очередная мысль в голове девушки, и она садится в кресле удобнее, спина выглядела ровной, а поза расслабленной. Подправив подол обтягивающего чёрного платья на коленях, Цин снова бросает на альфу выжидающий взгляд.       Сяо Чжань тушит тлеющую сигарету в пепельнице, слегка тряхнув головой, на лицо спало пару коротких чёрных прядок. Сделав мелкий глоток из чашки с кофе, он начал свой рассказ о Ибо:        — Его зовут Ван Ибо. Мы познакомились банально — в ночном клубе, — Чжань ненадолго замолкает, бросая короткий взгляд на Сяо Цин и, не увидя в её лице тени осуждения или другого негатива, продолжил рассказ. Альфу будто прорывает, и он рассказывает всё от и до. Во время повествования мужчины, Сяо Цин положила ладонь на руку Чжаня и нежно поглаживала кожу тыльной стороны ладони пальцами, иногда хмуря слегка тонкие чёрные бровки, а потом снова усмехаясь. Поглаживания по руке всё больше успокаивали то и дело натянутые, как гитарные струны, нервы альфы, давая возможность почувствовать себя уверенно и спокойно. Сяо Цин молча выслушала брата до конца, а потом выпрямилась и придвинулась ближе к столу.       — Ну ты и проебался, Чжань-Чжань, — выдала девушка, подпирая подбородок ладонью. Альфа деловито закатил глаза, фыркая.       — Спасибо, я это понял, когда меня нахуй послали, — тихо шикнул Чжань, взяв в руки свою чашку с чёрным кофе и начиная делать маленькие глотки.        — Ну что я могу сказать, в твоём случае тебе поможет только настойчивость: ловля и куча извинений, чтобы тебя простили. Но то, что ты не дал ему шанса всё объяснить, это очень плохо. Любые отношения строятся на доверии, которого, очевидно, между вами пока нет.       Сяо Чжань делает тяжёлый вздох полной грудью, откидываясь на спинку кресла и чуть запрокинув голову назад, прикрывая глаза. В голове каша и осознание того, что сестра действительно права. Он корил себя все эти дни за свою ревность и нежелание слушать омегу. Сяо Чжань наивно полагал, что раз сказал Ибо о том, что тот ему нравится, то омега уже заведомо его. Но как же он ошибался. Ибо никогда не будет принадлежать ему, ведь он человек и личность, которая тоже имеет право быть услышанной. Чжань сжимает губы в плотную линию, он знал, что отношения — это сложно, но вот проебаться, когда они только начали наклёвываться, даже толком не начавшись — это был просто высший пилотаж.       «Браво, Сяо Чжань. Ты кретин и самовлюблённый мудак», — мысленно похлопал самому себе альфа.       Мужчина продолжал бы и дальше копаться в собственных мозгах, выклёвывая дупло о том, что он идиот, если бы в нос не ударил с разворота резкий и уже такой знакомый запах кофе с корицей. Сейчас он был не таким привлекательным и манящим, а наоборот, резким, тяжёлым, заставляющий напрячь каждую клеточку тела.       Сяо Чжань чувствует, как начинает задыхаться — буквально. Сердце в груди начало биться быстрее, бешено, заставляя Чжаня переживать все свои негативные эмоции вновь и чувствовать себя виноватым во всех грехах мира. Цин замечает, как альфа меняется в лице и стремительно бледнеет. Через несколько секунд и до её носа так же доносится запах горького кофе с корицей, и она сразу понимает причину смены настроения Чжаня.       — Чжань-Чжань, держи себя в руках, дыши по возможности через рот и успокойся. Ну что ты растаял, как мальчишка, — девушка положила снова ладонь на руку брата, нежно поглаживая кожу подушечками пальцев.       — Он где-то рядом, — тихо шепчет альфа, чувствуя, как сердце внутри сжимается, а в горле увеличился ком. Сейчас Сяо Чжань казался каким-то потерянным котёнком. Вся его суровость и уверенность вмиг растворились. Сама Цин никогда и не подозревала, что её горячо любимый брат, оказывается, такой чувствительный в плане любви и отношений. Она привыкла видеть его сдержанным и ненавидящим людей, с серьёзным лицом, а тут человека словно подменили.       