Сириус и Северус. Хогвартс.

— Это именно то место, мой Лорд. Северус стоял у раскрытой карты, на которой был изображен запретный лес. Он отметил красным крестом ту самую точку, в которой эльф-призрак обещал оставить камень. — Ритуал будет проходить в этом месте. 29 мая. И должен завершиться до первого рассветного луча. Все это мне поведал Гея, эльф-призрак и хранитель камня. — Ты видел его? — В шипящем голосе Волан-де-Морта появилась заинтересованность. — Да, мой Лорд. — Он так охотно появился с тобой? Недоверие сквозило как в словах, так и во взгляде красных глаз со змеиными зрачками. Но Северус был готов. — Да. Я выполнил условие, которое он мне не назвал. — Какое именно? Должны же быть у тебя версии, Северус. — Версии есть, но, боюсь, все они далеки от истины, мой Лорд. — Любовь, Северус. Вот, что это за условие. Северус молчал. Его взгляд и выражение лица были нечитаемы, и Волан-де-Морт еще не решил нравится ли ему это в его молодом слуге, или же нет. Спустя долгие две минуты он перестал сверлить пристальным взглядом юного волшебника и продолжил, на этот раз расхаживая по холодной пустой зале, где они были одни. В помещении было темно, холодно и сыро, несмотря на то, что за окном уже начинался май, да и на дворе стоял полдень. — Любовь. Самая сильная магия. Самый опасный яд, от которого нет противоядия. Самый противный сорняк, от которого не избавиться и не выкорчевать. Раз поселившись в сердце — уже не избавиться. Она будет там вечно. Мучить болью, разлагаться и душить. И даже после смерти она останется в душе, станет ее частью… Северус слушал молча, не сводя черных глаз с высокой худой фигуры хозяина. Пауза вновь затянулась, и он решился заговорить. — Мой Лорд, я кое-что пообещал ему за информацию. Надеюсь, это не станет проблемой для тех, кто будет совершать ритуал… — Продолжай. — Он просил отпустить его душу. Их всех. Освободить от проклятия. — «Они все это просят». — На змеином языке прошипел Лорд. — Простите? — Ничего. Обещание можешь исполнить. Именно ты будешь совершать ритуал. — Но мой Лорд… — У тебя одного в сердце эта пресловутая, губительная мерзость. Ты единственный можешь мне помочь, Северус. Помочь своему хозяину достичь величия… Неужели ты не рад этому? Такая возможность дана не каждому. То, как презрительно кривились губы Волан-де-Морта, когда он говорил о любви, еще долго плыло перед глазами. Северус возвращался через центральную улицу Хогсмида. В душе роились странные чувства, от болезненной обиды до опустошенной обреченности. Первое питалось мыслями о том, что в окружении Темного Лорда есть множество пар. Те же Люциус с Нарц, или Белла с Рудольфусом. И есть ли между ними истинная любовь — это уже второстепенное, ведь Северус знал, что Лорд просто не желал терять чистокровных, богатых и влиятельных слуг. То ли дело мальчишка полукровка из бедной семьи. Точнее уже вообще без нее. Второе же мучило сильнее. Смирение, обреченность. Марионетка в чужих руках. И за нитки дергают два кукловода. Опасных, сильных, умных. Северус сцепил зубы и повыше натянул слизеринский шарф, пряча в него нижнюю половину лица. Он решил, что, если выживет — обыграет их двоих. Во что бы то не стало. Выждет столько, сколько нужно, но в итоге оставит в дураках всех, кто посмеет мешать ему быть счастливым. Ему и Блэку. — Шарф? Серьезно? В такую жару. Блэк стоял, облокотившись плечом о ствол дерева, недалеко от визжащей хижины. В такой одежде видеть его большая редкость. Уникальный случай, когда Сириус в костюме. Белоснежная рубашка, черные брюки, дорогие туфли и черный жилет с пурпурной вышивкой, а еще галстук. Тоже пурпурный. Даже привычно растрепанные пряди каштановых волос были аккуратно причесаны и собраны в низкий хвост. — Не все такие горячие, как ты. — Могу согреть по-другому. Игривые нотки в бархатно-хриплом голосе и такой же игривый взгляд. — Знаешь, что нельзя сейчас. — Тогда вечером окно не закрывай. — Тогда не переодевайся. — Так и знал. Ты прямо как моя мама. — Закатил глаза Блэк. Снейп спрятал улыбку за шарфом. Черный пёс побежал к хижине, а Северус пошел следом. Сейчас действительно было не время. Сейчас были дела поважнее. В день экзамена по зельеварению мадам Помфри как всегда суетилась вокруг падающих в обморок от волнения студентов. Как бы выпускники не готовились, как бы старательно не зубрили — от волнения никуда не денешься. ЖАБА — слишком сложное и серьезное испытание для волшебника. У входа в большой зал столпились почти все студенты