Наложница людоящера
18 февраля 2022 г., 20:49
Прощальные лучи солнца проникали сквозь толстые колонны портика, освещая замершую на балюстраде женщину. Годы её юности остались позади, но не смотря на это, она всё ещё была весьма хороша собой и, помимо высокого роста, обладала ещё и великолепным сложением. Её стройную фигуру подчёркивало элегантное, но, вместе с тем, достаточно откровенное платье тёмно бордового цвета. Поблёскивающий в подступающем полумраке шёлк мягко струился по телу, облекая его соблазнительные изгибы и очертания мышц, ставших в последнее время более заметными. При этом плечи оставались полностью открытыми. Глубокое декольте почти обнажало грудь, ну а плоский живот проступал сквозь путаницу красиво перекрещенных лент, частично прикрывавших вырез.
Длинные и густые волосы женщины были распущены, и рассыпались мешаниной кудрявых локонов. Их каштановый цвет красиво контрастировал со светлой кожей лица, обладавшего ярко выраженными скулами и формой удлинённого овала, характерной для представителей британской аристократии. Красота женщины была строгой, почти классической. В меру полные, красиво очерченные губы служили украшением лица, как впрочем и тонкий, правильный нос, вылепленный по всем канонам эстетики. Выразительные, светло-серые глаза сияли в обрамлении тёмных ресниц, словно алмазы, а взгляд их был устремлён вдаль. Она любовалась видом.
Закат вызолотил обступавшие город джунгли. Облагодетельствовал этот зелёный ад, придав ему сходство с раем. Тропический лес, сумрачный и зловещий в обычное время, сейчас чуть ли не светился, пронизанные лучами заходящего солнца. Солнечные лучи просачивались сквозь щели в «крыше» из шелестящей зелени, создавая постоянно меняющиеся узоры света и тени – почти столь же разнообразные и красивые, как церковный витраж. В этот таинственный, предвечерний час тропический лес казался нескончаемым собором с возвышающимися вокруг стволами-колоннами, поддерживавшими лиственный «свод», украшенный тропическими цветами.
Ощущая желание упасть на колени и молиться, Маргарит с удивлением поняла, что прежде почти не замечала этой красоты. Впрочем... находясь там, под сенью гигантских деревьев, было очень трудно сосредоточиться на чём-либо, кроме пространства перед собой. Болотистая почва в любой момент разверзнуться и уйти из под ног, а хищники – выскочить из густых зарослей и сожрать. У всякого, кто оказывался в джунглях, попросту не оставалось времени восхищаться чем-либо. Все силы уходили на то, чтобы выжить.
Будучи опытной путешественницей, Маргарит не строила иллюзий на этот счёт, и чётко о сознавала, что для человека, рискнувшего ступившего под сень тропического леса, есть только два счастливых дня – первый, когда он, поражённый его красотами и ослеплённый великолепием и могуществом окружающий красок, думает, что попал в рай, и последний, когда он же, только уже близкий к сумасшествию, в ужасе, ломая ветки, продирается сквозь чащу, стремясь поскорее вырываться из поглотившего его зелёного ада. Никакое другое слово не обладало достаточной силой, чтобы описать это место. Джунгли на Плато были настоящим адом, кишевшим доисторическими хищниками и воинственными дикарями, но сейчас, с этого ракурса они казались почти мирными.
Закат преобразил окружающий мир, заставив всё вокруг играть новыми красками. Ну а имперский город, в который их с друзьями занесло бурным течением реки, он и вовсе превратил в одно из прекраснейших мест на планете. Женщина глаз не могла от моря двускатных крыш, волнами сбегавших вниз по крутому склону. Отблески небесного зарева окрашивали мраморные стены домов тёплым, розовым светом, в то время как порождённые ими тени очерчивали их контуры, придавая всему архитектурному ансамблю невероятную, почти линейную чёткость. Даже находясь на значительном удалении женщина могла рассмотреть каждую, даже самую незначительную деталь вроде количества колонн на храмовом портике, или извергавших водяные струи фонтанов на площади.
Помимо общей лаконичности и впечатляющей гармонии общего с частным, город был довольно-таки неплохо озеленён. Большинство домов были окружены фруктовыми садами, а вдоль центральных проспектов были высажены деревья. В тех же местах, где недостаток пространства не позволял этого сделать, были расставлены мраморные вазы с источавшими благоухание цветами.
Может быть, с точки зрения современной жительницы Лондона город и не выглядел пределом мечтаний, но здесь, на Плато, он являлся одним из немногих островков цивилизации. При чём цивилизации достаточно высокоразвитой, чтобы даже Маргарит Кру сочла пребывание здесь комфортным для себя. Кто бы мог подумать, что им удастся обнаружить нечто подобное в этом Затерянном Мире, навечно застрявшем в доисторических эпохах, предшествовавших появлению человека. А учитывая, что взыскательному вкусу женщины вообще трудно было угодить, существа, построившие город имели полное право гордиться собой и творением своих рук.
Жаль только, они не людьми. По крайней мере – не полностью. Лишь частично, да и то лишь в общих чертах. Гораздо больше этот доминирующий вид напоминал исконных обитателей Плато, с которыми, по всей видимости, состоял в близком родстве. Потомки динозавров, сумевшие в процессе эволюции обрести человеческий облик, людоящеры или, как сказал Челленджер, Homo Reptilia.
Оторвавшись от созерцания пейзажа, Маргарит отошла от балюстрады, окинув взглядом покои местного правителя – Трибуна. Несмотря на то, что раскалённое докрасна светило уже почти сползло за край Плато, и у его подножья уже наступили глубокие сумерки, на этой высоте его багряный свет всё ещё оставался ярок. А учитывая, что дворец, в котором она гостила (Маграрит даже в мыслях отказывалась признавать себя пленницей), предсказуемо находился в самой верхней точке, света здесь было предостаточно.
Он растекался по просторному залу высвечивая тонкие, поддерживавшие свод колонны и прочие детали интерьера. Стоило ли говорить, что покои трибуна были обставлены даже ещё более роскошно, чем все прочие помещения, а потому здесь было всё, что только мог вообразить себе извращённый ум ящера. Пёстрые ковры, покрывавшие каждый дюйм пола, тканевые занавеси из бордового шелка, колыхавшиеся на стенах, а также многочисленные столы, буквально ломившиеся от яств. В геометрическом центре зала располагалось просторное ложе, застеленное пурпурными покрывалами и обложенное бархатными подушками, цвет которых варьировался от тёмно-бордового до леопардового. На нём-то и возлежал хозяин всех этих излишеств – амбициозный Трибун.
