So hot

Элис за все время отсутствия Росомахи не могла прийти в себя: с рук у нее все валилось, никакие дела не клеились, да и вообще, после ухода обожаемого мужчины все пошло не так. Конечно, девушка не обманывала себя, что хоть когда-нибудь станет чем-то большим для него, чем Роуг, не будем говорить даже за Джин. Но она надеялась на хоть какое-то место в его жизни. Сейчас же ее надежды не оправдались. Он ушел, оставив ей только воспоминания да несбывшиеся мечты. На протяжении этих трех дней, которые она провела в гордом одиночестве, она успела обдумать тысячи вариантов своей будущей жизни; думала даже о том, чтобы поехать за ним и, так скажем, бороться за свое счастье. Но Элис быстро отметала все эти теории. Она ведь знала, что такое терять любимого человека. Ведь до того, как она познакомилась с Логаном, она пербывала в состоянии огромнейшей депрессии: любимый муж погиб в авиакатастрофе, а в тот же день она потеряла ребенка. Он родился мертвым. Да, многие утешали, помогали чем могли, но никто не смог поставить ее на ноги, кроме Росомахи. И да, будь у нее хоть одна лишь возможность вернуть мужа или ребенка, она бы без всяких расспросов сделала бы это, не оглядываясь ни на что. Ведь никто не знает, что каждый раз, когда кто-то стучал в дверь, Элис слепой надеждой мечтала о том, чтобы сейчас зашел ее муж и сказал, что все хорошо, и он наконец-то вернулся. Но этого не произойдет, и она должна дать шанс Логану быть счастливым. Он этого заслуживает. В это же время эгоистичный внутренний голос вторит ей: "А ты разве не заслуживаешь счастья?", и Элис не знает, что ей ответить. С одной стороны, она хочет бороться за своего Логана, а со второй прекрасно понимает, что если причинит ему боль, то никогда не сможет быть счастливой. Магдалена с Логаном уже практически преодолели половину пути в Нью-Йорк. Поездка в самолете, конечно, не была самой интересной для Логана, но это здорово развеселило Магдалену, которой боязнь самолетов казалась в некотором роде смешной. Особенно, если учесть, что Росомаха, с виду такой брутальный мачо, и вдруг боится самолетов. - Ты перестанешь смеяться, или как? - с укором спросил Логан, когда они сошли с трапа самолета и подошли к машине. - Нет, ну это выглядело смешно. Ты разве что только не молился. Хотя, тогда бы я не смогла сдерживать свой смех. Следующие пятнадцать минут дороги они провели в тишине, а потом, по мнению Магдалены, она сделала непоправимую ошибку. - Логан, - тихо обратилась к нему она. - Ну? - его ироничный взгляд словно насквозь пронзил ее. - Я вижу, что тебе больно. - Да неужели? И что ты предлагаешь? Таблетку успокоительного? - Нет. - А что же тогда? Вот теперь губы Магдалены совсем пересохли, а в горле начало ужасно першить - так бывало, когда она волновалась. А сейчас ее волнение превышало норму. - Я знаю, что очень сильно похожа на нее. И, если тебе захочется, - она перевела дыхание, - немного расслабиться, то... Машина резко затормозила, аж было слышно скрип шин по асфальту. Логан уставился на нее, словно на прокаженную. - Ты мне секс предлагаешь? - его тон был слишком спокойным, что и пугало Магду. Но она, взяв себя в руки, продолжила. - Если хочешь. Он наклонился к ее самому лицу, и тихо, но очень четко и ясно сказал: - Никогда не смей говорить такого. Ясно? - Да. У матросов нет вопросов, - мило улыбнулась девушка и они снова тронулись в путь. Впереди показалась Школа Ксавьера, и сейчас им предстояла большая задача: сделать так, чтобы Магдалену "приняло" школьное сообщество. А в это время, на окраине Вашингтона, возле кровати девушки склонился довольно привлекательный мужчина, который внимательно наблюдал за тем, как вздымается и опускается ее грудь, и как еле-еле трепещут ее ресницы. - Ну давай же, - тихо сказал он. - Уэйд, она лежит в коме уже два года. Вряд ли она придет в себя. - Заткнись, Ларри, я плачу тебе деньги. Больше тебя волновать ничего не должно. - Ясно. Я все понял, - Ларри вышел, оставив Уэйда наедине с бессознательной девушкой. - Я верю в тебя, ты очнешься, - сказал он и снова погладил ее по красивому лицу.