седьмого курса. Северус был собран и смотрел в точку перед собой. Не обращал внимания на тараторящих вызубренные на зубок ингредиенты зелий нервных ведьм и на глупые подшучивания гриффиндорской четверки. Но толчок в спину игнорировать было нельзя. Снейп развернулся и посмотрел на обидчика с ненавистью и раздражением. — Что пялишься? — Это вообще-то ты меня ткнул, Блэк. — Пфф, мечтай, чтобы я тебя коснулся. — Да пошел ты. — С радостью, лишь бы от тебя подальше. Скорее бы экзамен закончился. — Выпускники, прошу в зал! — Раздался громкий голос профессора Слизнорта. Все расселись за свои места. На столах появились пергаменты, перья и чернила. Нужно будет написать несколько ответов на рандомные вопросы по курсу, а также описать свойство сваренного к экзамену зелья. На все будет дан лишь час. Пока время в волшебных часах еще не начало свой бег, Сириус сверлил взглядом черноволосую макушку в первом ряду. Только отвлекся на шепот Джеймса: — Так себе спектакль. — Что, неправдоподобно? — После того как видел, как вы сосались, уже не очень. — Тишина в зале! Время пошло. Приступайте. — Объявил Гораций. Время бежало, песок в огромных волшебных часах спускался тонкой струйкой, перья царапали пергаменты. Сириус написал все на двадцать минут раньше и откинулся на спинку стула, закидывая руки за голову. Джеймс подмигнул ему, давая понять, что тоже скоро закончит. Римус уже написал все, но перечитывал, водя пальцем по тексту. А Петтигрю нервно грыз ноготь на большом пальце, жалобно смотря на три абзаца корявым почерком перед собой. Зато даже отсюда было видно, что на первой парте перед ссутулившимся Снейпом уже лежало страниц десять, исписанных мелким убористым почерком. «Собрался весь курс по зельеварению изложить, Северус?» — Время вышло. Акцио! Пергаменты взмыли вверх и сложились в толстую стопку, а затем приземлились на столе перед экзаменационной коллегией. — Сейчас каждый из вас, по очереди, продемонстрирует свое зелье. Итак, начнем. Лили Эванс, прошу. У мисс Эванс оборотное зелье… — Продолжил Слизнорт, обращаясь к коллегам. Рыжеволосая девушка поднялась с места и подошла к профессорскому столу. Она стукнула палочкой по столешнице, и там сразу же появился флакончик с зельем. Лили начала заученный наизусть рассказ, а экзаменаторы попутно задавали вопросы. — Безусловно, недостатком является специфический вкус зелья, хотя это и зависит от человека, в которого превращается волшебник. А также его непродолжительное действие. Максимум — 12 часов, и только если зелье очень качественное. — Не могу не отметить, что сваренное вами оборотное непревзойдённого качества, мисс Эванс. Лили скромно улыбнулась в ответ. — Благодарю, для экзамена я очень старалась и смогла достать качественные ингредиенты. — Да, к сожалению, в Хогвартсе запасы быстро истощаются, а дорогостоящие ингредиенты вообще тяжело достать для ученического пользования… — Страдальчески сетовал профессор Слизнорт. Экзамен длился всю первую половину дня. Северус — единственный студент в истории Хогвартса, получивший не только «Превосходно», но и стоячие овации всех членов экзаменационной коллегии. Впрочем, он не выглядел слишком впечатленным и даже обрадованным. Римус, Сириус, Джеймс и Лили тоже получили свои «Превосходно». Питер же довольствовался оценкой «Выше ожидаемого». После окончания экзамена на столе перед профессором Слизнортом стояла целая коробка склянок с разными зельями. Студенты торопливо покидали зал, но только не Лили Эванс. Любимая ученица подошла к декану слизерина и воодушевленно рассказывала о том, какую интересную статью она обнаружила пока готовилась к экзамену. Северус уже шел в башню старост по одному из длинных коридоров школы. Хоть экзамен и прошел лучше, чем ожидалось, но сердце его было неспокойно. «Может быть это мой первый и последний экзамен ЖАБА» — ухмыльнулся он собственным мыслям. Впрочем, из тревожных размышлений его грубо выдернули. Причем в прямом смысле. — Блять. Сустав мне вывихнешь. Нахера так сильно хватать? — Ты же любишь жестко. Разве нет? Северус цыкнул и раздраженно закатил глаза, потирая плечо, а Сириус, который только что утянул его в каморку со старыми метлами, самодовольно ухмылялся, наколдовывая чары заглушки и барьера. — Я люблю жестко только когда сам об этом прошу, Блэк. — Попроси сейчас. — Сейчас? Здесь? — Ага. Есть только один способ отвлечься от того пиздеца, что творится в моей башке. И в твоей тоже наверняка. Сириус уже начал расстегивать его мантию, пуговицы