Uncertainty

      Бежит по улочкам Пилтовера и почти задыхается, воздуха в лёгких категорически не хватает. Форма миротворца несколько сковывает движения, но старается не обращать на это внимание. Дождь противно хлещет по открытым участкам кожи, летит грязными брызгами из-под ног, попадая на одежду. В руках винтовка, которая была заряжена парочку кварталов назад. Погоня продолжается несколько часов, но точно сказать нельзя, сколько же ещё придётся пробежать. Хочет крикнуть, но сбивчивое дыхание вовсе не даёт этого сделать, а само тело потихоньку начинает казаться тяжёлым мешком. Волосы противно лезут в глаза, пусть и забраны под шлемом в растрепавшийся высокий хвост. Вскидывая винтовку, прижимает её к плечу и нацеливает на беглеца. Приходится остановится, чтобы уж наверняка выполнить всё чётко по инструкции.       Вдох, палец ложится на предохранитель и снимает его. Выдох, подушечка касается курка. Вдох, производит нажатие. По округе разносится выстрел, вокруг лица витает белый дым от выстрела. Прислушивается. Снова эти спешные шаги и звонкий голос, выкрикивающий дразнящие фразочки:       — Мазила! Мазила! — голос смеётся, шаги замирают. Дым от выстрела рассеивается, перед миротворцем предстаёт во всей красе молодой парень. Он высовывает язык и вызывающе крутит бёдрами, явно нарываясь на неприятности. Майор скалиться, вновь прикладывая руку к предохранителю. Пару ловких движений, снова раздаётся выстрел. Опять мимо, потому что беглец корчит рожицы, когда очередной дым рассеивается. — Не умеешь стрелять, не берись!       — Замолчи, именем полиции Пилтовера! — Прорычал миротворец, переходя в наступление. Он вовсе не думал, чем может закончится этот, пока ещё не начавшийся, бой. Просто делал на автомате, как его учили в колледже. Выпад вперёд оказался удачным, руки вцепились в костлявые плечи. В глазах напротив вспыхнули недовольные огоньки, такие яркие и адские. Голубые, словно небо Пилтовера в это утро. Удары приходятся по бокам парня, тот отвечает не менее сильнее. Колено прилетает в торс, отчего майор рвано выдыхает и почти отпускает своего противника. Перед глазами мелькают длинные ярко-бирюзовые косы, которые украшены гильзами от крупнокалиберных пуль. Винтовка давно улетела в сторону, лежа в одной из луж. Дождь плотной пеленой застилал обзор на пару добрых метров вперёд, хотя, было видно лицо противника.       — Опусти, сученыш! Я же просто мимо пробегал! — крикнул голубоглаз, нанося ещё удар в торс пилтоверца. Мужчина лишь сильнее сжал руки на плечах беглеца, но этим ударом с головы сорвало шлем. Он с звонким гулом отлетел куда-то на асфальт, красные волосы теперь уже окончательно упали на лицо, прикрывая злой и пытливый взгляд не менее алых глаз. Парень скорчил рожицу, показывая бледный язык с небольшими надрывами. Его тонкий стан облепила некогда свободная чёрная майка, такие же тонкие ноги казались в узких штанах совсем как палки.       Удар пришелся по переносице мужчины, она звучно хрустнула. Вскрикнув, красноволосый выпустил младшего из хватки, прижимая ладони к лицу. Тот не теряя времени схватился за свой пистолет, направляя дуло прямо на майора. Миротворец только-только отнял руки от лица, в глазах промелькнул страх. Тело на мгновение сковало паралич, словно в мышцы залили тонну свинца и он быстро распространяется под кожей. Лишь капли дождя хоть как-то привели его в чувства. Вспомнив, что в сапоге должен быть кинжал, алоглазый полез в обувь. Пальцы нащупали острое холодное лезвие, отчего у старшего на лице появилась какая-то маниакальная улыбка. Только вот выстрел произошёл раньше, чем он смог бросить кинжал в паренька.       