7 Ways to Say I Love You

Минхо не останавливается, чтобы поздороваться с Чаном, когда старший открывает перед ним входную дверь. Он не останавливается, когда Чанбин зовёт его, или когда Хёнджин кричит ему, чтобы спросить, не хочет ли он порепетировать некоторые моменты хореографии в студии с утра пораньше. Он не останавливается даже тогда, когда чуть не спотыкается об одинокий ботинок, едва восстановив равновесие и избежав столкновения своего лица и паркета. Минхо не останавливается, пока не распахивает дверь Джисона, заходя в комнату, и громко хлопая ею за собой. Джисон поднимает взгляд от компьютера, его глаза расширяются в замешательстве, пока он медленно стягивает наушники с головы. — Хён, что ты… — Почему ты ушёл? — спрашивает Минхо, практически переходя на крик. Он не планировал быть настолько шумным, но все его чувства бурлили внутри него слишком долго, подобно забытому химическому эксперименту, и, по всей видимости, именно сейчас вулкан эмоций наконец решил рвануть. Джисон приподнимает бровь, его глаза бегают по комнате, будто он пытается найти объяснение происходящему здесь и сейчас в закоулках своей захламлённой гоблинской норы. — О чём ты говоришь? — ТЫ! — орёт Минхо, едва отдавая себе отчёт в том, как его руки яростно летают вокруг него, показывая, что то, о чём он сейчас говорит, должно быть ясно, как день. — Ты, ты ушёл, ты поцеловал меня и ушёл. Просто ты такой глупый, и я не понимаю, как ты можешь быть настолько глупым. Джисон встаёт с места, его взгляд стал жестким, а губы сложились в тонкую линию от злости. — С какой стати я глупый? Что я сделал? Минхо громко стонет. — Ты никогда НИЧЕГО НЕ ПОНИМАЕШЬ. Я пытался рассказать тебе месяцами — даже годами — а ты никогда, никогда НЕ ПОНИМАЛ. — Чего я не понимал? — спрашивает Джисон, громкость его голоса повышалась до тех пор, пока он едва не перешёл на крик наравне с Минхо, проводя руками по волосам. — Ты ворвался сюда, твои слова не имеют никакого смысла и ПОЧЕМУ МЫ ВООБЩЕ ОРЁМ? Минхо разводит руками в воздухе. — Потому что я влюблён в тебя, а ты никогда об этом не догадывался! Вот теперь Джисон вовсе прекращает двигаться, его руки безвольно падают по бокам его тела. — Ты что? — Я люблю тебя, — наконец честно говорит Минхо, опуская свои собственные беспокойные конечности и отводя взгляд от Джисона. — Почему, как ты думал, я поцеловал тебя? Глаза Джисона, тёмные галактики из света и звёзд, вглядываются в глаза Минхо, словно пытаясь найти в них правду. — Я тоже люблю тебя, — говорит он, его голос нежен и тих, больше не переполнен ошеломляющей злобой. — Я тоже влюблён в тебя. Минхо глубоко дышит, весь стресс и тревога испаряются из его тела с каждым словом Джисона. Он чувствует, как дрожит каждая клеточка его тела, вибрируя от адреналина. — Тогда почему ты ушёл? — спрашивает он. Джисон снова хмурится в замешательстве, делая шаг к Минхо, чтобы аккуратно дотронуться до руки старшего. Тепло руки Джисона, кажется, передаётся сквозь пальто Минхо и его кофту прямо под кожу, он почти тает от прикосновения. — Ты продолжаешь говорить это, хён, но я всё ещё не понимаю, что ты имеешь в виду. Минхо закатывает глаза, но он слишком измотан, чтобы действительно раздражаться. Адреналин после разговора с Сынмином медленно покидает его тело. — После того, как мы поцеловались — ты сказал, что это неправильно, а затем ты ушёл. Джисон скользит ладонью вниз по предплечью Минхо и берёт того за руку, контакт кожи к коже заставляет тело старшего покалывать и каждый нерв внутри него гудеть от мягкого удовлетворения. — А после этого я сказал подождать меня там, и я вернусь. Ты не слышал меня? Я не просто ушёл, я рассчитывал прийти обратно. Но потом, когда я попытался найти тебя, тебя уже не было, а Сынмин сказал мне, что нужно дать тебе немного времени, и я не очень уверен, что на самом деле случилось. Минхо отворачивается и проходит через всю комнату, присаживаясь на кровать, ноги внезапно кажутся ватными и слабыми. Он тащит Джисона за собой, продолжая держать его за руку, и тянет на кровать, усаживая рядом с собой. Голова Минхо кружится, затуманиваясь. Ему кажется, что он припоминает, что Джисон говорил ему что-то ещё, когда уходил из комнаты, но он не может вспомнить, что именно это было. — Ты сказал, что вернёшься. Минхо цепляется взглядом за Джисона, замечая, как тот кивает, нежная улыбка начинает появляться в уголках его губ. — Да, сказал. Минхо прислоняется к Джисону, позволяя младшему отпустить его руку и обернуть её вокруг его плеч. Облегчение затапливает его вены, опускаясь к пальцам ног и возвращаясь, ударяя в голову. Джисон не поменял своего решения. Он не ненавидит Минхо и не жалеет о том, что поцеловал его. Он сказал ему подождать и планировал позже вернуться к Минхо. Это было хорошо. Они были в порядке. Ну, почти. Минхо слегка выпрямляется и, пристально смотря на Джисона, говорит: — Постой-ка, ты ещё сказал «это неправильно» и «Это не то, что должно было произойти». Что тогда, чёрт возьми, ты имел в виду под этим? Джисонов взгляд сочетается со взглядом Минхо, правда у младшего меньше злости и больше застенчивости. — Эм, ну, это не совсем то, как я планировал признаться тебе в чувствах. Я хотел, чтобы всё было романтично, грандиозно и блять — примерно как Чанбин, когда написал песню для Феликса? Так что я вернулся сюда, чтобы написать тебе песню и рассказать, что я чувствую. Минхо изгибает бровь. — Ты хотел признаться мне песней, которую написал за десять минут? — Хэй, к твоему сведению, некоторые из моих лучших песен были написаны быстренько и вообще на коленке, — говорит он игриво, и Минхо не смог остановить довольное хихиканье, снова прислоняясь к боку Джисона. Тот сильнее обхватывает Минхо рукой за плечи, крепче прижимая их друг к другу до тех пор, пока их тела не оказываются настолько близко, что между ними не остаётся ни дюйма свободного пространства. — А ещё, — мягко говорит Джисон, голова Минхо покоится на его плече. — Все мои любовные песни про тебя. Ты просто никогда не замечал. Минхо тихо смеётся, делясь своей сокровенной шуткой с Джисоном, говоря: — Да уж, думаю, именно поэтому мы созданы друг для друга.