рубашки, ослаблять узел зеленого галстука и теснее прижимать к стене. — В любой непонятной ситуации — трахайся. Да? — Ну отлично же звучит! Как слоган. Руки Сириуса уже расстегнули ремень и молнию брюк, забрались под резинку трусов, сжали яйца и почти окрепший член. — Если будешь баллотироваться на пост Министра Магии, обязательно используй его. — Непременно. Будешь моим секретарем? Обещаю каждое утро раскладывать тебя на министерском столе. — Лучше в этой пыльной коморке со старыми сломанными мётлами. — Мм, вот за это я тебя и люблю, Снейп. — Только за это? Северус только сейчас добрался до пуговиц на рубашке Блэка, нетерпеливо расстегнул и огладил ребра, крепкую грудь и кубики пресса. — Нет. Не только. Голос Блэка прозвучал чуть тише и настолько серьезным тоном, что Северус оторвал взгляд от точеных мышц под своими пальцами и пристально вгляделся в серые глаза. Как пасмурное небо. Сириус заговорил и от его слов у Северуса сердце колотилось как бешеное, грозилось вырваться из грудной клетки. — За то, что умный и хитрый, за то, что язык ядовитая разъедающая кислота и никогда не полезешь за словом в карман. За то, что каменный и холодный, но заботишься обо мне, и даже о моих придурошных друзьях и младшем братце. За то, что только со мной ты снимаешь эту конченую маску равнодушия и неприступности, только для меня открываешь спрятанную под ней улыбку. Улыбку такую, что крышу срывает и я на всё готов ради сладкого её вкуса на своих губах, ради лишней секунды насмешливого взгляда на мои тупые шутки и ещё более тупые выходки. За то, что просто рядом с тобой спать, быть, жить — хочется больше, чем твоего эталонно-красивого члена и такой же восхитительной узкой дырки, и за то, что ты в моих мыслях всегда. Постоянно и перманентно. И никто больше, только ты. И за то, что я — твой, а ты — мой. Мой, Северус. Сириус поймал губами слезу на бледной щеке. А потом и сорвавшийся с губ выдох. И ворвался языком в приоткрытый рот. Ему не нужен был ответ. Он знал его и так. Читал во взгляде черных глаз. Но сам сказать хотел. Возможно, это их последний шанс сказать. Словами или без, они оба сказали и оба услышали. Задыхаясь поцелуем, срывали одежду друг на друге. Сжимали кожу, царапали, мяли в пальцах мышцы. Без конца, касаясь друг друга как можно теснее, как можно ближе. Сириус отстранился на миг, повернул Северуса спиной к себе. Северус уперся руками в стену, но снова возвращал то одну, то другую, чтобы обнять за шею или погладить бедро. Пальцы Блэка, смоченные слюной, скользнули внутрь. Снейп вздрогнул от боли и наслаждения. Откинул голову назад, на крепкое плечо. — Трахни меня. Сириус укусил его шею, больно, почти до крови. Приставил головку ко входу и толкнулся. Глубже, еще. Срываясь на рык сам и заставляя Северуса кричать. Снейп подавался назад, терпел распирающий нутро жар сквозь стиснутые зубы, впивался пальцами в бедро Сириуса, призывно подталкивая его глубже, в себя. — Войди же целиком, ну же! — Северус, слишком… узко. Давай остановимся. — Нет. Хочу тебя. Хочу тебя внутри. Сириус все равно вышел полностью, сплюнул на покрасневшее отверстие. И еще раз, уже на бордовую головку, размазал и вошел снова. Почти до конца. — Аах… Да… — Черт, Северус, какой же ты….блять…мм. Толчки ускорились, бедра Блэка звонко шлепали Северуса по ягодицам. Его пальцы впивались в бледную кожу до бордовых отметин на бедрах, груди, шее. Блэк душил, царапал и вколачивался. Грубо, сильно, так, как нужно. А Северус задушено стонал, хрипел, когда на кадыке сжимались мозолистые пальцы и выгибался в пояснице. Старался раскрыться, отдаться полностью и целиком. Всего себя отдать без остатка. — Еще, еще, даа… аа. — Мм… Северус, тебе хорошо? Коснись себя. — Нет, лучше ты. Возьми…аах. Сириус нагнулся ниже, обхватил трясущийся от толчков член. Продолжая входить, начал надрачивать кулаком, сжимать ладонь, стараясь попадать в собственный ритм. Северус уперся пальцами в стену и заскулил. — Ооох.