Мальчик из питера

Сегодня я проснулся и почувствовал наступление весны. Тёплое февральское солнышко целенаправленно светило в окошко нашей с тобой студии, находящейся в подвале старого дома, каких в Санкт-Петербурге несчётное количество. Я помню, как на третьем курсе мы позволили себе начать снимать эту комнатушку, а не жить в тухлой, но в тоже время романтичной общаге. Ты вечно ворчал, что тебе неудобно, в то время как я радовался каждому моменту с тобой, и мне было абсолютно все равно обнимаемся мы в тёмном парке на скамейке, на старой, заржавелой общажной кровати или здесь, в красиво отделанной душевой комнате. Тёплые лучики падают на мои пепельные растрёпанные волосы, я немного хмурюсь, сейчас ты бы поправил мою чёлку и поцеловал бы в щёку, а я бы перестал выражать недовольство и блаженно улыбнулся. Но это не произойдёт, точно также, как и я сегодня не выйду из дома. Воскресенье - единственный выходной на неделе, но мне всё равно. Сколько уже таких воскресений без тебя прошло? Тысяча? Я сбился считать. Все в нашем университете гордятся тобой, что ты вот так, на четвёртом курсе смог уехать учиться в Америку по обмену. Это всего лишь на год, я знаю, я прекрасно это понимаю, но мне очень тоскливо без тебя. Тоскливо настолько, что я не хочу приходить в университет, видеть твоё лицо на доске почёта. Я не хочу видеть твою бывшую, которая ненавистно испепеляет меня взглядом, ведь каждый день я хожу в твоей рубашке в универ, предварительно облившись твоим одеколоном. На самом деле, я мечтаю, чтобы наш университет горел, я мечтаю, чтобы ты вернулся назад, ко мне в Питер, и мы сидели поздно ночью на кровати, улыбались и смотрели друг на друга. Я хочу, чтобы всё было, как тогда, в конце второго курса. Когда я встретил тебя на вечеринке общего знакомого. Мы очень много смеялись, на твоих бледных щеках был алый румянец, то ли от алкоголя, то ли от того, что я флиртовал с тобой, токсично шутя. После этого, мы с тобой стали самыми лучшими друзьями, такими, что, сидя вместе на паре, мы смотрели друг на друга, словно двое сумасшедших и думали об одном и том же. Я помню этот день: мы выходим с последней пары, поздно вечером, зимой. Мы решили прогуляться. Ты был в таком красивом чёрном пальто и в свитере с горлом, а я в футболке и тонком бомпере. Я помню, как мне было холодно, а ты затянул меня своими объятиями в своё тёплое пальто, затем нежно поцеловал меня в разбитую губу. Тогда тепло разлилось по моему телу, и я понял, что ты пустил меня в свой маленький мирок, а я был и не против. А вот ещё, уже случилось весной того же года: как-то мы с тобой выходили в очередной раз после пар, и уже на тот момент многие догадывались о наших с тобой отношениях. Нас встретили какие-то мудаки из твоей группы, они сказали, что ты пидор, а я в этот момент поставил тебя за свою спину и ударил того придурка. Наверное, это выглядело очень смешно: ты, шпала стоишь растерянный за спиной злого коротышки, то есть меня. Мне тогда тоже влетело. И потом мы сидели в обшарпанной ванной, ты обрабатывал мои раны, а я сидел и очень негативно высказывал своё мнение об этих парнях. Ты смеялся и приговаривал каждый раз: — Вовочка, на то, что они про нас говорят - забей. И со временем я действительно забил. Раньше всё было по-другому. Раньше мы жили на тысячу в месяц и любили без слов. Раньше мы могли ругаться по пустякам постоянно, а потом, лежать в кровати и трепетно трогать друг друга, аккуратно целоваться. Мне действительно грустно сейчас. Раньше я бы даже представить себе не мог, что грущу из-за того, что ты