Сказ о бритвенном станке

Час! Целый грёбаный час! Не то, чтобы Юра засекал. Но, когда встаёт острая необходимость отлить, как-то начинаешь мимо воли следить за временем! Что?! Скажите на милость, что можно делать в ванной столько времени?! Не знаете? Вот, и Татищев не знает. Он старался и лежать, и сидеть, и смотреть в окно, думая о родине. А теперь уже прямо у двери переминался с ноги на ногу. У него же сейчас из глаз, блин, закапает... Ему не то, чтобы прям нельзя было зайти. Ну, просто... Просто вламываться и этим смущать не хотелось. Они с Костей как-то этот вопрос не обсуждали. Не стоял он на повестке дня. А теперь стоит! И очень, блядь, остро! "Блин, переживёт. Мы ведь даже трахались уже, что я там не видел", - решает для себя Челябинск, проскальзывая в ванную. Иии...да! Не видел. Такого - это уж точно. Брови удивлённо поползли вверх, пытаясь, кажется, слиться с линией роста волос. Потому что Екатеринбург стоял в ванной по колено в воде и , извернувшись, орудовал бритвенным станком где-то в районе правой ягодицы. Дальше произошло ровно две вещи сразу. У Кости свело спину от неудобного положения и он выпрямился, потирая поясницу. А ещё за Юрой захлопнулась дверь. Громко захлопнулась. Уралов резко обернулся, встречаясь взглядом с прихуевшими глазами Челябинска. - Ааа...эмм,- он не знал, что сказать, только спрятал бритву за спину. А потом резко опустился в воду так, что брызги полетели во все стороны, - ты что-то хотел, Юр? - Хотел. Поссать хотел. А что ты..? - сказал Татищев настолько будничным тоном, насколько это было возможно в данной ситуации. О! У него было много вопросов! Один круче другого. Только организм тонко намекал, что со сбоем в мозгах он и потом может разобраться, а мочевой пузырь - не резиновый. - Так, бля, Кать, зафиксируй пока ситуацию. Мне реально очень надо,- выдал он Косте время на подумать, а себе - на острую необходимость. В ванной пар стоял такой, что конденсат каплями стекал по кафельной плитке на стенах. "Он здесь, что, свариться пытается?" - задался вопросом Юра. Татищев буквально между лопаток чувствовал взгляд Екатеринбурга, пока мыл руки, стоя к тому спиной. "Что? Что это вообще за нахер...? Что он тут делал? Не, это понятно. Жопу брил. Только, вот..." -... Нахуя? - закончил уже вслух свою мысль Юра, оборачиваясь к другу. Уралов сидел по грудь в мыльной пене, красный как рак, и старательно отводил взгляд. - А давай, ты ничего не видел... "Но ведь видел же... И у меня теперь много вопросов!" У Челябинска в голове щёлкнул, словно собираясь воедино, пазл из мелких, обычно незначительных и малозаметных деталей. Да, он как-то невзначай заметил во время секса, что у Кости волос особо нигде нет. Но это была настолько фоновая мысль, что улетела в мусорное ведро буквально в следующую секунду, когда Екатеринбург в очередной раз подался бёдрами навстречу, насаживаясь на его член. Вообще, секс с Костей не располагал к отвлечённым от темы мыслям. Юра, вот, ни разу не пожалел, что ответил с месяц назад на его чувства. Да, переступить через свою гомофобию было непросто. Но, положа руку на сердце... Катюша того стоил. Во всех смыслах. Челябинск ещё никогда не получал столько любви, к тому же в таком концентрированном виде. Екатеринбург, дорвавшись наконец, выливал на него свою накопившуюся нежность буквально вёдрами. Это было во всём. И в простых ласках и касаниях. И в повседневной заботе. И в сексе. Да, особенно в сексе. Костя отдавался ТАК... Что у Юры иной раз даже уши закладывало. Чего уж ... Это было охуенно! Ему вообще было в новинку, что можно, оказывается, настолько