И надо сказать он производил впечатление. Залитый льющимся в окна алым светом ящер был словно окутан аурой власти и возлежал на застеленном шелками ложе подобно римскому патрицию. Да и облачение имел соответствующее. Длинная, тёмно-синяя тога, оттенок которой иначе как сапфировым и назвать было нельзя, спадала с его левого плеча, оставляя открытой правую часть груди, защищённую анатомической кирасой. Дорогая ткань была красиво задрапирована вокруг сильного, мужского тела и собрана в виде путаницы складок и изгибов спадавших каскадами волн вплоть до самого низа. При этом изысканность облачения не ставила под сомнение ни силу правителя. Даже в своих покоях Трибун не расставался с доспехами, состоявшими не только украшенным рельефом мышц нагрудником, но также из на́ручей, по́ножей и кожаных полос, обёрнутых вокруг бёдер на манер своеобразной юбки.
Однако самой примечательной особенностью Трибуна была, конечно же, его рептилейная внешность. Может сложением он и был подобен человеку, но сильно отличный от оного во всех остальных отношениях. Его кожа была покрыта зеленоватой чешуёй, а совершенно лысая, без признаков ушей, голова выглядела чуть сплюснутой с боков, из-за чего имела весьма необычную форму. Лицо же его и вовсе напоминало змеиную морду – гладкую, со слабо выраженным, сплюснутым носом и широким, безгубым ртом. Растянутый в жутковатой пародии на улыбку, он обнажал тонкие, острые зубы. Его жёлтые глазки, сидевшие в глубоких впадинах, казались умными и хитрыми, что в сочетании с неснимаемой ухмылкой придавало лицу Трибуна обманчиво-добродушный вид.
В пальцах, казавшихся удивительно изящными при его крепкой фигуре, ящер держал серебряный кубок, который она наполнила прежде чем он отослал её. По идее Маргарит полагалось тихонечко ждать в сторонке, пока Трибун снова не позовёт её, но женщина, разумеется, и не подумала подчиняться местным правилам. В то время, как другие наложницы боялись даже вздохнуть лишний раз в её присутствии, она всё делала по-своему, а порой даже осмеливалась дерзить, что, ко всеобщему удивлению, сходило ей с рук. Пока что. Маргарит понимала, что играет в опасную игру, но риск давно стал привычной, а главное – желанной частью её жизни.
К тому же, благодаря своей смелости и характеру ей удалось увлечь Трибуна. Высланный на этот удалённый форпост за некую не озвученную провинность, он два года провёл в этих «проклятых землях», вдали от любимой Империи, которую надеялся возглавить. Для существа со столь непомерными амбициями его нынешнее положение наверняка было унизительным. И ужасно скучным. Трибун ненавидел «нянчиться с людишками», считая это занятие недостойным себя, а потому большую часть обязанностей перекладывал на подчинённых ему легионеров. При таком раскладе бедному ящеру попросту было нечем занять свой изощрённый, заточенный под интриги разом. Маргарит очень хорошо понимала это, потому что сама была такой, и частенько ощущала, что её мозг ржавеет здесь.
И пусть она не бывала в Империи людоящеров, зато могла представить, какой была жизнь Трибуна при дворе Императора. Наверняка он был вынужден постоянно отражать нападки конкурентов – Касиуса и Малькиора, пытавшихся убрать его с пути и, одновременно, плести против них собственный заговор. Ложь, притворство, манипуляции – Трибун наверняка скучал по этому хитросплетению, выжить в котором можно было лишь постоянно находясь на пределе моральных сил. Ни на мгновение не ослаблять бдительности и буквально спать с открытыми глазами. Ему нужно было чем-то занять себя, чтобы не сойти с ума. И тут появилась она.
Этот ящер был умён, а потому сразу понял, что они с Вероникой не из соседней деревни, но из-за чрезмерной подозрительности заподозрил в них шпионок Империи, подосланных его врагами. Ему следовало убить их, но он не сделал этого, потому что заинтересовался ею. Женщиной, которая не побоялась встретиться с ним взглядом. Вероника тоже не боялась его но при этом не смогла произвести должного впечатления. Слишком прямолинейная и агрессивная она смотрела на ящера с вызовом, показав себя обычной дикаркой. Распознав её сущность, Трибун почти мгновенно потерял к ней интерес, сочтя недостойной своего внимания.
Для того, чтобы понравится его, нужно было больше, чем просто смелость. Маргарит, например, пришлось пустить в ход весь имевшийся в её распоряжении арсенал женских уловок и хитростей, чтобы добраться до покоев недоверчивого Трибуна. Ящер не склонен был приближать к себе кого-либо, предпочитая идти тропой «одинокого волка». Тем не менее, он заинтересовался ею, увидев в мисс Кру родственную душу. Ведь она была не только смелой и наглой, но ещё и очаровательной, элегантной, изысканной. Качества, которых ему так не хватало в местных девушках. Бывших крестьянок, захваченных во время очередного налёт на окрестные деревни, можно было научить прислуживать за столом или на ложе, однако они явно не шли ни в какое сравнение с теми наложницами, которые наверняка были у него во дворце. Так были устроены все Империи – чем ближе к столице, тем лучше сервис.
Маргарит ловко воспользовалась этой слабостью Трибуна, сумев если не очаровать его то по крайней мере расположить к себе. Она сплела свою паутину из многозначительных взглядов и полунамёков, мимолётных прикосновений и интригующих слов, разогревших холодную кровь правителя. Ведь как она сказала Веронике – он был лишь наполовину ящером,а наполовину – мужчиной. Маргарит ловко обратила этот факт в свою пользу, сумев сразу пробиться в наложницы, но всё же до победы было ещё очень далеко. Трибун по-прежнему не доверял ей, подозревая что она всё-таки может оказаться шпионкой. Возможно, он даже приблизил её к себе просто чтобы всё время держать на виду, а вовсе не из-за её красоты и неотразимого шарма. Подобная мысль была ударом по самолюбию женщины, но она радовалась уже тому, что ей по крайней мере не приходится ублажать гладиаторов.