Си…риус…да-да-дааа… Теплая жидкость потекла по пальцам Блэка. Он продолжил ласкать его, уже медленнее, водить пальцами по чувствительной коже головки. Наслаждаясь вздрагиваниями Северуса, его вздохами и низкими стонами. Ощущая его удовольствие всем телом. Поцеловал вспотевшую спину, плечо и черноволосую макушку, прежде чем отправить перепачканные спермой пальцы в рот. — Мой вкусный десертик. — Ты такой пошлый, Блэк. Северус снова прижался спиной к его груди, завел руку назад и звонко шлепнул его по ягодице. — Ты себя-то слышишь во время секса? Ты самая развратная сучка, какую только можно представить, Снейп. — Не смей представлять никаких развратных сук. — Зачем? Ты ведь она и есть. Сириус продолжил скользить внутри. Медленно, плавно. Сжал тазовую косточку Снейпа одной рукой, другой вцепился в шею, прижимая к себе, выдыхая в ушную раковину горячим шепотом: — Скажи. Ты знаешь, что я хочу слышать… — Я — твой. Твоя сучка. Сириус ускорился, его дыхание участилось. — Ещё… — Я твоя сучка, Сириус. — Оо…даа… — И мне нравится это. Нравится быть твоим. Нравится, когда ты трахаешь меня. — Ааах… Северус… Снейп довольно улыбнулся, когда Блэк замер внутри, а нутро заполнило теплое семя. — Ты специально. Знаешь, что я кончаю от этих твоих слов этим твоим голосом. — Ну и что? Ты же сам попросил сказать. — Я хотел дольше. Может быть… — Нет, Сириус. Время. — Блять. Ну зачем ты это сказал? Сириус недовольно цокнул языком и вышел из Северуса, сильно шлепнув его по ягодицам. — Выпустишь для меня? — Ты опять хочешь на это смотреть? — Возмущенно спросил Снейп, поворачивая к нему голову. — А что? Это зрелище занимает третье место моего хит-парада ахуенного. 1-е место — твое лицо во время оргазма, 2-е — твое лицо, когда смеешься над моими шутками, и 3-е — моя конча вытекает из твоей дырки по длинным, сумасшедше-красивым ногам. — Ты сам сумасшедший. — Выпускай. Сириус отошел подальше, чтобы лучше видеть, чуть не запутавшись в спущенных на щиколотки брюках. — Ладно, блять. Любуйся, озаботок ненормальный. Северус положил ладони на ягодицы, развел их в стороны. Он смотрел на Блэка, когда тот смотрел на его дырку и ноги, на то как белесое семя стекало по бедрам. У Сириуса жадный, болезненно-возбужденный взгляд, пересохшие пухлые губы, особенно нижняя, закушенная острым белым клыком. В этот момент Северус думал, что это его лицо — тоже в хит-параде ахуенного. И тоже третье место. На втором месте, когда Сириус закатывает серые зенки в оргазме. А на первом — бесспорный лидер — наглая, до жути бесячая, самодовольная ухмылочка на левую сторону. Лучше нее ничего на свете нет. — Сука, как же это прекрасно. Давай еще раз? Пожалуйста, пожалуйста. — Нет, Блэк. Уже время обеда прошло. Почистишь? — Ходи так. — Сириус, не будь тварью. — Да почищу, почищу. Стой смирно, лошадка. — Ща лягну. — Ну тут заслуженно. Пот и липкость исчезли сначала с тела Северуса, затем и с тела Блэка. Они оделись быстро, но выходить из своего убежища никто не спешил. Замерли у двери, глядя друг другу в глаза, переплетая пальцы. — Тебе тоже страшно? — Прошептал Северус. — Очень. — Честно прошептал Сириус в ответ. — Возможно, мы умрем. 99,9%, что мы оба или один из нас. А возможно и все. Регулус, Лили… — Джеймс, Римус и Питер… Северус скривился как от кислого от звука последнего имени, но быстро вернул привычное выражение лица. — Знаешь, мы всё равно умрем однажды. Сегодня, завтра, через пятнадцать лет или через сто. Хотелось бы конечно через сто, но… В любом случае, если я умру — я умру счастливым. Рядом с любимым, рядом с братом и друзьями, сражаясь за благое дело… — Пожалуйста, не умирай. — Северус… — Пожалуйста, Сириус, не умирай. — Давай не будем. Ты шепчешь это постоянно, когда думаешь, что я не слышу или сплю. Я готов. Мне не умереть страшно, мне за тебя страшно. За всех вас. — Так и знал, что тогда ты притворялся, что спишь, чтобы я тебя раздевал и укладывал. — Извини, не смог удержаться. Я тогда очень устал. — Виновато улыбался Блэк. — А я значит нет? Ты тяжелый! — Ну прости. Мне тоже было тяжело сдерживаться, ты так смешно бухтел под нос. Северус улыбнулся и закатил глаза. Как обычно. Он сунул руку в карман и извлек из него маленький пузырек. Зелье, которое он варил на экзамен. Точнее его часть, которую он оставил для себя. — Феликс Фелицис? — Да. Выпей весь. — А ты, Северус? — Тут только один глоток. — Мне хватит и половины. Давай вместе. — Нет, я прошу тебя. Не спорь сейчас. Сириус… — Северус сглотнул ком в горле. — Я… — Я тебя тоже. Больше жизни люблю. Блэк поцеловал тыльную сторону его правой ладони, затем безымянный палец с кольцом. Красивое лицо осветили изумрудные блики камня. Прежде чем выйти в коридор их губы снова встретились. Поцелуй был долгим. Жарким, жадным. Каждый из них гнал прочь из головы мысль, что он мог быть последним. Северус спустился в подземелье, прошел мимо ряда каменных горгулий и прислонился к прохладной стене у прохода. У лестницы были слышны шаги и голоса слизеринцев, идущих в свою