Грехи.

У Арсения скоро день рождения. А у Антона целых ноль идей для подарка. Он облазил все магазины, киоски, сайты, но...безуспешно. Долго и тоскливо размышлял парнишка над тем, что же подарить своему любимому мужчине, а потом, абсолютно случайно заметил фразу: нет идей для подарка? Подари себя. И тут Шастуна осенило. Мальчишка начал перебирать все кинки своего парня, выписывая их на отдельную бумажку, а после прикинул, сколько времени и денег придётся выкинуть на секс-шопы. И судя по подсчётам – много... И это только первая часть праздника: потом ещё надо будет как-то жить после своеобразного торжества. Но это позже. С этим он разберётся потом. А сейчас мальчишка стоял у многочисленных прилавков, усыпанных весьма странными предметами. Но Антон пришёл сюда не для того, чтобы искать какую-нибудь штуковину, которую запихнет в одно из отверстий человеческого тела, а за кое-чем более искусным. Он помнил одно: Арсений – чёртов современный граф, а значит, ему явно понравится кружево. Ладно. Кому оно не понравится? (Кроме тех, кто его надевает). И вот в корзинке уже покоится спокойно кляп, наручники, бутылочка с подозрительной жидкостью, что по-русски называют Виагрой, платьице горничной и чулки к нему. Прекрасно.