Как Веронике. Мысль о подруге, которую ей пришлось бросить на произвол судьбы, чтобы позаботиться о себе вызвала короткий, но болезненный укол совести. Несмотря на обвинения в чёрствости и эгоизме, всё время сыпавшиеся на ней со всех сторон, Маргарит не была ни жестокой, ни бесчувственной. Она искренне заботилась о своих друзьях, с одной маленькой поправкой – их благополучие не могло стоять выше её собственного. Женщина на многое готова была пойти, чтобы помочь им, однако перед этим она обязана была помочь себе. Поэтому она и оставалась в покоях Трибуна, вместо того, чтобы пытаться освободить остальных.
Не привыкшая рубить с плеча Маргарит предпочитала сначала обдумать всё хорошенько, и сейчас пользовалась представившейся возможность. В её голове крутилось несколько планов побега одновременно, но очарованная людоящером женщина готова была немного и повременить с их исполнением. Она хотела побольше времени провести в его компании и как следует изучить столь интересную личность. Даже тот факт, что Трибун запросто мог сожрать её, не останавливал шатенку. Мисс Кру всегда к тянуло к опасным мужчина вроде сэра Рокстона. Но Рокстон при всём его опыте и выставленной на показ брутальности слишком много на себя брал. К тому же для столь опытной женщины, как она, он был слишком прост и, что греха таить глуповат. А вот Трибун представлял из себя загадку, которую женщине не терпелось разгадать. Тайны были второй её страстью после сокровищ.
Решив, что лучшего момента может и не представиться, Маргрит собралась с духом и выступила из своего укрытия. Развалившийся на подушках ящер всё ещё казался слегка пугающим, и всё же она постаралась придать себе максимально игривый и соблазнительный вид. Плавно покачивая бёдрами, контур которых так ненавязчиво подчёркивала ткань бордового платья, женщина направилась в сторону ложа. Её грациозная поступь была неспешной, а каждое движение было пропитано чувственностью. Заметив её, Трибун оторвался от раздумий, предпочтя устроенное ею шоу компании собственных мыслей, которые наверняка были важны
— А я всё гадал – когда ты появишься? – благодушно оскалился ящер, изображая улыбку. – Мой кубок давно опустел. Наполни!
С этими словами он продемонстрировал ей объёмный, серебряный сосуд, который до этого лениво вертел в пальцах. Тот действительно был пуст. Осознав это, Маргарит чуть было не сбилась с шага, выпав из роли соблазнительницы. Лишь в последний момент ей удалось взять себя в руки и продолжить идти в прежнем темпе. Сохранить лицо было критически важно, так как Трибун играл с ней. Проверял – как она отреагирует на его провокацию. В том, что это именно проверка, не было никаких сомнений, ведь если бы ящер действительно так сильно хотел выпить, он бы не стал ждать, а просто подозвал бы к себе нерасторопную наложницу.
И всё же это была ошибка. В обязанности ей вменялось не просто исполнять приказы Трибуна, но заботиться обо всех его нуждах. И предугадывать желания. Пока что он всё ещё был в расположении духа, но в будущем подобная оплошность могла стоить Маргарит её места. Поэтому она мысленно дала себе зарок – более не отвлекаться на красивые закаты и мысли о пленённых друзьях.
Желая усилить действие своих чар, женщина установила с ящером зрительный контакт и, не отводя взгляда, грациозно опустилась на колени подле его ложа, всем своим видом изображая смирение, покорность и страсть. Обычно это сочетание действовало безотказно, лишая особей мужского пола способности мыслить здраво, но Трибун оказался действительно крепким орешком. Он встретил её взгляд без тени волнения, и лишь его хищный оскал сделался чуть более выраженным, показывая веселье.
— Прошу прощения, Трибун. Я должно быть, задумалась, – взяв кубок из рук ящера, Маргарит наполнила его и вернула владельцу, не преминув коснуться его пальцев своими. Короткий и, вроде бы мимолётный жест, который на деле значил так много.
— Вот как, и о чём же? – улыбнулся Трибун, отпив немного вина. Его хитрые жёлтые глаза уставились на Маргарит поверх расширившихся в предвкушении ноздрей, а голос прозвучал несколько уничижительно. Как будто он хотел поставить под сомнение саму возможность того, что в её голову могут прийти дельные мысли. Маргарит почувствовала себя уязвлённой, но виду конечно же не подала. Лишь улыбнулась, подаваясь навстречу ящеру, и осторожно забралась на ложе, чтобы оказаться поближе к нему. При этом она конечно же, провернула всё так, чтобы дать ему возможность заглянуть в и без того откровенный вырез роскошного платья.
— О тебе, – просто ответила женщина, убедившись что жертва заглотила наживку в виде выставленных на её обозрение прелестей. При этом она почти не покривила душой. Ящер действительно занимал её мысли, вот только озвучивать их ему мисс Кру, конечно же, не собиралась. Вместо этого она скормила наивному заранее продуманную и даже отрепетированную в мыслях речь:
— Я вижу, как воины дерутся тебе на потеху, – подушечка указательного пальца Маргарит прошлась по чёрной поверхности кирасы, оглаживая рельеф мышц так, словно это было живое тело. – Но разве это предел? Твой талант попросту пропадает здесь!
— Ты говоришь очевидные вещи, моя дорогая, – отдав ей недопитый кубок, Трибун откинулся на подушки, глядя на потолок. Ей удалось попасть в точку. Задеть именно ту струну его души, играя на которой она могла получить всё, чего хотела. И даже больше.
— Нянчится с кучкой людей в этом захолустье. Человек... – Маргарит намерено осеклась, улыбнувшись во все тридцать два зуба, сиявшие не свойственной для местных крестьянок белизной. – ...то есть рептилия с таким умом должна управлять всей Империей.
Последняя фраза была произнесена нарочито-томным, шёлковым голосом. При этом руки Кру намеренно скрестила под грудью, акцентируя внимание на данной части своего тела. Когда она в прошлый раз ненароком задела его непомерную гордость, ящер отвесил ей неслабую пощёчину. Не желая снова испытывать этот опыт, женщина теперь осторожнее подбирала слова, стараясь, при этом, не дать Трибуну понять, что страшится его гнева, и что от его рычания по её спине пробегают мурашки. От затылка до копчика.