***

Минхо так никогда и не узнал, какой самый лучший способ показать Джисону свою любовь. Чанбин сказал бы, что прямота и использование собственных слов работают лучше всего, но Минхо думает, что их способ с поцелуями оказался более выигрышным решением (и он всё ещё предпочитает перспективу питаться лишь свеклой и моллюсками, чем позволить Чанбину оказаться правым). Но у Минхо и Джисона всегда найдутся слова друг для друга, они никогда не уклоняются от физических проявлений внимания, так что определить, любовь это или всё же личные предпочтения, довольно сложно. Иногда Минхо думает, что их язык любви — просто чистый беспорядочный хаос, полный шуток, крика и секретов только между ними двумя. Они не совсем понимают, как вообще можно планировать свидания, и большую часть времени не говорят о чувствах без того, чтобы взорваться смехом на полпути (потому что чувства это что-то отвратительное, Минхо и Джисон не могут быть серьёзными настолько долго). В удачные дни их товарищи по группе называют их бардаком, и, если честно, они не могут с этим поспорить. Но когда Минхо держит в своих руках Джисона, пока они смотрят фильм, когда Джисон одалживает ему свою куртку в особенно прохладный день, когда они шепчут «я люблю тебя» в темноте, лёжа в объятьях друг друга… Что ж. В такие моменты они оба знают, что они на одной волне.