хотеть лучшего друга, тем более парня. В новинку были широкие плечи, крепкие ноги, закинутые на бёдра, вообще не женские руки, с силой притягивающие к себе ближе, заставляющие входить ещё глубже. И во всём этом... На то, есть ли у Кости волосы на ногах и заднице, было не просто всё равно. А прямо таки кристально похуй. А сейчас, так вот внезапно и нашёлся ответ на вопрос, который никто вообще и не думал задавать. Зато теперь резко стало понятно, почему Катюша постоянно торчит в ванной просто невообразимое количество времени. Он и прямо перед сексом мог резко тормознуть и свалить в душ. "Юр, я скоро". И как минимум минут на сорок пропадал... как самый минимум. Нет, Татищев, конечно, в голубых делах - совсем новичок. Он в принципе предполагал, что ... может, Косте там ...подготовиться нужно или ещё что. Он в это не лез и не торопил. Но серьёзно? Час?! " То есть...я сижу со стояком на диване и жду... А он ноги бреет?! Тоже со стояком, кстати..." В голове рисовалась шикарная в своей бредовости картина. Ещё более сюрреалистичной её делало то, что это, вообще-то, правда. - Кать, скажи пожалуйста, что тебе это занятие просто приносит удовольствие и я здесь ни при чём, - взмолился Юра, - если тебе самому так нравится, я ж вообще без вопросов... Екатеринбург, глядя в стену, убрал мокрую челку рукой со лба и только как-то неопределённо пожал плечами. Весь этот муторный процесс, занимающий кучу времени, ему не особо радость приносил. Спину сводит,а потом ещё раздражение на второй день... Врать любимому человеку он не хотел. А что сказать - просто не знал. Уралову хотелось под землю провалиться. Или уйти под воду. Он задумчиво посмотрел на глубину ванной, прикидывая, что тут он точно утопиться со стыда не сумеет. - Так, ладно, - Юра зажмурился и потёр глаза рукой, - поставим вопрос по-другому... Ты это делал до того, как мы с тобой спать начали? - Нуу...нет, - выдавил Екатеринбург, полыхая щеками. - То есть, этот сомнительный "подвиг" всё-таки ради меня... Челябинск обречённо возвел глаза к небу. Неба не было. Зато был обшитый пластиком потолок ванной. И Костя. Зачем-то бреющий ради него задницу. - И зачем? - Юр... Забей...пожалуйста. - Ну, уж нет. Тут точно какая-то собака зарыта. Выкладывай. Челябинск оттянул ворот домашней футболки. Он, если честно, уже упарился из-за того, что в ванной было жарко и в воздухе висел буквально видимый пар. - Это по-идиотски прозвучит... - Да, я уж и не сомневаюсь. В контексте всей-то ситуации, - хмыкнул Татищев. - Ну, ты же с девушками привык... У них всё гладко... А я..., - Екатеринбург мялся, как девственница на первом свидании. - А у тебя волосы на жопе растут...- закончил за него мысль Юра. "Тоже мне открытие..." - Ну...да, - сдавшись, подтвердил Уралов. - То есть. Ты. Чтобы мне было "привычнее",- он изобразил кавычки руками, - чуть ли не каждый день торчишь по полтора часа в ванной. Выбривая всё, до чего можешь дотянуться...? - Типа того, - буркнул Костя. Было до пиздеца стыдно, а ещё даже немного обидно. За такой вот допрос с пристрастием. Будто он действительно совершил что-то прям ТАКОЕ... - Хорошо, что хоть хер себе оторвать не додумался. Чтобы мне "было привычнее", - подъебнул его Татищев. - Ну, как видишь, не додумался! - всё-таки огрызнулся Екатеринбург и обиженно зыркнул из-под бровей. Обстановка накалялась на пустом месте. А тут и без того душно было. Как выйти из бредовой ситуации? Конечно же ломать правила игры... Юра почти в одно движение стянул с себя футболку с домашними шортами и скомандовал: - Ты в ванной вперёд подвинься. - Ч-чего? - опешил Уралов, всё-таки