— К сожалению, моя смешная наложница, Магистрат вряд ли согласится с этим. Они видят, что я силён, что у меня есть чутьё и власть. Поэтому и боятся меня, – устав от того, что какая-то наложница нависает над ним, нашёптывая ему и раздувая амбиции, Трибун слегка приподнялся на локте, коснувшись её каштановых кудрей чешуйчатыми пальцами, и Маргарит подалась навстречу ему.
То ли пряные ароматы изысканных кушаний и дорого вина так подействовали на неё, то ли красота заката разожгла дремлющую в глубинах женской души страсть, но женщина решила немного поиграть с ящером.Отвечая на его «ухаживание», она накрыла его руку своею. Просто жест, несущий в себе столько смысла. Длинные женские пальцы переплелись с когтистыми, чешуйчатыми отростками и в тот момент это не казалось чем-то неправильным. Наоборот – представлялось самой простой и естественной вещью в мире. Подняв глаза, Маргарит поняла, что Трибун думает так же. Он смотрел на неё с пониманием и голодным выражением в глазах.
Желая испытать границы дозволенного, шатенка положила руку на колено ящера. Он не одёрнул её, позволив женским пальчикам царапать грубую, зелёную чешую бедра, прощупывавшуюся сквозь чёрную кожу штанов. Они двигались в медленном, но безошибочно-интимном ритме. Убедившись в отсутствии отрицательной реакции и окончательно осмелев, Маргарит обняла Трибуна за талию, одновременно усиливая непрекращающиеся, искусные ласки его ноги. Рука скользнула вверх по бедру на внутреннюю сторону, почти пробираясь под край кожаной «юбки», являвшейся, по-видимому элементом его брони. Ящер потянулся к ней, расширив ноздри в предвкушении... вот тут-то Кру и отстранилась от него, быстро и ловко перебравшись на противоположный край.
— Что если я отдам тебе всю Империю? – спросила она, соскользнув с ложа и пройдясь по комнате. Огибая ложе против часовой стрелки, женщина пыталась понять, заинтересовался ли Трибун её щедрым предложением, или всё ещё жаждет тепла и ласки? Однако сделать это оказалось не так-то просто. Если что-то и зацепило его,ящер предпочитал не подавать виду, сохраняя бесстрастное выражение лица. И окажись на месте Маргарит любая другая женщина, она бы, наверное, не знала что и делать в такой ситуации. Однако неугомонная авантюристка тоже была не так проста, как могло бы показаться. Перед самым концом её маленькой провокации она успела заметить, что Трибун отреагировал на её красоту и сексуальность. А значит его любопытство тоже было возбуждено. Он просто не хотел, чтобы наложница поняла, как сильно он был заинтригован столь заманчивой перспективой.
— Ты человек. Твоё место в поле или на руднике, – сказал он, тем не менее следя за ней жадным взглядом, – Иногда в доме.
Тон его чётко свидетельствовал о том, что он не воспринимает слова собеседницы всерьёз. Он думал сейчас только о теле Маргарит, которое она беззастенчиво демонстрировала ему со всех ракурсов. Растущее вожделение должно было усыпить бдительность правителя и сделать более восприимчивым к тем словам и идеям, которые она пыталась заронить в его лысую голову.
— Я могу предложить тебе то,что заставит всю Империю встать на колени, – продолжила улещать его Кру, окончательно войдя в роль наложницы. Захваченная внезапным желанием устроить для Трибуна настоящая шоу она сама, без приказа с его стороны начала двигаться в такт неслышимой музыке, исполняя странный, замедленный танец. Несмотря на привычку всё тщательно планировать заранее, Маргарит время от времени позволяла себе немного побыть спонтанной и действовать под влиянием момента.
Вот и сейчас она продумывала рисунок танца, а просто кружилась среди колонн просторной залы, позволяя отрезам длинной юбки струиться в потоках остывающего с подступлением ночи воздуха. Словно дымка облаков, затмевающая Луну, они то скрывали её ноги от глаз Трибуна, то вновь позволяли полюбоваться их соблазнительной стройностью. При этом её стройный,соблазнительный силуэт, очерченный тёплым светом свечей всё время оставался у него на виду. Интуиция подсказывала, как именно она сейчас должна двигаться и Маргарит начала раскачиваться из стороны в сторону, демонстрируя уже собственное родство с рептилиями.
Кажется ей удалось заворожить его. Загипнотизировать, подобно тому, как змея гипнотизирует жертву раскачиваясь из стороны в сторону. Вдохновлённая реакцией ящера, женщина подобрала одно из валявшихся на полу покрывал и слегка изменила узор танца, решив исполнить что-то наподобие того, что танцовщицы исполняли в далёком прошлом. Теперь Маргарит кружилась, то заворачиваясь в ткань, то напротив расправляя у себя за спиной на манер крыльев. По полотнищу винно-красного шёлка то и дело проходила волна ряба, уподобляя его потревоженному ночным ветром туману, в сердце которого скрывалась фигура танцовщицы.
Трибун блаженно жмурился, наблюдая за её выкрутасами и потягивая вино из кубка, который в этот раз, похоже потрудился даже наполнить самостоятельно. Ему нравилось наблюдать за танцем своей наложницы, и тот факт, что подробного просмотра не получалось и волна ткани скрывало её от его глаз, превращая в очерченный силуэт, танцующий в обрамлении света, не отменял этого. Наоборот – эта необычная манера ускользать в самый интересный момент лишь подогревает его интерес к танцу, поддерживая нужный уровень внимания и возбуждения. Кру, кажется удалось нащупать ключ к этому холодному и отстранённому людоящеру.
Пытаясь выразить всю интенсивность так внезапно охватившей её страсти Маргарит ещё больше уподобилась змее. Специфическая пластика и волнующие, призывные движения были так естественны и изящны, а тело – так соблазнительно,благодаря повторяющимся волнообразным судорогам, что даже хладнокровная рептилия не устояла. Сев и свесив ноги с ложа Трибун поманил Маргарит к себе, не переставая, при этом, смотреть как движутся мышцы на её полуприкрытом переплетающимися лентами животе.