гостиную. Но Северус ждал других шагов. Они были почти бесшумными, но слишком знакомыми, чтобы не узнать. — Ну привет. Как прошел экзамен? — Регулус, насрать мне на экзамен. Пошли уже. — Так не терпится умереть? Если бы не привычно надменно-насмешливая интонация и лукавый отблеск серых глаз, могло прозвучать грубо. Но Северус прекрасно знал, что за излюбленной манерой общения друга кроется такой же сильный страх, как и у него самого. Они открыли проход и отправились в туннель. Сириус вернулся в гостиную гриффиндора. Залитая солнечным закатным светом, в ярких косых лучах танцевали пылинки. Здесь было тепло, уютно. Сердце сжалось, когда Блэк обвел взглядом ставшую такой родной за эти семь лет комнату. Сколько здесь было смеха, веселья, разговоров, жизни. Здесь было столько воспоминаний. Сириус печально улыбнулся, подошел к креслу, но не успел сесть. Проход отворился и влетели друзья. Напряжение повисло в воздухе. — Только что Лили получила сову от мистера Флаунда — Затараторил Джеймс. — Его почерк. Видно, как дрожали руки, когда он писал. — Нервно дернул щекой Люпин. — Что в письме? — Вскинул на Лили тяжелый взгляд Сириус. — Нужно срочно идти туда. В Хогсмид. Он умоляет поторопиться. Уйти в Хогсмид сегодня разрешалось только выпускникам, которые сдали экзамен по зельеварению. Своеобразный подарок от директора и преподавателей. На страже ворот школы сегодня не было сотрудников Министерства. — Странно, да? — Спросил Поттер свою девушку. Та лишь крепче сжала его руку и ускорила шаг. Уже на подходе к мясной лавке чувствовалась тревожность. Ни в соседних домах, ни на лужайке возле дома не было привычных для такого теплого дня криков оравы ребятишек. Вообще на улице не было людей. Даже птицы не пели. И тишина казалась зловещей. Джеймс постучал, петли скрипнули, дверь медленно отворилась. — Прости. Прости меня, моя девочка, если сможешь! — Срываясь на рыдания прокричал мистер Флаунд. Руки Джеймса и Лили стянули путы, едва они ступили на порог лавки. Глаза щурились от резкой темноты. Лили обвела взглядом комнату, стараясь рассмотреть хоть что-то. В углу сидели связанные детишки. Два мальчика и девочка. Они сидели неподвижно, склонив головы друг на друга. Лили тревожно вглядывалась в их безмятежные лица. Живы. Просто спят. Маленькие грудные клетки вздымаются, натягивая тесно сжимающие путы веревок. — Лили, прости, прости меня, дорогая… — Продолжал реветь вдовец, но его совсем не было видно. — Достал. Селенцио. — Ядовитый женский голос резанул слух. Из темного угла выступила точеная миниатюрная фигура в черном платье с копной курчавых волос. — Сама буду говорить с тобой, грязнокровая мерзость. — Что? — Сипло сорвалось с пересохших губ Лили. — Не смей так называть её, тварь! Ты ответишь за это! — Вскрикнул Джеймс, пытаясь вырваться. — Отвечу? Ха. Дорогуша, я сохраню тебе жизнь только потому что ты должен сделать кое-что. Если хочешь вновь увидеть свою грязнокровку живой и невредимой, то мигом придешь сюда и приведешь своего дружка Блэка. И пусть прихватит кое-какие вещички. Догадываешься какие? — Нет! Джеймс, нет! — Вскрикнула Лили. — Ааа! Кожу на щеке резануло как ножом. Девушка повернула бледное лицо к Поттеру, от глубокого пореза на щеке сочилась кровь. Она снова начала умолять его, но тот молчал. Тяжело сглотнул и перевел взгляд на Беллатрису. — Залечи рану сейчас же. Ты сказала живой и невредимой. — Яростно прошипел Джеймс. — Хм, подловил. — Скривилась Беллатриса и направила изогнутую палочку на изуродованное порезом лицо. Рана затянулась, не оставив и следа. — Учти, Поттер, если вздумаешь рассказать директору, своей убогой деканше или кому-то еще и сюда заявится толпа спасателей — они все равно не успеют ее спасти. Если моего кузена здесь не будет через час — она сдохнет. Ты понял? — Да — Прохрипел Джеймс. — Заберите у него палочку. Из темных углов позади отделилась высокая фигура. В нос Джеймса ударил резкий запах парфюма. Наверняка дорогущего, мужского, но приторно-мерзкого и удушающего. Палочка выскользнула из сцепленных пальцев. Путы исчезли. — У тебя час. Тик-так, тик-так. — Издевательски пролепетала Беллатриса. Поттер еще раз взглянул на побледневшее лицо любимой и со всех ног помчался к замку. За пять минут до истечения срока в лавку вошли трое студентов. — Мой очаровательный кузен. — Растянулись в усмешке губы волшебницы. — Моя мерзкая кузина. Убери ногу с моей подруги. Беллатриса рассмеялась и пнула каблуком лежащую на полу связанную девушку. Рыжие