уехал, наверное, потому что раньше ты и не мог никуда уехать. Единственное, что меня волновало, так это то, что все вечно вешались на тебя, все всегда любили тебя, а я, а что я? Я всегда был обузой, тем самым отшельником, с которым нежелательно было связываться. Но вскоре и эти мои головные тараканы ты излечил: — Все любят тебя, — прошептал сквозь пелену слёз тогда я. — А я люблю только тебя, — и ты прижал меня своими вечно холодными руками к своей тёплой, я бы даже сказал, раскалённой от любви ко мне груди. Когда ты уезжал, ты опасался, что я найду кого-нибудь другого. Но сейчас я смотрю на своё тоскливое лицо в зеркало и понимаю, что ни один человек не заменил бы тебя в нашей химической формуле. И действительно, последние годы, мне написывают множество первокурсниц в признаниях в любви, но я не люблю никого, кроме тебя, и я никогда тебя не предам. И я знаю, что ты тоже очень любишь меня и, возможно, скучаешь, хотя, мне кажется, что так драматично скучаю только я. Интересно, чем же ты там занимаешься в своих штатах? Мне вот диплом писать, а я бездельничаю, вот даже прямо сейчас я включаю сериал на ноутбуке, а не пишу диплом. Я помню, как мы лежали вместе на кровати, под тёплым одеялом, и ты обнимал меня, ты плакал из-за грустных моментов в фильме, а я прижимал тебя поближе к себе и старался успокоить поцелуями в макушку. Я всегда удивлялся твоему чересчур странному восприятию действительности: ты плакал из-за фильмов, сериалов и игр, а на проблемы в реальной жизни ты реагировал сухо. Это результат тяжелого детства или ты был просто сам по себе такой? Я не знаю, до сих пор понять не могу. И всё-таки, сейчас я сидел один, я смотрел сериал без тебя. И мне снова грустно, очень грустно. Я посмотрел в маленькое окошко в надежде на то, что ты сейчас выглянешь оттуда, постучишь по стеклу, в шутку, чтобы напугать меня. Но этого не произойдёт: ни сегодня, ни завтра, ни послезавтра. Я тяжело вздыхаю. День прошёл также, как и все прошлые выходные: дома за сериалами и кучей вредной еды. Я не помню, как я вырубился, но я отчётливо помню, как кто-то стучал ко мне в дверь. Я проснулся с телефоном в руках. В висках било, как и какой-то человек по ту сторону двери. Я еле встал и побрёл ко входу. Я решил не смотреть в дверной глазок, спросонья мне было всё равно вор это или убийца, у меня было настолько плачевное эмоциональное состояние, что смерть - одна из лучших концовок для меня. Но это был не вор, это был кто-то родной. — Ты шо ёбнулся вот так дверь открывать?! — снова Лёшин голос и любимый говор или я брежу? — Вова блять, — я открыл глаза пошире и выпал на мгновение из реальности: это был он. — Хес, — я обнял брюнета очень крепко, так крепко, чтобы он никуда от меня больше не уехал. Он ответил тем же и что-то прохрипел в ответ: — Я тоже скучал, дорогой. Я отпрянул от Алексея на секунду, чтобы посмотреть в ледяные красивые глаза и удостовериться, что это он. Я был рад. Это действительно Хесус: живой, уставший с дороги, с растрёпанными чёрными волосами и огромными мешками под глазами. Я улыбнулся и затянул его в мягкий поцелуй. Любимый вновь ответил тем же. Это было так трепетно, так чувственно. Мы снова понимали друг друга. Потом он ушёл в душ, а как только вышел, лёг со мной под одеяло, как в старые добрые. Вдвоём было гораздо теплее. Я ликовал, на душе сразу стало хорошо. — Ты надолго приехал? — Навсегда, — прошептал Лёша в ответ и уткнулся носом в мою шею. Все вопросы я решил оставить на завтра и просто спокойно насладиться моментом с парнем сейчас. Я ведь очень люблю тебя, Хесус.