Это была победа и женщина тут же остановилась, спрятавшись за колонной и настаивая на продолжении прерванного диалога.
— Что ты можешь мне предложить из того, что могло бы мне пригодится... за пределами этой постели? – нехотя спросил он, встретившись взглядом с выглянувшей из-за колонны танцовщицей. Та же победно усмехнулась в ответ и направилась к нему –неторопливо и грациозно. Совсем как в самом начале данного разговора. Это должно было ещё больше подогреть его нетерпение.
— Технологии, – остановившись, она оперлась о ложе ладонями, приблизив своё лицо к морде ящера, которая выглядела гладкой лишь издали.Оказавшись в непосредственной близости с ним, Маргарит заметила ряд небольших костных наростов, проходивших от переносицы до затылка на манер гребня. Ряды чуть более коротких шипов тянулись от скул к вискам, а чешуи на лбу, затылке и темени выглядели значительно крупнее. Только глаза остались прежними – жёлтые, с вертикальными щелочками-зрачками.
— Я пришла из мира разных чудес. С моей помощью, ты сможешь положить Империю к своим ногами. Станешь её правителем.
— Все войска моего мира, политики солдаты и рабы покоряться мне? – недоверчиво сощурился ящер, не предпринимая, впрочем, попыток отстраниться от неё, как делал раньше. – О чём вообще идёт речь? Это что, какая-то магия? Или колдовство?
Маргарит почти слышала как, работает его мозг. Трибун пытался просчитать ситуацию и одновременно всё учесть. С одной стороны растравленная её словами и обещаниями жажда признания и власти, с другой – въевшаяся в кровь осторожность остерегала от необдуманных действий. Он не позволял себе даже начинать строить планы, не будучи уверенным, что они окажутся осуществимы. Ему нужно было какое-то объяснение и Маргарит, к счастью была вполне способна его дать. Ведь она знала секрет пороха.
— Нет, не магия – наука, – склонившись к слуховому проходу в голове ящера, она рассказала ему о порошке, который Саммерли с Мэлоуном и Челленджер готовили, чтобы выбраться из камеры. Изначально она не собиралась делать этого, но желание произвести впечатление на Трибуна оказалось сильнее здравого смысла. В конце концов она успокоила себя тем, что Рокстон и остальные обязательно найдут способ не дать ящеру завладеть секретом пороха и с его помощью завоевать всё Плато. При этом, если их план провалится, вся вина за попытку саботажа падёт на них. Она же сохранит расположение правителя ящеров и место при его дворе.
Ну а если удача всё же будет сопутствовать им, она скажет, что изначально это и был её план и на самом деле она просто усыпила бдительность ящера, дав им возможность победить. Как бы ни повернулась ситуация Маргарит Кру выйдет победительницей.
— Если бы я не видел тебя, я бы решил, что твоя кровь так же холодна, как моя, – кажется, или он произнёс это с восхищением.
— Теперь что? – поиграла глазками Маргарит, легко сдув со лба витую, каштановую прядку. – Скрепим нашу сделку кровью?
— Нет – поцелуем, – оскалился Трибун, явно наслаждаясь выражением удивления, отразившегося на её лице. Теперь уже он пододвинулся к ней, а Маргарит пришлось напрячься, чтобы сохранить положение неизменным. Всё же ящер был хищником и выглядел очень опасно. Особенно сейчас, когда железный самоконтроль ослаб под влиянием эмоций и расшалившихся гормонов.
— Ты знаешь, что говорят про девочек? – спросил он, лаская дыханием кожу её лица. – Говорят, девочки никогда не забывает первый поцелуй ящера. Услышав подобное, шатенка чуть было не вышли из себя. Непонятно за кого принимал её этот чешуйчатый, но она не собиралась мириться с подобным к себе отношением, а потому решила сразу расставить все точки над «i». Раз и навсегда.
— Трибун, – проникновенно начала женщина, усыпляя его бдительность сладкой улыбкой и отвлекая внимание кончиком пальца, скользящим по гладкой поверхности кирасы, имитировавшей тело. – ...я давно уже не девочка, поэтому давай кое-что проясним...
Не договорив положила руку на затылок ящера, с непривычки уколовшись шипами его гребня, притянула к себе и поцеловала. Точнее – прижалась губами к безгубому рту в попытке воспроизвести нечто, напоминавшее поцелуй. И на самом деле получилось не так плохо как могло показать. Трибун явно имел богатый опыт подобного... хм, взаимодействия, а потому с готовность ответил ей. Окружавшие его рот кожаные складки задвигались в тандеме с её собственными губами, зачиная энергичный и влажный танец.
Не смотря на превосходящую силу и право распоряжаться её телом по своему усмотрению ящер довольно быстро «сдался», уступив ей инициативу в поцелуе. Судя по всему, девушки, целовавшие его прежде, были неспособны ни на что большее, чем неумелое облизывание пополам с отвращением. Не удивительно, что распробовав настоящую женщину, Трибун целиком вложился в поцелуй с ней. Довольная сверх всякой меры, Маргарит воспользовалась этим мгновением слабости, чтобы устроить его так, как ей хотелось. Спохватившись, ящер, конечно, попытался вступить с ней в схватку за доминирующую роль, но момент для этого был уже упущен. Он быстро оказался под нею на спине и, как-то на удивление быстро смирился со своим подчинённым положением. Удобно устроившись на мягкой подушечке, он закинул руки за голову, посмотрел на неё эллиптическими жёлтыми глазами, и промурлыкал:
— Удиви меня, – его когтистая лапа легла на затылок Маргарит подталкивая её голову вниз. Мигом поняв, что именно от неё требуется, женщина приступила к делу с энтузиазмом который удивил, пожалуй, даже её саму. Помимо тоги и нагрудника, на Трибуне была так же ещё пурпурная рубаха и штаны из чёрной кожи. Поэтому, чтобы добраться до вожделенной части тела нужно было сначала избавить его от этих тряпок и железа. Первым делом она, конечно же, избавила его от анатомической формы панциря, состоявшего из двух половин, державшихся на переброшенных через плечи ремнях. Разобравшись с несложными застёжками, Маргарит отложила в сторону имитирующую мышцы пресса пластину и стянула рубаху через голову, отшвырнув на пол как тряпку.