волосы были растрепаны по полу, лицо не выражало никаких эмоций. Белла оглядела Блэка и двух его спутников. Сириус зло скалил рот, Поттер сжимал кулаки, щуплый парнишка с бледными полосками шрамов на лице смотрел цепко и решительно. — Что привел группу поддержки? Плевать, если только принес предметы. — Принес. Отпусти Лили. — Показывай. — Приказала Белла. Сириус сглотнул и нерешительно потянулся ко внутреннему карману мантии. Извлек оттуда стрелу и гребень. Протянул руки вперед. — Без глупостей. — Угрожающе переводила палочку с Поттера на Люпина Беллатриса. Она кивнула кому-то и из тени появился волшебник в черной мантии. Он откинул капюшон, напялил на глаз волшебный монокль и стал пристально рассматривать предметы. Достал палочку и произнес несколько заклинаний, во время действия которых стрела подсвечивалась белым светом, а гребень — голубым. Скрипучий хриплый голос, в котором друзья узнали пожирателя из волшебного леса, который явился к призраку-кентавру вместе с Малфоем, произнес: — Подлинные. Можно смело отдавать Лорду. — Отлично, поторопимся. Вы двое — Она кивнула в темноту за спины гриффиндорцев. — Оставайтесь здесь. Этих пока не убивать. Свяжите и заберите палочки. И будь на чеку, Рудольфус, чтобы ни одна крыса не прошмыгнула. Волшебница нагнулась к Лили, которая все еще лежала связанной на полу, схватила ее за волосы и исчезла с громким хлопком под крики Поттера, Блэка и Люпина. Мужчина с хриплым голосом тоже исчез. — Нет! Не смей! Верни Лили! — Ээй! Ты обещала!!! — Заткнитесь, ублюдки! — Заорал один из пожирателей, пока другой обездвиживал троих школьников. Северус шел по темному коридору рядом с Регулусом. Сердце тарабанило так сильно, что заглушало громкое эхо их шагов. За дверью, в которую они вошли, ждал Люциус. — Я рад вас видеть. Сегодня великая ночь, друзья мои. — А где Лорд? — Сразу же спросил Северус. — Солнце уже село. — Повелитель скоро будет. Мне нужно проконтролировать последние приготовления. — Разве не все готово? — Выгнул бровь Регулус. — Почти. Прости, Северус, это для твоего же блага. Империо! — Какого хуя ты творишь? — Регулус выставил свою палочку, направил на блондина и покосился на мечтательно-расслабленную физиономию Снейпа. — Убери её, тебе это не грозит. — Махнул рукой Люциус. — Ему вообще-то тоже не должно было! Ты чего? Он же согласился на ритуал! Сними заклятие сейчас же. — Регулус, это приказ Лорда. — Что? — Ну подумай сам, Снейп не сможет порезать свою любимую грязнокровку, у него духу не хватит. — Ты прав… Возможно… — Растерянно пробормотал Регулус через пару минут раздумий и посмотрел на Северуса с жалостью и обреченностью. — Эта ночь слишком важна для Повелителя. Этот ритуал должен пройти успешно. Нельзя рисковать даже в таких мелочах. — Мелочах, блять. — Прошипел Регулус сквозь зубы. — Сделаю вид, что не слышал этого. Через час они втроем стояли в большой зале поместья Ноттов склонив головы. Лорд величественно восседал в кресле, змея кольцами вилась у его ног. Регулус не поднимая головы наблюдал за своим хозяином. Волан-де-Морт внешне волнения не выдавал, а вот Нагайна казалось сходит с ума. «Странно, как будто они связаны между собой. Хм, любопытно». Мысли Регулуса оборвались громкими хлопками аппарации. Его сердце сжалось, когда он увидел Эванс. То, что девчонка была под Империусом, было очевидно. Рыжие волосы были растрепаны, фарфоровое личико — расслабленно, а зеленые глаза смотрели в точку перед собой. Регулус сглотнул, стараясь сделать это как можно бесшумней. — Мой Повелитель. — Поклонилась Лейстрендж перед хозяином. — Все прошло по плану. — Предметы подлинные мой Лорд. — Прохрипел сопровождающий ее волшебник и протянул ему гребень и стрелу. — Не мне, мальчишке. — Лорд указал на Снейпа только едва уловимым кивком головы. — Слишком гладко. Мне это не нравится. Где министерские сторожевые псы? — Мой Лорд, я уже докладывал вам, что Жозефина Вудлок отозвала их уже как три дня назад. — Вставил Люциус. — Это не значит, что их там не будет, Люциус. — Раздраженно прошипел Лорд. — Вернись и проверь лавку мясника. — Сказал он уже обращаясь к Беллатрисе. Она исчезла тут же. Без лишних вопросов. И тут же и появилась обратно, уже в компании своего мужа и еще двоих пожирателей. — Всё идет по плану, мой Лорд. Мальчишки обездвижены и связаны, а еще лишены палочек. Волан-де-Морт не отвечал, обводя взглядом склонившиеся в поклонах головы слуг. Его тревожило странное беспокойство. Предчувствие неудачи. И он гнал его