подчиняясь. Юра залез в воду, усаживаясь позади Екатеринбурга и устраивая того спиной к груди между своих ног. - А ничего, - весело хмыкнул он Косте на ухо,- предпочитаю решать все вопросы со своим, прошу заметить, парнем с глазу на глаз и телом к телу. Костя вздрогнул и, в очередной раз смутившись, повернул голову утыкаясь Челябинску в шею. Ну, они встречались ... наверное. Просто Юра никак это не называл, а Екатеринбург не наседал. Хотя, если честно, был за конкретику всегда и во всём. Но торопить любимого с какими-то определениями не хотел. Татищев по прежнему держал марку натурала на людях. Никто его за это не винил, но... Теперь, вот, признал. Хоть бы и так - наедине. Костя потянулся за поцелуем, мягко касаясь Юриных губ. Прихватил нижнюю. Призывно приоткрыл рот и тихо заурчал, чувствуя, как язык Челябинска проникает внутрь, проходится по зубам, проводит дразняще кончиком по нёбу. Они целовались мокро и медленно, растягивая момент. Сейчас хотелось не закусать друг друга в порыве страсти, а такое в общем тоже случалось... и часто. Хотелось дышать жаром в губы напротив, неспешно и тягуче сплетаться языками. Растягивать мгновение, когда мир сжался только до небольшой комнаты, затянутой паром, горячей воды, обволакивающей тела, и их двоих... обнажённых и до боли открытых друг перед другом. Юра оторвался от Екатеринбурга, жадным взглядом окинул покрасневшие и влажные от поцелуев губы. Не сдержавшись, ещё раз на короткий миг припал к ним. Немного отстранился и заглянул Косте в глаза. Тонуть в них можно было бесконечно. Юра и утонул, собственно говоря. Именно эти коньячные глаза его свели и с ума, и с проторенной гетеросексуальной дороги. Челябинск тогда в очередной раз словил на себе затуманенный любовью взгляд... И плюнул на всё. На все "противно", "ненормально" и "неправильно". На все свои устоявшиеся пацанские понятия. Потому что ... Смотреть в глаза тогда ещё "просто друга", было словно окунуться в мёд. Сладко до одури, так, что облизнуться хочется. Потому что взгляд "друга" обещал такую любовь, о существовании которой Юра и не подозревал. Он долго и упорно "не замечал" внимание Екатеринбурга к своей скромной персоне. А потом были посиделки и просмотр какого-то глупого кино всей компанией. Аня осталась тогда на диване у телевизора, а парни выбрались на перекур. И на балконе, под аккомпанемент догорающего заката и этих глаз, Татищева окончательно повело. Он просто повернул голову Екатеринбурга к себе и поцеловал. С нифига и без предисловий. Костино лицо в тот момент ... Юра пожалел, что с собой не было фотоаппарата. Они тогда еле как дождались конца фильма и ухода Ани домой. Нет, она им безумно дорога, но просто тут такое дело... очень уж необходимо было остаться наедине. Так и завертелось. А теперь, вот, выясняется, что у любимого обладателя пьянящих глаз нихуёвые такие комплексы и тараканы в голове. - Кость...Я может иногда и называю тебя "Катей". Но это потому что "Екатеринбург", а не потому что пытаюсь вместо тебя бабу представить... - Да я в курсе. Юр, за кого ты меня принимаешь? - уже без обиды, но всё же возмутился Уралов. - Честно? Сейчас - за немного умалишённого любимого придурка,- Юра в ленивой задумчивости поглаживал Костю по плечам и подкачанному прессу, - Вот скажи, чем ты думал, когда решил, что меня смутит то, что у тебя есть волосы на теле? То есть... То, что ты, в принципе, мужик, меня не остановило, а это должно? - Ну, с тем, что я парень, я-то сделать ничего не могу, а с этим - без проблем, - философски подметил Костя, накрывая рукой ладонь Челябинска на своём животе и ненавязчиво направляя немного вниз. - Дурак... Ой, дурак... - Юра сжал кисть Екатеринбурга, переплетая пальцы и не давая полный ход тому, на что тот намекал. Сначала нужно с пулей в голове разобраться, - То есть, если бы была возможность, ты бы что? И пол сменил, чисто, чтоб меня не напрягала смена ориентации? -...