Увиденное её пришлось очень даже по вкусу. У Трибуна оказался именно тот тип мускулатуры, который ей нравился. Неявно обозначившиеся под чешуйчато-зелёной кожей они были слишком выражены, но не тем не менее отчётливо различимым. К тому же, в силу физиологии на его подтянутом торсе не было ни унции жира. Весь рельефно-обтекаемый этот ящер был воплощением изящества и силы. Той самой, что проявляется в быстроте и стремительной смертоносности. В искусстве наносить неразличимые для глаза разящие удары. Не способная противиться искушению, Маргарит провела ладонями по чешуйчато-гладкой коже своего любовника.
— Продолжай, – подбодрил Трибун, гипнотизируя её взглядом золотисто-жёлтых. Теперь, когда они оказались так близко от её собственных, женщина заметила, что вертикальные прорези зрачков заметно расширились, а внутренние плёночки, которыми ящер «моргал», двигались теперь заметно чаще. Если это было не возбуждения, то Маргарит Кру вообще ничего не понимала в мужчинах.
Чувствуя чисто-женскую гордость и удовлетворение от того, что все её усилия по соблазнению неприступного ящера окупились, женщина продолжила гладить и ласкать его бесконечно-чуждое, но вместе с тем такое красивое и желанное тело. Её горячие и уже слегка вспотевшие ладони двигались по его груди расширяющимися кругами, постепенно смещаясь к рельефному животу. Прощупав каждую выпуклость Маргарит хихикнула и взялась за пряжку ремня с большой серебряной бляхой. Та легко поддалась ей, а вот со штанами пришлось повозиться. Они оказались так плотно прилегали к коже, что ей пришлось повозиться, чтобы стащить их с него.
Но зато результат превзошёл все ожидания женщины. Честно признаться, она слегка опасалась того, что может увидеть там. Не будучи специалистом по рептилиям, она тем не менее достаточно времени провела в компании Саммерли и знала, что у рептилий и пениса как-такового нет. Но, как уже говорилось выше, Трибун был лишь наполовину рептилией, а на другую половину – мужчиной. И его мужская половина... впечатляла. Член, гордо восставший между его чешуйчатыми бёдрами и устремлённый вверх, обладал достойным размером и почти классической формой. Не считая цвета и фактуры он выглядел словно самый обычный мужской орган.
Заинтригованная его чешуйчатой фактурой Маргарит безо всякого принуждения со стороны его обладателя, по собственной инициативе лизнула стрежень языком. Тот сердито качнулся из стороны в сторону, напомнив то ли стебель под ветром, то ли вставшую на дыбы змею. Пришедшее в голову сравнение заставило женщину усмехнуться и прижав палец к губам. Что конечно же не понравилось Трибуну. Издав нечеловеческое ворчание, которое не могло быть ничем иным, как звуками нетерпения, он поёрзал на ложе, требуя немедленно по заботиться о его нуждах. Маргарит с трудом подавила желание подразнить этого наглеца ещё немного.
Всё же он был правителем, а она – его наложницей. Решив в этот раз не искушать судьбу, шатенка склонилась над жаждущим её внимания органом и пососала его верхушку, прежде чем впустить в рот, плавно покачивая головой вверх и вниз. Первое впечатление оказалось обманчивым, член ящерицы всё же отличался от человеческого. Чешуйчатая кожица, тёрлась о внутреннюю поверхность губ, когда она всасывала его в себя. Пытаясь предотвратить натирание, Маргарит активно орудовала языком, покрывая слюной бронированный пенис, чем доставляла ящеру дополнительное удовольствие. В конце концов ей удалось приспособиться.
Покои Трибуна наполнили смачные, сосущие звуки. Желая произвести впечатление она даже пустила в ход зубы, зная, что чешуйчатая крайняя плоть защитит от любых повреждений. И оказалась права. Ящер запрокинул голову, выпустив воздух сквозь стиснутые зубы, возвещая о своём удовольствии, и требуя большего. Его пальцы вновь вплелись в её волосы, и сжались, стягивая большую часть прядей на затылке в болезненный пучок. Трибун хотел завершения сейчас же и Маргарит не осталось ничего другого, кроме как покориться ему, приняв навязанный темп. Сопротивления привело бы к потери скальпа, которые мог ещё ей понадобиться.
Сжав губы буковкой «о», она просто позволила этому свершиться. Трибун кончил с протяжным рыком, наполнив её рот солоноватым семенем. Когда же он отстранился, а его член безвольно соскользнул с её губ, Маргарит попыталась выплюнуть жидкость в чашку, но ящер наклонился и схватил её за за подбородок, силой заставив закрыть рот. Жест был более, чем понятен.
— Глотай, – ящер улыбнулся ей своей холодной, безгубой улыбкой. – Глотай, иначе будешь наказана, моя дорогая Мар-гар-ит.
Трибун впервые назвал её по имени. Это незначительно потепление слегка сгладило неудовольствие от жестокого и бессмысленного приказа, оставившего неприятный осадок. «И почему всем мужчинам так нравится понуждать женщину пить своё семя?» – подумала она прежде, чем запрокинуть голову и проглотить сок ящера. Густая и маслянистая субстанция обволакивала горло, вызывая желание закашляться, но Кру справилась с ним, до конца доиграв роль покорной и желающей угодить наложницы.
Трибун всё ещё лежал развалившись среди подушек и закатив глаза после оргазма, однако бдительность его оставалась на высоте. Стоило ей попытаться промокнуть липкую струйку, стекавшую из уголка рта, как он тут же перехватил её руку за запястье и отвёл от лица. Чешуйчатый палец скользнул от губ к подбородку, скурпулёзно собирая с них последние остатки семенной жидкости.
— Я сказал: ни капли, – настоял ящер, просунув палец в рот Маргарит и заставив очистить то немного, что на нём осталось.
Боясь наказания, она сделала как он хотел, после чего попыталась отступить, но чешуйчатая лапа сжалась на её левой груди.
— В тебе много похоти, – как бы между прочим заметил он, обводя контур соска кончиком когтя. – Ты далеко пойдешь здесь.