прочь. Сейчас нельзя было тратить время на пустые суеверия. — Доставьте Снейпа и девку к месту ритуала. Люциус, Белла, они под вашей ответственностью. Сколько людей на страже? — Пятьдесят человек рассредоточены по лесу, господин. — Доложила Белла. — Регулус. — Да, Повелитель. — Тебе лучше вернуться в школу. — Но мой Лорд, я могу быть полезен. Я хочу поучаствовать. — Не смей перечить Повелителю. — Зашипела дикой кошкой Беллатриса. — Уходи немедленно. Регулус растерянно переводил взгляд с Беллы на Люциуса, с него на Лорда, с Лорда на Снейпа, безмятежно и мечтательно улыбающегося в пространство перед собой, а со Снейпа на Лили Эванс. Блэк торопливо отвел взгляд, боясь быть пойманным, низко поклонился хозяину и вышел из залы. За закрытыми дверьми слышались хлопки аппарации. Регулус тоже поспешил исчезнуть из этого жуткого места. Лорд шел впереди. Остальная процессия плелась сзади: Снейп, уже не связанная Эванс, Люциус, Белла, за ней ее муж и еще трое пожирателей. По пути они встречали других слуг, они сразу же докладывали о том, что лес чист, все под контролем. Отчего змея Лорда реагировала шипением, а сам Волан-де-Морт раздражённо втягивал воздух прорезями для ноздрей. Но вскоре нужная опушка открылась взору. Место, где лежал небольшой и внешне неприметный камень, размером примерно с ладонь, было подсвечено лунным светом. Под мантией Снейпа тут же засияли и остальные. По приказу Беллы и Люциуса Северус встал рядом с камнем, рядом же встала и Лили. Вокруг них образовался круг. Словно купол из переливов белого, голубого, серебристо-серого и огненно-оранжевого света спрятал их от глаз. Не было понятно со стороны, что происходит внутри. Внутри не было понятно, что происходит снаружи, но в том, что ритуал начался сомнений не было. — Что происходит? — Испуганно прошептал Малфой, безуспешно вглядываясь в светящийся столб, уходящий высоко в небо. — Отдай мальчишке приказ, тупица! — Вскинулась на него Белла. Люциус направил палочку, криком приказывал Снейпу начать ритуал и вонзить нож в девчонку, но ничего не происходило. Волан-де-Морт стоял близко, вглядывался внутрь, но и он ничего не мог видеть. То ли проклятие, то ли призраки оберегали их, но теперь в его силах было только ждать. Ждать, когда кровь грязнокровки окропит кинжал, камень, гребень и стрелу и когда Снейп заключит договор с хранителями четырех стихий, а потом послушно передаст их силы. И мальчишка сделает это, не только из-за Империуса и страха перед своим хозяином, а еще потому что обладать этой силой будет нестерпимо больно, мучительно. Его убьет либо это, либо сам Лорд, когда силы покинут Северуса после ритуала. В любом случае дни мальчишки сочтены. Жаль, он мог быть полезен больше многих других. А в светящейся сфере стоял Северус и вглядывался в лицо напротив. В веснушчатый носик, огненные волосы и зеленые глаза, которые он когда-то любил. Он и сейчас любил, но уже по-другому. Он слышал, как приглушённо, словно из-под толщи воды кричит Малфой, даже мог разобрать его слова. Но все же стоял неподвижно и просто смотрел на Лили. Она улыбнулась ему непривычно, совсем несвойственной ей полуулыбкой-полуусмешкой на левую сторону и произнесла: — Пора, Северус. Покончи с этим. И сама шагнула к нему ближе. Острие кинжала коснулось нежной кожи на шее, алая струйка медленно потекла вниз, под ворот мантии. Кровь окропила кинжал и огненные светящиеся полосы стали ярче. Кровь брызнула на камень, и серебристо-серые полосы света зажглись сильнее. Капля крови попала на гребень, и голубые нитки света, похожие на волны, засветились пуще прежнего. Оставалась стрела. Северус поднес ее кончик к шее, еще раз вгляделся в лицо девушки, оно уже теряло краски, зеленые глаза бессильно закрывались. — Нужно подождать. Надежда только на рассвет. — Ты прав. — Только не умирай… — Северус. Исполни мою клятву. Лили шагнула еще ближе. Острие уперлось в окровавленную шею и белоснежные полосы света засветились так ярко, сливаясь с другими, что не видно было ничего. Только белая пустота. Северус пытался проморгать глаза, привыкнуть к слепящему свету. У его грязных ботинок лежали камень, стрела, кинжал и гребень. Алые капли крови на них и рядом казались темнее от яркого белого света. Северус сглотнул ком, стараясь подавить подступившую тошноту, поднял глаза и увидел тело Сириуса. Шея окровавлена, он лежал словно мертвый. Красивое лицо безмятежно расслабленно, серые глаза смотрят на Северуса не мигая. Смотрят с любовью, лаской и теплом. Но