Поход в Цирк Ревности.

Через какое-то время, Аз всё же отстранился от своего пленника, смотря на его испуганное и красное личико. Блеф, манипуляция и слабость - именно так можно было описать первую букву. Он даже не может признать, что любит последнего, хоть и очень… Очень искажённой и извращённой любовью. А аккуратно взял кинжал в рот и схватил Яори на руки, неся его в свою постель. А тот даже и не сопротивляется. Видимо, тот очень запуган, хотя рыжему это и на руку. Закрыв за собой дверь спальни, Яори кидают на мягкую кровать, где уже лежали красные верёвки и повязка доя глаз, с плёткой. А кинжал достают из рта, складывая на тумбочку, рядом со входом. Чернушный вжимается в простыни, со страхом смотря на Аза, который с цоканьем каблуков уже приближается к нему, а через несколько секунд уже нависает над бедным тельцем. Яори резко пинает в живот Аза, от чего тот корчится от боли, но рёзко даёт ему пощёчину. Его большие руки, не дожидаясь ещё жалких попыток сопротивления, снимают с пленника худи, оголяя верхнюю часть тела, а Аз, от долгого ожидания этого момента, начинает кусать и играться с сосками нижнего, чуть ли не набрасываясь на его грудь. Комната наполняемся тяжёлым дыханием, но рыжего отпихивают, со смущением смотря на него.       —Аккуратно, у меня же это есть... —Из заднего кармана брюк, Аз достаёт розовые наручники, вертя ими прямо перед лицом Яори. —Но пока, я не буду их использовать. Так что, будь послушнее~. Одна рука хватает кисти чернушного, прижимая к стенке кровати. Пальцы другой руки проводят от ключиц до живота, начиная снимать штаны. Таз, бёдра, лодыжки, щиколотки… До самого сладкого остаётся лишь бельё. Одним лёгким движением руки Яо остаётся обнажённым. Он пытается прикрыться, но безуспешно. Его держат мёртвой хваткой. Первый поворачивается и берет повязку для глаз, надевая её на я, закрывая ему обзор на происходящее. Остаётся тьма, столь пугающаяся неизвестность. Теперь можно понять что происходит лишь по слуху, где сплошное шуршание чего-то. Аз берет голую тушку, начиная обвязывать её веревками, но не трогая конечности. Грудь, плечи, талия и половой орган в веревках. Затем, Аз встал и с характерным цоканьем обходя кровать и завязал конечности по разные стороны кровати, максимально открыто. Оценив проделанную работу, рыжий, хоть нижний и не видел, прикусил губу. А снял с себя одежду и каблуки, выпуская член из тесного плена. Аз снова навис над Яори, только в этот раз никакого сопротивления не было и не могло быть. А начав целовать и кусать нежную кожу, начиная дрочить последнему, на что, тот почти сразу ответил, начиная наполняться кровью, хотя это не было желанием хозяина. Тридцать третий покраснел, представляя, как это выглядит, но даже от ”приятных” ощущений не издавал звуков, стараясь молчать. Половой орган того уже встал, а поцелуи закончились. В воздухе раздалась плеть, оставив красный след на чёрной груди.       —Ах! Если бы была возможность, он бы закрыл рот, не желая этого терпеть унижения. Не желая чувствовать дальнейшей боли в анале. Но более страшным было то, что Краткий его уже ищет и он застанет их за этим. Как он будет смотреть ему в глаза?… Что он скажет? После ещё пары таких ударов и следов, послышался звук смазки. Внутри всё сжалось от мучительного ожидания этого момента и страха того, с чем ему придётся столкнуться. Со стороны хоста послышался сдавленный стон.       —Не смей дёргаться.. Аз положил руку рядом с головой Яори и… Он начал садиться на член, тяжело и пошло дыша. Лицо залилось краской. Могло показаться, перед вами не чёрная буква, а красная. Первый начал медленно садится, а Яори застыл, пытаясь поверить в происходящее. Никогда, абсолютно никогда в голове, у того не было и мысли, что ИХ ЛИДЕР может быть ПАССИВОМ. Это казалось невообразимым, а сейчас, он же садится на него, под собственные стоны, закинув голову назад. Сев до предела, первая буква начала скользить верх-вниз в разном темпе, постепенно ускоряясь. Повязка слегка слезла, открывая вид на это. Во время всего действия, это было незаметно, но тела обоих нагрелись, от чего последний вырубился в процессе. В глазах потемнело, послышался протяжный стон, а последней мыслью было то, что это странный сон. Лишь очень странный сон.