В ухе сильно запищало, из ушной раковины пошла кровь. Прикоснувшись пальцами к коже, мужчина посмотрел на них — полностью красные, прямо как маки в горшке на подоконнике. Перед глазами плыло, боль пришла не сразу. Она накрыла своей волной очень медленно, но достаточно сильно, чтобы майор согнулся пополам. Когда же это адреналиновое чувство достигло своего пика, только тогда он смог вскрикнуть. Нет, даже не так — звучно завыть волком. Шаги парня слышались теперь как один звук, надоедливый и приставучий, напоминающий шум дождя по крышам домов. Лезвие звонко лязгнуло об асфальт, эхо лишь на мгновение разнеслось по округе и тут же замолкло.       Он подошёл совсем близко, присаживаясь на корточки перед противников. Поднеся дуло пистолета к подбородку, слегка приподнял голову мужчины. Бирюзовые косы падали на землю, гремя украшениями гильзами и немного касаясь рук и ног майора. Тихий смешок еле-еле долетел до целого уха пилтоверца, такой злорадный и едкий. Он захватил его, заставил преклониться перед ним, как побитая псина. Голубые глаза с фиолетовым отблеском, они смотрели прямо в лицо, послышался щелчок пистолета. Зрачки точечки были величиной с одну золотую монету, будто от всей этой ситуации парень получал какое-то маниакальное удовольствие.       — Ай-яй-яй! А ещё зовёшься майором Дельисом. Как таких берут к вам, не понимаю. — Бирюзововолосый оскалился, хитро щуря глаза. Увидеть в них адские огни не составляло труда, поскольку они буквально горели ими. Фиолетовыми, даже бледно-сиреневыми. Щелчок предохранителя окончательно привёл миротворца в чувства; хватка на запястье противника вновь появилась неожиданно, что дало новый толчок. Бороться за свою жизнь и свободу нужно любыми способами, пусть даже и ценой чужой жизни. Ловко выбив свободной рукой пистолет, мужчина обхватил ногами тонкую талию заунита, заставив того чуть ли не навалится на майора. Голубоглаз звучно клацнул зубами, когда его нижняя челюсть соприкоснулась с доспехами на груди.       — Давай, Захар, сдавайся! Сдашься по-хорошему, возможно, в Тихом омуте тебе отведут отдельную камеру. — Слова вырывались с тяжёлым хрипом, этот бой всё больше отнимал силы у мужчины. Он чувствовал, как тело начало сдавать, даже не пытаясь бороться с усталостью. Заунит крутился, пытался вырваться, но хватка на талии только крепла. В конце концов у него оставался только один вариант — сдаться. Однако, кардбланш на сегодняшний день попался очень удачный. Нашарив рукой дымовую шашку на бедре, бирюзововолосый сдёрнул с неё чеку. Плотный красный дым окутал их обоих, от чего мужчина несколько опешил и потерял хватку. Воспользовавшись этим, парень быстро вывернулся и вскочил на ноги. Лишь пушистые кончики кос коснулись лица майора, прежде чем Захар исчез.       Когда дым рассеялся, парня и след простыл. Будто не было этого боя; словно кошмар, изредка появляющийся среди нормального сна. Напоминанием осталось только граффити, нарисованное, судя по кривым и неровным линиям, в спешке на противоположной от миротворца стене. Чёрный ворон с расправленными во всю длинную крыльями, клюв которого был открыт. Дельис стукнул кулаком об асфальт, попадая в мелкую лужицу. Дождь продолжал идти, становясь ещё сильнее и наигрывая свою мелодию ещё громче.       — Чёрт! Чёрт, упустил! — Глухо прорычал себе под нос красноволосый, снова заторможено реагируя на боль. Кровь из уха и разбитого носа стекала по коже, марая ворот белой рубахи под синим пиджаком.