Слова утонули в задорном рычании, когда Трибун накинулся на оказавшуюся в полной его власти женщину, перевернув её под себя. Всё произошло так быстро, что она и глазом не успела моргнуть. Крупная, чешуйчатая фигура просто накинулась на неё и подмяла. Теперь она лежала на спине затаив дыхание, а он нависла сверху, опираясь о перину локтями и коленями, установленными по сторонам от её тела. Маргарит понимала, что в такой позе шансов вырваться у неё немного. Трибун был тяжелее и значительно сильнее неё. К тому же, ящеровидная природа наделила его более прочным скелетом и черепом, способным выдержать её удары без потери сознания. Нет, она конечно могла двинуть ему коленом в пах, но это уничтожило бы всё, над чем она так упорно трудилась.
Напомнив себе, что из двух зол всегда следует выбирать меньшее, женщина отказалась от мыслей о сопротивлении и усилием воли заставила себя расслабиться. Впустила воздух в горящие лёгкие и попытаться замедлить сердцебиение. Бояться не было никакой нужды. Трибун, может, и выглядел пугающе из-за обуявшей его страсти, но он не собирался причинять ей вреда. Ей не нужно было сопротивляться. То, что вот-вот должно было произойти, могла стать ключом к богатству, о котором мисс Кру мечтала.
К тому же... ей начинал нравится этот обманчивый и манипулирующий ящер. Несмотря на скверное начало, она находила его непринужденную аморальность и абсолютную веру в собственное превосходство почти утешительными и определенно забавным.
— Давай. Сделай это. – негромко прошептала она, облизывая губы, пересохшие от быстрого и неглубокого дыхания. – Ну же.
Признаваться (пусть даже самой себе) что она вожделеет Трибуна было нелегко, поэтому Маргарит просто оставила эту мысль до лучших времён, поддавшись зову своей женской природы. Её тело отреагировала на действия людоящера внезапным и совершенно нежелательным сейчас возбуждением. Кожа покрылась приятными мурашками, а все волоски разом встали дыбом. Внизу живота возникло нетерпеливое, тянущие чувство, отзывавшееся тёплой пульсацией между ног. Отказать себе в удовольствии сейчас, значило бы поступить противоестественно. А Маргарит Кру терпеть не могла всё, что шло против её тщательно лелеемого естества.
— Ты хочешь, чтобы я умоляла? – полушутя спросила она у Трибуна, и со сладким ужасом осознала, что если он ответит «да», она сделает это. Пусть не сразу и с неохотой, но всё же сделает. К счастью Трибун не опустился до того, чтобы издеваться над ней.
— Нет, я просто подумал – неужели ты так мало ценишь свою жизнь? Я ведь могу разорвать твоё тело собственными руками.
Он не угрожал. Скорее предупреждал о том что случится, если она пробудит в нём слишком сильную страсть. И действительно – его зубы и когти могли нанести страшные повреждения её лишённому брони телу. И всё же Маргарит справилась со своим страхом.
— Уверена, мужчина вроде тебя умеет сдерживать свои порывы, – улыбнулась она, скользя рукой вдоль щеки украшенной роговыми выростами. – К тому же, ну какая тебе выгода от моей смерти, когда ты можешь использовать меня как свою любовницу?
— Ты правда такая порочная, или только притворяешься? – ящер ухмыльнулся, зеркально повторив её жест. Дотронувшись до щеки в маленьком жесте нежности, который казался почти удивительным, учитывая столь грубое, почти что насильственное начало.
— Пришло время это выяснить, – заявила Маргарит с шаловливой улыбкой. Её ноги уже были раздвинуты, а шаловливые ручки играли с отвердевающим членом, поверхность которого всё ещё была слегка влажной от её слюны, смешанной с остатками эякулята.
Трибун усмехнулся и поцеловал её, больно прищемив язык острыми зубами и всосав его в себя. Видимо затем, чтобы слизать капельки крови, выступившие из маленьких ран. Абсолютный хищник, любящий причинять боль. Маргарит содрогнулась от боли, а затем и от неожиданности, когда ящер сдёрнул с неё платье сразу до бёдер. Резко и грубо. Без намёка на какое-то предупреждение.
— Знаешь, хоть люди и примитивны, но ваши женские особи очаровательны, – с трудом сдерживая обуревавшие его порывы произнёс Трибун. Его язык выскользнул из пасти, обводя безгубый рот почти достигая ноздрей. При этом взгляд его не отрывался от прелестей распластанной под ним женщины. О, эти безупречные мраморно-былые округлости с небольшими розовыми капельками сосков были совершенным. И уже покрылись сладкими мурашками, предвкушая испытания приготовленные для них жестоким ящером.
— Не поняла... ты пытаешься сделать мне комплимент? – скокетничала Маргарит, сопротивляясь желания прикрыть грудь руками. Она не была скромницей, но ящер смотрел на неё как-то слишком уж пристально. К тому же после поцелуя она опасалась его зубов.
— Я просто констатирую факт. По-своему ты привлекательна, – с привычной невозмутимостью отозвался Трибун, дотронувшись ладонью до груди Маргарит. Против её ожидания он был осторожен и даже нежен, обращаясь с чувствительной частью тела словно с сокровищем. Прикосновения его прохладных, чешуйчатых ладоней горячили кровь женщины, вынуждая стонать и выгибаться навстречу новым ласкам. Горячая, промокшая и готовая она нуждалась в этом чёртовом людоящере. Нуждалась в нём прямо сейчас.
— В тебе нет ни капли романтики, – удалось пропыхтеть Кру. При этом свободную руку она обвила вокруг толстой и жилистой шеи Трибуна, расположенной между широкими плечами. – Давай же... хватит тянуть. Ты завоевал меня, так возьми же свою награду.
— Разве может кто-нибудь понять женщину? – слегка сбитый с толку подобной реакцией, людоящер философски пожал плечами.
— Ещё одно слово, и ты выкатишься из этой постели, – пригрозила Маргарит, упираясь босой ногой в его чешуйчатую грудь.
— Моя дорогая, ты заставляешь меня чувствовать себя нежеланным, – Трибун сделал обиженное лицо, смыкая пальцы на изящной лодыжке девушки и задирая её ногу вверх. Сначала одну, а затем и вторую. Женщина вскрикнула от неожиданности, боли в пояснице, вызванной резким рывком, и понимания того факта, что людоящер сорвал с неё платье, оставив полностью обнажённой.