жизни в них будто и вовсе нет. — Северус. Позвал грубый басистый голос. Он был ему знаком из воспоминания директора в омуте памяти. Снейп с трудом перевел взгляд с лица любимого на четырех призраков. Хотя здесь они ими не выглядели. Русалка Нэро восседала верхом на кентавре Анемосе, рядом с ними стоял эльф Гея и гоблин Фотия. — Где мы? — Это место между мирами. Мы не можем пройти дальше уже тысячу лет. — Ласково пропел девичий голос русалки. — Теперь только ты сможешь помочь нам сделать это. — Добавил Гоблин. — А можешь поглотить нас и наши силы, получив бессмертие. Но цена высока. — Сказал эльф. — Или же можешь отпустить нас, сняв проклятие. — Произнес кентавр. — Решать тебе. — Я… отпущу, но… верните мне его. Пусть он будет жить. На лицах бывших призраков появились улыбки. Широкая у Анемоса, едва заметная у Фотии, ласковая у Нэро и немного насмешливая у Геи. — Ты сделал свой выбор. — Произнес Анемос. — Что будет дальше? — А дальше придёт рассвет… Последние слова кентавра растворялись вместе с их силуэтами. Последнее, что видел Северус в ослепительно-белых бликах небытия — молодой волшебник берет за руку волшебницу с длинной рыжей косой и они смеясь убегают куда-то за горизонт. Яркий свет меркнет. Тьма оглушает, ослепляет, лишает возможности шевелиться. Звуки приходят не сразу, как и ощущения. За руку кто-то тянет, жизнь медленно угасает, утекает в место прикосновения с чужими цепкими пальцами. Слышны крики, росчерки непростительных заклятий, жуткие звуки смертельной битвы. Северус открывает глаза и видит их. Глаза. Красные, налитые кровью. С вертикальным змеиным зрачком. Страх парализует, но сейчас Северус четко осознает, что боится не за себя. Он поворачивает голову и видит обездвиженное, словно мертвое тело Лили рядом с собой. Зеленые глаза широко распахнуты, дыхания нет. — Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. — Сухой и колючий шепот слетает с обескровленных губ. Глаза наполняются разъедающе-соленой влагой. Лорд продолжает забирать себе что-то, что струится по предплечью светящимися нитями. Белой, голубой, оранжевой и серебристой. Звуки бойни, искры от заклятий окружают их. Но Лорду плевать. Он сосредоточен только на этих светящихся нитях. — Мой Лорд! Повелитель! Нужно уходить! Волан-де-Морт не реагирует. — Хозяин, они уже превосходят нас в численности! Лорд как будто не слышит. — Мой господин, здесь Дамблдор! Уходите, скорее, умоляю вас! — Визжит Беллатриса. Но и сейчас Волан-де-Морт не отрывает взгляда от чужой руки в своей. И тогда Северус понимает, что это конец. Поднимает глаза вверх и вглядывается в черные ночные тучи. Но вот они расходятся и светло-розовый лучик прорезает темное небо. — Рассвет. Он прошептал это так тихо, что сам почти не слышал себя. Зато это слово словно пощечина для Лорда. Он в ярости отскакивает, кричит. Его лицо искажено в жуткой гримасе. — Неееееееееееееет! Зеленые лучи настолько яркие, что ослепляют. Всегда сиплый и тихий голос Волан-де-Морта в этот раз непривычно громко выкрикивает самое страшное проклятие. Самое запретное. Самое жуткое из непростительных. Последнее, что услышат десять волшебников. Ровно столько раз Лорд прокричал: — Авада Кедавра! Крики. В оглушающе-громких звуках бойни четко слышны последние вдохи, выдохов которых не последует. Звуки падающих тел. Запах смерти витает вокруг, бьет в ноздри своей мерзостью, ужасом, страхом. Где-то там, были Поттер и Люпин. Северус угадывал их голоса в мешанине других голосов. Наверное, и Петтигрю тоже там. Живы ли они? Ранены? Кажется, что этому кошмару не будет конца и Темный Лорд не остановится, пока все не падут замертво. Свои и чужие. Но все же он исчезает. Неожиданно и быстро. Пожиратели исчезают вслед за своим хозяином в клубах черных дымок и хлопков. Кто-то аппарирует, кто-то словно летит по воздуху черной дымовой спиралью. Но теперь лес наполняется радостными криками, возгласами смутно знакомых голосов. Северус только слышит, не видит ничего кроме лица перед собой. Кто-то подходит, касается пальцами лба, точки пульса на шее, зовет его по имени. Снейп не реагирует. Его лицо насильно поворачивают на себя. Лили. — Всё будет хорошо, Северус, всё закончилось. «Теперь действительно всё закончилось». Он поворачивает голову вновь, сопротивляясь из последних сил, чтобы посмотреть. В луже крови лежит большой черный пёс. Его серые глаза смотрят на Северуса с бесконечной любовью и теплом. — Пожалуйста, не умирай. Пёс словно слышит его и прикрывает глаза.