***

      Тусклый свет проникал в окно лаборатории, ложась уродливыми пятнами на стены и пол. По помещению расползался аромат лекарств, каких-то жидкостей из колбочек; где-то даже немного бахнуло, но не суть важна. Капли воды стучали по закрытому стеклу, скатываясь куда-то на шифер перед окном, после падая на цветы, стоящие чуть ли не внизу. Было слышно, как люди переговаривались между собой сквозь плотную пелену дождя; кто-то звучно пел серенады какой-то девушке; кто-то просто шёл, ворча на эту погоду и день. Он у всех выдался нелёгким, особенно это утро, когда из рук буквально всё валится само по себе.       Записи на столе были разбросаны в ужасном беспорядке, чернильница норовила упасть прямо на них. Перо было в плену тонких, потресканных губ, кончик его тщательно ходил туда сюда между ними. Напряжение от погоды и мыслительного процесса никогда не играло на руку, лишь прибавляло ещё больше проблем. Постукивая носком сапога по полу, сидел почти неподвижно. Будто мысль какую-то боялся спугнуть, словно она улетит куда-то и не вернётся. Взгляд был направлен на грифельную доску, что наоборот, посылала обратить внимание на высокий потолок комнаты. Лабораторная башня уходила на пару добрых метров вверх, под купол всегда стоял лёгкий полумрак. Из-за него не было видно тех росписей, которые когда-то были нанесены искусным художником. Видимо, очень старался, раз не поленился залезть на такую высоту. Сложив руки на груди, перестал стучать носком сапога по полу. Вновь воцарилась тишина, прерываемая гулом дождя.       — Эй, Куро! Я тебя несколько раз позвал! — названный вздрогнул, поворачиваясь к незваному гостю. Тот стоял чуть поодаль от хозяина помещения, оперевшись плечом о колонну. Улыбнувшись уголками губ, мужчина встал со стула.       — Прости, я задумался. Не слышал, как ты вошёл. — кареглазый наигранно недовольно фыркнул, подходя к другу. Поскольку старшему было достаточно сложно передвигаться с каждым днем, Талис всячески старался облегчить коллеге жизнь. Он видел, как его пепельные волосы отросли и теперь учёный собирает их в длинную косу. Обняв Куро, розоволосый несколько отстранился. Мешки под глазами стали ещё больше, пояс из веснушек почти был не виден.       — Я думаю, тебе стоит немного отдохнуть. Пойдёшь со мной на Совет? Там, говорят, сама министр будет. — улыбка на лице Талиса почти никогда не спадала, за что старший был благодарен судьбе. Именно она их свела десять лет назад, дав возможность хоть как-то проявить свои таланты. Недопонятые гении стали героями Пилтовера. У них открылась дверь в светлое будущее. Ну, почти светлое.       — Ромео, твоё предложение звучит заманчиво. Но я не знаю, боюсь, даже выйти отсюда не смогу. — Будто не замечая недовольство младшего, сероглазый выпутался из объятий и прошёл к своему месту. Костыль звучно отзывался эхом, как только мужчина наваливался на него всем весом. Со стороны это выглядит так, словно он пытается побороть свою слабость, быть хотя бы нормальным человеком. Но болезнь делает своё, с каждым днем все больше и больше сжирая здоровые ткани тела. Сев на стул, Куромаку исподлобья глянул на коллегу; он снова прислонился плечом к колонне, смотря несколько строго и обиженно. — Пожалуйста не сердись. Я правда не могу, ты же видишь.       — Так, вообщем, не обсуждается! — розоволосый решительно подошёл к коллеге, уперев руки в боки. Деловой костюм белого цвета отлично сидел на поджаром теле, сочетаясь с крупными кудрями персиковых волос. Младший сощурил глаза, глядя на усталое лицо мужчины и пытаясь что-то уловить в хитром взгляде серых, пасмурных глаз. Тонкие пальцы скользили по костылю, то и дело подергиваясь от холода металла. Пепельная коса смирно лежа на плече, остальная часть волос спадала чёлкой на лицо. Бордовый деловой костюм, поверх которого был белый учёный халат, подчеркивали всю худобу и болезненность мужчины. — Мы с тобой идём на Совет. И вообще, у меня была идея познакомить тебя с министром. Всё таки, не должен же я один сидеть рядом с ней.       — По большей части то, что ты находишься у неё под рукой — твоя заслуга. — Куро кое как закинул протез на здоровую ногу, тихо шипя от боли. Справившись, сероглазый вновь перевёл взгляд на коллегу. Они бы могли так долго смотреть друг на друга, но времени было слишком мало. У Ромео вот-вот начнётся собрание, а идти без лучшего друга — всё равно что подписать договор на продажу души в Ад. — А я — твой исполнитель. Всё таки, ты первый нашёл спо-…       — Маку, послушай. Давай мы оставим этот разговор на потом, лады? — грубо перебил Талис, протягивая руку другу. Мужчины какое-то время смотрели друг на друга молча, после пепельноволосый всё же взялся за руку советника. Аккуратно потянув старшего на себя, кареглазый помог тому встать со стула. Он видел, что на лице учёного читалось что-то вроде: «Я делаю это в первый и последний раз. Но только ради тебя». Они почти понимали друг друга без слов, но не совсем до конца. Были какие-то погрешности в такой молчанке, но по большей части друзьями могли сказать друг о друге многое. — Она такая женщина, ты просто не представляешь!       — Я прекрасно понимаю твои чувства. Только смотри, чтобы тебя там не разнесло к чертям собачьим. А то, как я потом буду тебя собирать? — в голосе мужчины послышалась ирония, которая несколько задела Ромео. Он с наигранным возмущением чуть толкнул старшего в бок, после беря под руку. Помощь никто не отменял, ею стоило пользоваться.       — Маку, твои шутки больше в чёрный юмор уходят. — буркнул розоволосый, ведя коллегу к выходу из башни. Когда начинались такого рода разговоры, обоим становилось больно. Отчасти, они содержали в себе горькую правду, бьющую ниже пояса. Вот и сейчас она злостно ударила Талиса под дых.       — Мне можно, Ромео. Я же, всё-таки как никак — умирающий. — Куромаку улыбнулся уголками губ, видя раздражение на лице младшего. Щеки стали несколько пунцовыми, а руки начало потряхивать от дерзости коллеги. Посмотрев на того укоризненным взглядом, советник пошёл дальше, таща сероглазого рядом с собой. Тот хоть и старше и своеобразная заноза в заднице, но лучший друг. Другого и не надо, поскольку трудно будет найти кого-то ещё.       — Маку! — прикрикнул кареглазый, слыша хрипловатый смех коллеги. Да уж, сегодня точно будет тяжело, а ведь только-только утро началось. Дождь продолжал стучать и тогда, когда оба мужчин удалились из помещения. Оно опустело и погрузилось в тишину, словно их тут и не было в этот момент.

***

      — Как можно было упустить его? — мужчина сидел в кресле, приложив руки к лицу. Он искренне не понимал, почему его лучший сотрудник упустил государственного изменника и вора. Дождь всё также надоедливо стучал по стеклу, скатываясь куда-то вниз или уносясь в сторону от порывов резкого ветра.       — Подполковник Уэй, я и сам не думал, что так получится! — с возмущением возразил майор, глядя на начальника. Шатен устало вздохнул и убрал руки от лица, показывая карие глаза. Холодность и строгость в них несколько пугали, но одновременно выражали то, что ни с чем не спутаешь — злость. Выпрямившись, мужчина исподлобья вновь глянул в алые глаза миротворца, снова тяжко вздыхая. Рука потянулась к тумбочке, дверца жалобно заскрипела и на стол легла белая папка. На её обложке аккуратным почерком было выведено имя. «Захар», гласила надпись, уже порядком надоевшая за пару месяцев погони.       — Не знал он… Что же мне с тобой делать, Данте? — Габриэль вскинул бровь, оглядываясь лицо майора. Переносица кое как вправлена, ухо замотано бинтами, которые потихоньку окрашивались в алый цвет. Губы разбиты и покрылись кровавой корочкой, что отдавалась на кончике языка привкусом металла. Красноволосый несколько помялся, сложив руки на груди и отведя взгляд в сторону окна. Шатен покачал головой, встав с кресла. Его шаги отзывались эхом по кабинету, почти сразу же замирая перед младшим. Мужчины смотрели друг на друга, точнее, смотрел только Уэй. Дельис старался избегать зрительного контакта, чувствуя некий стыд и злость на себя. Кареглазый чуть наклонился к майору, беря того за руку чуть выше локтя. — Что мне с тобой делать?       — Возможно, Вам покажется это довольно странным, но я хотел бы кое о чём попросить. — Данте наконец поднял взгляд на подполковника, хоть и был выше на голову, ощущал какую-то скованность от действий старшего. Тот даже ухом не повёл, наблюдая за взглядом своего сотрудника. Сощурив глаза, Габриэль выпустил руку миротворца, возвращаясь в кресло.       — И о чём же? — вопрос был задан с неким ленивым тоном, словно Уэй устал от всего этого. На самом деле так и было, ибо сидеть почти двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю — переработка нормы. Сложив руки на груди и, непозволительно ни для кого, закинув ноги на стол, мужчина вскинул бровь. Будто снова переспрашивал, что же нужно его сотруднику. А тот чуть ли не трясся, как банный лист, но взял себя в руки. Вдох и выдох, просьба сама полезла наружу, соскакивая с кончика языка:       — Мне нужен официальный пропуск в тюрьму «Тихий омут».       — Данте, ты сейчас серьёзно? — строгость тут же пропала из голоса пилтоверца, уступая место… удивлению. Красноволосый прокашлялся в кулак, гордо смотря на старшего по званию.       — Да, я сейчас серьёзно. Мне нужен официальный пропуск в тюрьму «Тихий омут» и указ об освобождении одного заключённого. — Габриэль поднялся с кресла, вновь оказываясь перед сотрудником. Мысли промелькнули в голове столь быстро, что мужчина даже не успел схватиться хотя бы за одну из них. Ему было сложно понять своего сотрудника, майора полиции. Карие глаза в тусклом освещении казались почти чёрными, словно много-много угля в них вложили; красные смотрели не менее изучающе, более смахивая на алые огни вечерних фонарей. Стоя друг напротив друга, они не осознавали — решение принимать не им. Не подполковнику подписывать указ о пропуске в «Тихий омут», не ему и отпускать Дельиса туда.       — Ладно, я дам тебе разрешение на пропуск. Но с указом уже не ко мне. — слишком быстро сдался под напором красных глаз начальник, чувствуя некое облегчение на душе. Данте улыбнулся уголками губ, слегка прикоснувшись к переносице. Она слегка побаливала, но уже не так сильно, как в самом начале по прибытие в медпункт полиции. Мужчина помладше аккуратно обнял в знак благодарности старшего, утыкаясь носом в мягкие рыже-каштановые волосы. Уэй лишь похлопал сотрудника по спине, указывая этим отпустить его.       — Спасибо большое, подполковник! Спасибо! — казалось, будто Данте так и светился от счастья несмотря на небольшие увечья. Отстранившись от шатена, красноволосый в нетерпении стал наблюдать за действиями Габриэля. Тот прошёлся к столу, достал бумаги и, вовсе не намереваясь торопиться, заполнил документы о пропуске. Когда всё было готово, кареглазый протянул документ на подпись Дельису. Радость, которая была написана на лице майора, нельзя сравнить с чем либо ещё. Настолько хорошо он не чувствовал себя с последней встречи с матушкой, когда та пришла к нему в колледж посреди лекции.       — Всё, всё. Давай, иди к генералу Цинтре. Она даст тебе указ на освобождение заключённого. — Уэй кивнул на дверь, красные глаза миротворца напоследок бросили благодарный взгляд. Ручка поддалась легко, дверь с громким щелчком открылась и тут же захлопнулась. Мужчина покачал головой, улыбаясь уголками губ. Вслух он сказал то, что мучило его в последние пару лет. — Когда же он поймёт?       Данте бежал по широким коридорам Департамента так, словно вовсе не бежал — летел. Ноги почти не касались пола, а свободная одежда (пиджак, рубашка, брюки и сапоги, всё это синих тонов) с бляхой майора полиции нисколько не сковывала движений. Тусклый свет от пасмурной погоды всё также освещал помещение, дождь шёл до сих пор, хоть и был на дворе полдень. Солнце могло бы выглянуть, но похоже ленилось и пока делало правильно. Пусть всё пропахнет этим ароматом природы, оседающим на крышах домов и впитывающимся в одежду. Впереди был стеклянный коридор, соединяющий два корпуса Департамента; огромные Башни будто состоят из стекла, покрытые каплями дождя и слегка поблескивающие от света фонарей что сверху, что снизу.       