Сяо Цин наблюдает ещё некоторое время за переживаниями брата и отчётливо понимает, Сяо Чжань не готов идти на разговор со своим омегой именно сейчас.       — Ты не готов просить прощения сейчас, — Цин убирает ладонь от руки брата и берёт свою чашку с зелёным чаем, делая глоток, тяжело вздохнув. Она пыталась сообразить, как сейчас успокоить взбесившихся тараканов в голове Чжаня и помочь ему, когда её мысли прервал сам альфа:       — Я не готов быть прощённым, — Сяо Чжань сжимает пальцы в кулак и растягивает губы в горькой усмешке. И в ней читалось столько боли, от которой даже у Сяо Цин защемило в груди и захотелось расплакаться. Сяо Чжань чувствовал безнадёгу, в голове всплывали фрагменты ссоры с омегой, и он готов биться головой об стол, чтобы перестать копаться в себе.       Неожиданно слышится громкий скрежет ножек кресла о мраморный пол. В тишине зала кафе — этот звук был слишком громким, тут же привлекая к себе внимание близнецов и прерывая их диалог.       Оба, не сговариваясь, поворачиваются в сторону шума, и тут сердце Сяо Чжаня пропускает удар, а в ушах поднимается дикий гул, как при урагане. Будто весь мир остановился перед мужчиной и в нём был только омега. В их сторону стремительно направлялся Ван Ибо, его красивое лицо сейчас было искажено ненавистью и злобой. Карие глаза смотрели то на Чжаня, то на Цин.       Сяо Чжань кожей чувствует гнев омеги, а ещё ясно понимает, что эти негативные эмоции больше направлены в сторону Сяо Цин. Неведомая сила заставляет альфу встать со своего места и закрыть путь к сестре собой. Чтобы он не чувствовал к Ван Ибо и как бы ему не было больно из-за своего поступка, он не позволит причинить вред сестре или её оскорблять.       «Главное, чтобы мы сильнее не разосрались», — проносится мысль в голове Чжаня, ведь он действительно не хотел испортить и так натянутые отношения с Ван Ибо ещё сильнее.       Ибо приблизился к Сяо Чжаню и встал напротив него. Глаза омеги были чёрные из-за расширенных от злости зрачков, полные губы сжаты до побеления. Омега сжимал пальцы в кулаки и будто, как пантера, готовился накинуться на близнецов Сяо.       — Ибо, послушай… — Сяо Чжань чуть вытянул руку вперёд, стараясь говорить ровно и спокойно, но стоящий напротив омега лишь стискивает зубы и хватает его за руку цепким захватом, с силой таща за собой на улицу. Обоих обдаёт холодным ветром, а с неба на них капают частые капли дождя. Ибо был в кафе без верхней одежды, — оставил плащ на кресле, — стоя под дождём в белой футболке. Сяо Чжань даже сейчас боится, что он замёрзнет, но омега отвлекает его внимание от мыслей.       — Послушай? Что-то ты меня неделю назад, сука, слушать не стал! — зарычал громко парень, ударив Чжаня кулаком в грудь. — Всё, нашёл мне замену? Я нравиться тебе перестал? Потрахался пару раз и забыл, да? — продолжал громко рычать Ибо, ударяя альфу по груди с каждым словом.       Глаза Сяо Чжаня расширились, как две крупные монеты, а лицо от удивления и непонимания вытянулось.       — Ибо, ты всё неправильно понял. Всё в корне не так, как ты говоришь, — тихо говорит Чжань и тянет руку, чтобы коснуться омеги, но Ван Ибо уворачивается от его ладони и больно бьёт альфу по руке. Сяо Чжань остро чувствует, как Ибо злится с каждой минутой лишь сильнее.        — Что я неправильно понял? Ваше курение с одной сигареты? Или милое держание за ручки с поглаживаниями? — Ибо перестал держать себя в руках, громко заорав, и в его голосе столько неконтролируемой боли и обиды, съедающей его изнутри. Альфа остро чувствует, как грудь сковывает с новой силой, что даже дышать было крайне сложно. Видеть, как Ибо мучается, как его рвёт на части от ревности и боли, становится неимоверно тяжело и отвратительно от самого себя. Он довёл возлюбленного омегу до состояния ревности, мало того что обидел, так теперь ещё и заставил ревновать.       «Браво, Сяо Чжань, ты редкостный козёл», — Чжань готов себе врезать хоть сейчас, прямо на глазах у омеги.       Чуть сжав губы, альфа подаётся вперед и заводит руку за спину Ибо, прижимая омегу к себе ближе, смотря ему прямо в глаза и быстро восклицая:       — Ван Ибо! Эта девушка моя сестра! Поверь мне! — голос Сяо Чжаня был твёрдым и уверенным, сам он смотрел в глаза омеги, который после этой информации застыл на месте, а на лице медленно проступили эмоции стыда. Ибо покраснел и попытался отойти от парня, опустив голову и сжав губы. Омега понял, только что он жуть как проебался.       «Заебись, ругал его за ревность, сам же его приревновал к сестре. Сто балов ебанутости, Ван Ибо», — корил мысленно себя омега. — «Хотел заявиться к нему на порог и всё мирно решить, в итоге всё испортил».       Сяо Чжань чуть хмурит брови и притягивает парня к себе вплотную, обнимая того крепче, целуя его в губы. Ван Ибо застывает на некоторое время, широко раскрыв глаза. Чжань видит, как у того расширены зрачки, а Ибо, словно проснувшись от какого-то сна, обхватывает лицо альфы ладонями, раскрывает губы в ответном поцелуе, жадно отвечая на него, грубо врываясь в рот Чжаня собственным языком. Альфа наслаждается этим поцелуем, лаская язык Ибо своим.       Ван Ибо судорожно тянет воздух носом и медленно отстраняется от губ мужчины, хотя этого не хотелось, тело Чжаня ощущалось для него неким магнитом, который тянул к себе как метал. Ибо хотелось, чтобы альфа касался его, целовал и сжимал в своих объятиях, чтобы было так же горячо, как у них было. Но что-то точило его подсознание, что сейчас не время для этих эмоций и нужно отстраниться. Чжань тянется вперёд в надежде поймать губы Ибо и продолжить их целовать, но после останавливается и смотрит на омегу.       — Ибо, давай поговорим… Нормально поговорим, — Сяо Чжань говорит тихо, не сводя глаз с парня, вытирая большим пальцем нижнюю губу. В груди снова чувствуется тугой комок нерешённой проблемы, из-за которого сложно дышать. Альфу просто рвёт на части из-за этого. Нервы натягиваются, как гитарные струны. Ван Ибо томительно молчит, это сводит альфу с ума и заставляет думать о том, что его сейчас снова пошлют.       — Поговорим, но когда ты будешь один и готов к этому.

***

      Дома паршиво пыльно, Ибо это замечает, заходя в прихожую и видя тонкий слой пыли на коричневой старой тумбочке, который говорил о том, что в квартире никто не наводил порядок. После того как встретил Чжаня в кафе, он не ночевал дома неделю, тем же вечером поссорившись с другом. Тогда он молча взял пару вещей и в ночи ушёл из квартиры.       В последнее время общество Дао Сина было ему всё более некомфортно, тот словно давил на него своим присутствием и вниманием. Это действовало на нервы и не давало подумать о своих проблемах и их решении. А решить проблемы в личной жизни он хотел, потому что Сяо Чжань плотно засел в его голове и жить с мыслью, что он хочет его рядом и в другом плане, спокойно не сможет.       В квартире было пусто, Ибо это было на руку. Облегчённо вздохнув, парень прошёл в свою комнату и сбросил рюкзак на пол у постели. Осмотрев свою спальню понял, что всё было на своих местах, как омега и оставил, когда уходил. Всю неделю, пока он ночевал у знакомой с курса, Ибо всерьёз подыскивал себе новую квартиру, решив-таки съехать от друга, иначе точно сломает ему что-нибудь.