***

Последний вечер перед днём рождения Арсения. Шастун ещё раз перебирает содержимое пакета, проверяя, не потерял ли он где-нибудь остатки здравого смысла часть своего образа. Тысячу раз все перепроверил, тщательно подготовился и...почти день X, а Антон во всеоружии предстал перед этой датой. И вот, когда Попов благополучно куда-то свалил (а точнее в магазин), парень медлить не стал: он быстро надел на себя все, что купил в последние дни и оглядел себя в зеркало. М-да...так развратно он не выглядел ещё никогда: широкая чёрная лента со специальным металлическим кольцом впереди оплетала тонкую шею, а к ней прилагался ещё и поводок, чёрные чулки, представленные в виде капроновой ткани, которая наверху оканчивалась кружевным краем и подвязывалась к корсету и, собственно, сам корсет. Мальчишка мягко опустился на кровать, дожидаясь любимого именинника, попутно прикидывая, на какой части тела будет удобнее сидеть. И его осенило: он совсем забыл сделать "воздуждающий напиток" из крепкого вина и афродизиака. Хорошо, что вспомнил. Поэтому, Антон резко подскочил, достал бутылку вина и флакончик с одурманивающим веществом, смешал их в одном бокале и поставил в прихожей на комод. Точнее, на записку, которую попытался быстро написать. Что удивительно, почерк был вполне разборчив. И снова та же картина: Шастун сидит на кровати, правда, уже на коленях. Сидит и ждёт, когда же Арсений наконец вернётся домой, ибо...ну какого он свалил куда-то в восемь утра? Но не долго Антон находился в метаниях – буквально через минуты две послышался щелчок звонка, означающий, что в дом зашёл ещё человек. – Тоша, я дома! Ты уже не спишь? – три, два, один, – Спасибо за вино! Оно было вкусным. Правда...какой-то привкус...странный...– вот оно. Точно в цель. Попов почувствовал, как к нижней части живота начало прививать тепло, резко поднялось и без того хорошее настроение, а голова начала соображать хуже, к тому же, кожа стала куда чувствительнее. Но, решив что стоять в прихожей такое себе занятие, мужчина, чисто интуитивно отправился в спальню. И судя по всему – не прогадал. – Воу...какая картина перед моими глазами. Я сошел с ума или я в раю? – ну как тут не пошутить? Он ещё никогда раньше не видел Антона таким. – Не поверишь. Ни то, ни другое, – мальчишка приподнялся, протягивая ручку поводка Арсению, начиная тянуть свои руки к его лицу, – Я подумал, что книжек, бабла и алкоголя у тебя будет ещё много, а развлечение у тебя только одно. Вот я и обернулся в подарочную обёртку, – томно шептал Антон, с каждым словом приближаясь к губам Попова, в конце концов втягивая того в медленный, тягучий поцелуй. – Тебе идёт эта обёртка, малыш, – выдал свой вердикт мужчина, обмотав тонкую нить поводка вокруг своих костяшек, – И ты решил с утра пораньше мне подарить подарок? – на его лице расплылась улыбка. Он наблюдал за тем, как Шастун уверенно расстёгивает его рубашку. Точнее за тем, как по-блядски он смотрит на сильное тело, обводя каждый сантиметр прохладными тёплыми пальцами, заставляя Арсения сбивчиво дышать, – Ты сведешь меня с ума... – Это только начало, Daddy, – ну всё. Теперь именинник точно не слезет с живого Антона. Ни за что. – О да...самое. С учётом того, что я сегодня никуда не пойду, то да. Где-то...пол процента, если не четверть, от всего того, что тебя ждёт, – улыбка стала ещё шире, а руки увереннее сжимали чёрную ленту, притягивая ближе к себе, – Я люблю использовать подарки на максимум, – прошептал в мягкие юношеские губы, которые после начал целовать, с первых секунд углубляя поцелуй, тем самым делая его более грубым, страстным. Антон сполз с кровати, заставляя мужчину опуститься на кровать и развести ноги. Ну раз Арсений использует подарки на максимум – пожалуйста. Шастун этому даже поспособствует. Мальчишка стянул с Попова брюки, что полетели на пол, а следом и боксёры и несчастная рубашка. И так как парень обожал эксперименты, то сегодня в ход пошла не слюна. Сегодня он взял уровень выше, а именно вишнёвую смазку, специально предназначенную для такого вида секса. Медленно правой рукой размазал приторную, вязкую жидкость по члену Арсения, после вбирая его в свой рот как можно глубже. Он помогал себе руками, высунул вперёд язык, делая ритмичные движения головой, но дать Попову так быстро кончить нельзя. Будет не очень весело. Поэтому, парень поднялся с пола, вытирая остатки смешавшихся слюны и смазки, садясь на колени мужчины. Ну вот сейчас будет самое весёлое. Не говоря ни слова, Антон обхватил рукой твёрдо стоящий половой орган Арсения, начиная пока что аккуратно на него насаживаться. Когда же насадился чуть дальше, чем до половины, то начал равномерно двигаться, в нормальном темпе, выбивая стоны из своей грудной клетки. Попов не тупил: он положил свои руки на ягодицы парнишки, начиная их сжимать и поглаживать. А когда стало скучнее – вообще начал опускать стройное тело ещё ниже, заставляя выгибаться в спине. А спина у Антона была красивая. Худая, с выпирающими лопатками и позвоночником. А когда Шастун делал прогиб – то появлялся впадинка на пояснице, по которой было приятно водить пальцами. Чем, собственно, и решил заняться Попов. Арсений заметил, что мальчишка уже явно устал практически скакать на нем, предложив спонсорскую помощь. И вот теперь Антон стоял в коленно-локтевой позе, привязанный к кровати наручниками, который валялись на тёмном одеяле. Попов вцепился в тонкую мальчишескую талию руками, начиная натягивать хрупкое тело на себя, попутно набирая обороты. Он склонился над мальчишкой, который был настолько не в состоянии сдерживаться, что закинул назад голову, практически переходя на крик, из-за слишком высокого темпа толчков. Да, это было приятно. Но слишком. За весь день они успели сменить несколько поз: начиная с миссионерской, заканчивая чуть ли не 69. Поэтому, к вечеру, оба уже были не в состоянии ходить, за то счастли-и-ивые... – Ну...как тебе...подарок? – в попытке отдышаться спросил Антон, лёжа рядом с именинником. – Это было просто великолепно, Тош, – Арсений притянул ватное тело к себе, приобняв за плечи, – Так бы чаще...