нет. На такое я всё-таки не готов, - стушевался Костя. - Ну, слава богу! Слушай, у меня и девушки то разные были. И далеко не все так маньячно выбривали себе всё на свете. Меня и тогда это вообще не волновало. А от тебя и не ожидал ничего подобного. Ка...(ладно, пока никаких "Кать". от греха подальше) ...Костя, я вполне понимаю, что ты мужик. Со всеми вытекающими. Честно. И я в тебя втрескался. В такого, как есть. Не надо ради меня переодеваться в платье и брить ноги. Ты и так самый охуенный. - Юр, я тебя люблю, - растроганно выдохнул Екатеринбург - И я тебя. Хоть ты и припизднутый немного. Челябинск зарылся пальцами в мокрые двухцветные пряди и уткнулся носом в висок, выдыхая прямо в ухо. Щекоча дыханием и посылая волны мурашек по телу. - Костян, серьезно, ну что это за страсть такая, если тебе приходится готовиться по два часа, как перед экзаменом? Или ты считаешь, что если мне не создавать тысячу и одно условие, то я тебя не захочу? - Юра поближе притянул Костю к себе за бёдра, вжимаясь возбуждённым членом в ложбинку между ягодиц, доказывая, что всё это полнейший бред, - Я вообще за то, чтоб по принципу "где сгрёб, там и съёб...". Екатеринбург шумно выдохнул, прикусив губу, явственно почувствовав тылом всю серьёзность Юриного настроя. Повернув голову набок, он хитро сощурился, блестя бесовскими глазами, и как бы невзначай поёрзал бёдрами. Глядя прямо Челябинску в лицо. Очень, блин, невзначай. - Ну, раз уж "сгрёб"..., - очень тонко намекнул он на то, что и так уже буквально находится у Татищева в руках. - Всё, что хочешь, Катюш... Юра с нажимом ладонью провёл вниз по Костиному животу, обхватывая под водой его член и вырывая из груди первый сдавленный звук. - Может...всё-таки в спальню? Ха ..ах, - кое-как донес свою мысль Екатеринбург, прервавшись на постонать, когда Юра немного сжал головку и надавил, потирая, большим пальцем на отверстие, - Мы же сейчас всю воду...ох... расплескаем, устроим потоп и..ммм.. соберём собой все углы... Челябинск, чуть сильнее сжав руку, сделал ещё пару размашистых движений, слегка прикусил Костину шею, тут же целуя невинно пострадавший участок покрасневшей от жара кожи. - Хорошо, давай, - согласился Юра, всё-таки выпуская Уралова из своих рук. Вылез из ванной, наскоро вытираясь полотенцем. И в недоумении уставился на смущённого Костю, всё ещё сидящего в воде, и словно и не думающего оттуда выбираться. - Ты иди, я сейчас, - потупив взгляд, сказал Екатеринбург. "Да ну нахуй! Опять двадцать пять?!" - Только не говори, что ты опять ...- Челябинск задохнулся от возмущения. - Да, понял я, понял! Потом больше не буду. Просто я же только правую сторону успел, - совсем стушевавшись, закончил мысль Костя. Юра не выдержал и заржал. - А ты у нас, блядь, перфекционист. Что? Нельзя бросать незаконченное дело? А ну, живо вылезай, водоплавающий! И шагом марш в спальню! - строго, насколько это вообще возможно сквозь смех, выдал Татищев. Екатеринбург всё-таки выбрался из воды и взял полотенце из рук Юры. - Но, я же.... - Вот и будешь теперь ходить со сплитом не только на голове, но и на заднице. Считай это наказанием за долбоебизм, - вынес вердикт Челябинск, целуя Костю и щипая того за распаренную пятую точку. Слева. Да, у него теперь есть предпочитаемая сторона. А что?