Flashback

      Омега вернулся домой уже затемно и промокшим до нитки. Его слегка потряхивало, ведь на улице вместе с дождём дул холодный и промозглый ветер. Осень давно вошла в свои права и погода постоянно меняла свои условия относительно температуры.       Свет в прихожей загорелся слишком неожиданно, больно ударив по глазам, из-за чего несколько минут Ибо видел лишь цветные круги перед собой. В коридоре напротив стоял Дао Син, уже давно принявший душ и одетый в чёрную потасканную временем пижаму, — которая в некоторых местах была выцветшей и в катышках, — готовый уже лечь спать, ведь утром надо было на работу. Он смотрел с неким волнением, тут же засыпая омегу вопросами, где был, зачем пошёл шататься под дождём. Ибо был не в настроение. Он был сбит с толку и хотел подумать над предстоящим в ближайшем будущем разговором с альфой. Парень не хотел особо отвечать Дао Сину, но всё же бросил коротко, что виделся сегодня с Сяо Чжанем, моментально пожалев о том, что сказал.       — Чего? С кем ты виделся? — Дао Син хватает парня за руку, когда омега хотел было пройти мимо него в свою комнату, и тянет на себя, хмуро и даже обиженно смотря глазами цвета горького шоколада. Ван Ибо недовольно бросает взгляд на друга и убирает пальцы беты от своей руки, потому что тот слишком сильно сжал его конечность.       — Что из сказанного мною, тебе не ясно? — сурово говорит шатен. Ибо чувствует, как между ними виснет тяжёлое напряжение. Дышать становится труднее. Глаза Дао Сина чернеют, а губы сжимаются в плотную полоску, говоря о том, что омеге сейчас вынесут мозг. Ван Ибо мысленно готовится к тому, что придётся оборонятся.        — Зачем ты с ним виделся? Ты сам же его посла… — начал было говорить парень, но Ибо понимает, что не хочет это слушать и перебивает его.       — Значит так, всё, что касается Сяо Чжаня и меня, это наше с ним дело, а ты лучше бы вообще молчал. В том, что тогда случилось — есть и твоя вина!       Огромные глаза беты расширяются в удивлении и некоем разочаровании. Он сжимает руки в кулаки, понимая, что омега собирается простить альфу, после чего хмурится и снова начинает говорить:        — Ты правда либо идиот, либо слепой, блять! Он не твой человек, он никогда не будет тебя любить так же как и… — на последнем слове Дао Син замолкает и сжимает кулаки до побеления, боясь сказать лишнего.       — Я ещё раз повторяю, это не твоё дело, сам разберусь со своим же альфой и тем, как он меня будет любить или же нет, понял меня? А попытаешься снова всё испортить, я тебя сам лично убью, — Ибо злится, толкая друга плечом, и прошёл мимо. Дао Син сильно его вывел на эмоции, заставляя в них захлёбываться. Он не понимает Ибо и даже не пытается это сделать.        — Он тебя не любит! Он же очередной альфа, который с тобой поиграется и выкинет, найдя себе более достойную партию. Сам блять подумай, он очередной богач, которому только и нужен секс от тебя, а ты замухрышка из Лояна. Его привлекла твоя задница, не бол… — последнее слово парень не успел сказать, омега с разворота врезал ему по роже. По щекам Ибо текут слёзы боли и обиды, а ещё гнев от того, что оскорбляют его чувства к Сяо Чжаню.       Ван Ибо считал Дао Сина лучшим другом. Они вместе приехали в Пекин из Лояна и вместе же поступали в университет. Когда они были ещё подростками, то часто вместе влипали в различные истории, бегая по улицам родного города. Дао Син знал о приключениях Ван Ибо всё и порой даже прикрывал его перед родителями омеги.       Подрался с альфой из школы, напился в дрова с плохой компанией, чуть не угодил в обезьянник — на помощь всегда приходил бета. Ибо тяжело от мысли, что его друг так жестоко сейчас поступает с ним. Больно, что тот не рад за его счастье и всячески старается уничтожить его попытки решить проблемы и быть счастливым.       