— Поаккуратнее, – сварливо и немного испуганно попросила Маргарит, задумавшись – а не поторопилась ли она? Хватит ли её смелости дать людоящеру полную свободу действий над своим телом и подчиниться его воле? Идея должна была бы оттолкнуть её, но на самом деле казалась странно-притягательной даже не смотря на жесткость и самоуправство партнёра. Близость их обнажённых тел усилило успокаивающее ощущение трепета в животе. В конце концов она сама решила отдать ему своё тело ради удовольствия.
— Прости-прости, я не принял во внимание несовершенство твоего скелета, – весь его вид кричал о том, что ему вовсе не жаль.
Возмущённая подобным поведением, Маргарит хотела добавить ещё пару «ласковых» – для облегчения понимания, так сказать, но Трибун прервал её – низким, угрожающим рычанием, возвестившем о том, что время разговоров прошло и пора действовать.
Её ноги уже были раскрыты для него и самец с шипением въехал в неё, наполнив в одно мгновение. Удовольствие, пробежало по нервам разрядом волшебного электричества, заставив Маргарит кричать от восторга. Трибун тоже заурчал, издавая горлом довольные звуки, после чего вышел из неё, оставив внутри только «шишечку». Нахлынувшее вслед за эти пустота ощущалась странно неестественной и неприятной. Она застонала от облегчения, когда ящер снова закачал себя внутрь. Впрочем, «застонала» было не совсем точное определение. Скорее уж она взвыла от восторга, забыв обо всём. О том, что была пленницей, да ещё и голой к тому же, а здоровенная рептилия трахала её, навалившись сверху. Да ещё и с такой силой, словно хотела пробить насквозь. Всё, о чём она заботилась в тот момент, это ощущении толстого члена, наполнявшего и растягивавшего её с каждым ударом.
Трибун, кажется, тоже «отпустил» себя, полностью отдавшись порывы. Захваченным побуждениями примитивной похоти, он очистил разум и ослабил самоконтроль. Даже дыхание предводителя людоящеров, всегда остававшееся глубоким и спокойным, теперь вырывалось из его рта с шипением. Их тела двигались в унисон, и глядя на партнёра снизу вверх, женщина видела, что он полностью сосредоточился на движениях своих бёдер, таранивших её собственным. Впрочем, не полностью, как потом оказалось. Изобразив на лицо то, что можно было назвать хитрой ухмылкой, он втянул её в поцелуй – гораздо более глубокий и интимный, чем те, что они уже разделили. Прежде, они лишь соприкасались губами, но сейчас Трибун засунул язык в её рот, исследуя его изнутри.
Шокированная этим «двусторонним проникновением», Маргарит засопела, судорожно втягивая носом воздух, которого сейчас так отчаянно не хватало. Это было почти слишком, и она вцепилась руками в чешуйчатые плечи ящера, наслаждаясь мускулатурой возлюбленного, пока тот продолжал двигаться в ней. При этом он, конечно же, не забывал уделять внимание такой чувствительной части женского тела, как грудь. У самок его вида не было ни чего подобного, поэтому уделил её холмикам повышенное внимание. Шершавые пальцы сдавливали соски и крутили их, в то время как язык изгибался у неё во рту, грозя перекрыть доступ воздуха.
Она буквально растворялась в удовольствии, чётко осознавая что это – лучшее из всего, что она когда-либо испытывала в своей жизни. Каждый толчок людоящера наполнял её так, как не удавалось ни одному мужчине. Растягивал и наполнял её, вызывая сладкие конвульсии внизу живота. Трибун тоже чувствовал их, но её напряжение лишь заставило его ускориться темп, вонзаясь в неё бёдрами с невиданной силой. Ни один из её прежних любовников ещё не заставлял Маргарит потеть и протекать с такой силой.
Словно усомнившись в этом, она посмотрела в глаза своему партнёру. Желтые, рептильные и дикие,они внезапно заворожили её. Женщина взгляда не могла отвести от лица Трибуна, любуясь его жесткими, как у всех рептилий, чертами и поблёскивавшими во рту острым и зубами. Он был так красив, так опытен и так соблазнителен в самом чувственном смысле слова. С удивлением Маргарит вдруг осознала, что её влечение к нему превосходит любое из прошлых её романтических увлечений. Как и удовольствие от соития.
Ящер не ослаблял своего натиска, вонзая себя в её жаждущую женственность с неослабевающей силой. Её лоно пылало, крича об освобождении, а удовольствие вскипало в черепе, выжигая остатки мыслей. Каждое прикосновение его бедер вырывало стон удовольствия изо рта Маргарит, и она чувствовала растущее напряжение внизу. Потребность, становившуюся всё сильнее с каждым вызывающим дрожь ударом. А в какой-то момент ящер и вовсе вошёл в неё так глубоко, как мог, заполнив женское естество жидким теплом. Это ощущение довело её до крайности. Все мускулы в теле Кру напряглись и задрожали, а внутренности скрутило узлом.
Оргазм взорвался в ней, разлившись волной эйфории по телу. Вознесённая на небеса, Маргарит ничего не видела и не слышала вокруг себя. И только когда успокоивший дыхание Трибун вышел из неё, лениво перекатившись на бок, тихо застонала. Последние приступы спазмов постепенно сходили на нет и залитое потом тело наконец-то обмякло. Женщина чувствовала себя довольной и сытой. Даже пресыщенной. А когда ящер приложил к её губами чашу, позволив утолить жажду вином, и вовсе вознеслась к неведомым вершинам блаженства. И единственное, что немного омрачало абсолютно безоблачное настроение мисс Кру (о томящихся в темнице друзьях она, к этому времени, благополучно забыла) это нехороший намёк, усмотренный во взгляде жёлтых глаз Трибуна.
Он явно рассчитывал на продолжение, а значит произошедшему суждено было повториться сегодня. И, возможно, ещё не раз. Мысль о том, что их тела снова сплетутся в танце страсти, в унисон двигаясь наполнила Маргарит сладостной дрожью. Распластанная на скомкавшихся покрывалах,потная и обессиленная, она жаждала и одновременно боялась такого развития событий, но что она могла с этим поделать? Слабая, человеческая наложница людоящера. Наложница, планировавшая в будущем стать Императрицей.