Ибо провёл тяжёлые времена своего подросткового возраста с другом. Из-за того, что его родители развелись, а омега жил с папой, в школе его считали изгоем, большинство пытались самоутверждаться за счёт унижения Ибо. Ван Ибо в те времена ненавидел весь мир, свою семью и всех альф, ведь те всячески пытались поиздеваться и использовать его. И во всей этой тьме Дао Син был его лучиком света. Тем человеком, который понимал его и был рядом, поддержал стремление к становлению танцором и вытягивал по учёбе, когда омега хватал долги.       Сам Дао Син был из благополучной семьи. Его родители были небогатыми, но и бедными их не назовёшь, каждый занимал хорошее положение в обществе, они давали своему сыну всё самое лучшее, чего только могло пожелать их чадо. Учился бета средне — не плохо. В школе Дао Син был достаточно тихой и невзрачной персоной. С ним никто особо не спешил общаться. Одноклассники его почти не замечали. Обращали на него внимание тогда, когда светился Ван Ибо, попав в очередную передрягу в виде драки с альфами или другого хулиганья. Именно тогда они были звёздами всей школы.       Ван Ибо осознаёт, что сейчас их долгая дружба с Дао Сином заканчивается. И рушит её никто иной как сам же Син.       — Почему ты так поступаешь, Ибо? — голос Дао Сина был тихим, но таким печальным. Это заставляет омегу на миг отпустить свою злость. — Я ведь люблю тебя, а ты… этого не видишь, — продолжает говорить бета, протягивая руку к другу.       Ван Ибо больше не в силах что-то сказать, отшатываясь от руки назад, смотря на него с расширенными глазами, впадая в шок от услышанной информации. Только что мир омеги рухнул с таким оглушительным треском и грохотом, от которого в голове произошло замыкание. Парень чувствует себя преданным, одиноким.       — Почему? — губы Ибо дрожат, а из глаз текут слёзы. Омега чувствует горькую печаль. Он не хотел, чтобы Дао Син его любил. Ему не нужна эта любовь, и она его гнетёт. — Пожалуйста, не надо меня любить, Дао Син…       Бета сжимает пальцы в кулак и будто спичка вспыхивает, начиная говорить так громко, что Ибо готов оглохнуть:       — Не надо любить? Почему ты так со мной поступаешь? Запрещаешь мне тебя любить! Почему ты выбираешь того, кого знаешь всего ничего? Он уйдёт, а я буду рядом! Ибо жмурится, готов как маленький ребёнок закрыть уши ладонями, громко и истошно орать, лишь бы это моральное насилие над ним прекратилось.       — Замолчи-замолчи-замолчи… Ты просто друг, ты просто друг, ты просто друг… Замолчи, — повторял Ибо, чувствуя ком в горле. Омега летит в свою комнату, беря пару вещей, и позорно сбегает из квартиры, под злые и обиженные глаза друга. Ибо уже знал, что если и вернётся сюда, то только собрать вещи и съехать.

Конец Flashback.

      Ибо достаёт чёрный огромный чемодан из-под кровати, начиная медленно собирать вещи. Бросив украдкой взгляд на часы на дисплее собственного телефона, он сделал лёгкий вдох и продолжил своё занятие.       До конца смены Дао Сина ещё пять часов. Омега должен успеть собрать всё своё добро и уйти прочь до прихода друга домой. Всю неделю в его голове было полно мыслей. Бета причинил ему дикую боль своим признанием, и она шла в ногу с терзаниями от разлуки с Сяо Чжанем.       Мир Ван Ибо сейчас был разрушен и всё, чего ему хотелось, это остаться наедине с собой и хоть как-нибудь выстроить осколки стен внутреннего мира, чтобы прийти в себя.       «Сяо Чжань заметил эти чувства сразу. Я защищал Дао Сина от альфы, а Чжань пытался защитить меня от этого предательства», — проносились мысли в голове юноши.       Признание любви Дао Сина было для Ибо предательством, ведь омега ещё в школе дал другу понять, что между ними ничего, кроме дружбы, быть не может.       Омега не жаловал альф из-за их повышенного внимания к себе, но не отрицал, что его привлекают эти мужчины и однажды в его жизни появится такой.       «Он и появился, и я никуда его не отпущу».