Пробежав пару сотен метров по этому коридору, мужчина попал в другую Башню. Она была намного просторней и в ней располагались кабинеты вышестоящих по званию. Тут была своя атмосфера, которая нагнетала некоего величия и чувства лёгкого страха. Дельис прижимал к себе пропуск как самое дорогое, что у него есть. Красные глаза искали нужный кабинет, но в таком тусклом освещении трудно было отыскать табличку с нужными цифрами и инициалами. Что-то ему подсказывало, что он явно упускает какие-то детали. Остановившись и переведя дух, красноволосый забрал до этого распущенные волосы в высокий хвост. Пропуск он держал во рту, после обратно взял её в руку. Наконец, поиски увенчались успехом и майор уже стоял перед дверью генерала. Пару коротких стуков и послышалась дежурная фраза: «Войдите!».       — Здравия желаю, генерал Цинтра! — Поздоровался Данте, как только зашёл в кабинет. Закрыв за собой дверь, мужчина встал по стойке смирно перед старшей по званию. Женщина сидела за столом, разбирая множество стопок с документами и папки. Подняв взгляд на майора, она мягко улыбнулась и оставила своё занятие.       — Здравия, майор Дельис. Вижу, бежал по срочному делу? — Её короткие чёрные волосы слегка взметнулись в сторону, когда она подошла посмотреть, что же принёс мужчина с соседней Башни. Форма состоящая из пиджака, рубашки, брюк и сапог, доходящих до колена, подчеркивали её стройный стан. Седина слегка задела виски, но на лице не было каких либо морщин. Будто возраст над ней не властен, словно преклонился перед женской красотой.       — Да, у меня есть просьба. Подполковник Уэй сказал, что нужно к Вам обратиться. — Данте протянул на подпись указ, который имел следующее содержание: «Прошу мне, Данте Дельису, майору Департамента полиции Пилтовера, выдать разрешение на освобождение одного из заключённых тюрьмы «Тихий омут». Данное здание находится на окраине Пилтовера и на границе с Нижним городом — Зауном. Вся информация о заключённом представлена в прикрепленной папке с личным делом.». Эмма бегло прочитала всё, что было написано на бумаге. Её глаза расширились, как только она начала читать личное дело заключённого. Цинтру будто парализовало на какое-то мгновение, она медленно дошла до кресла и села в него. По взгляду алых глаз было видно, что ей вовсе не в кайф такое видеть. Она пару раз пролистала страницы папки, пробегая строчки текста. Отложив все материалы, женщина устало вздохнула.       — Ты серьёзно хочешь с ним поговорить? — наконец спросила она после долгого молчания. За её спиной было окно, капли дождя стекали и пропадали где-то внизу. На самом деле, генералу тоже хотелось провалиться куда подальше, исчезнуть из виду и скрыться где-то там, где её не найдут. Прикрыв глаза, женщина сложила ладони лодочкой и прижала их к лицу. Голова пару раз качнулась из стороны в сторону, чёрные волосы упали на глаза. Подняв взгляд на майора, она снова переспросила. — Ты действительно этого хочешь?       — Да, очень хочу, генерал Цинтра. От этого зависит спокойствие Пилтовера. Не Вам знать, что происходит у нас в городе. Если я поговорю с этим заключённым и Вы дадите разрешение на его освобождение, то увеличатся шансы на поимку Захара.       — А теперь скажи, майор Дельис. Как он связан с Захаром? — Данте несколько замялся, глядя на раскрытую папку с личным делом. Он действительно не знал, какую связь имеет этот мужчина с парнем. Но, слухи обоих городов утверждают, что они — приёмные братья друг другу. Вновь глянув на женщину, красноволосый глубоко вздохнул. Ему нужно сказать хоть что-то убедительное, чтобы задуманное воплотилось в реальность.       — Насколько я знаю, он примерный старший брат Захара. Возможно, я смогу вытащить хоть долю информации из него.       — Хорошо, поверю тебе. Указ на освобождение я уже подписала. Забирай пропуск и папку, всё что с собой принёс и иди. Смотри, чтобы без оплошностей! — мужчина кивнул в ответ, забрав все бумаги со стола генерала. Подойдя к двери, Данте нажал на ручку и вышел. Напоследок ему в спину кинули короткую фразу. — Будь осторожен, Дан.       Идя по коридору из стекла, красноволосый прижимал к себе пропуск и папку с указом. Он думал о том, как же всё-таки разболтать этого заключённого. Ведь, когда он там был в последний раз, этот мужчина молчал. И лишь янтарные глаза смотрели ему в спину, когда Дельис уходил обратно на пост регистрации. Лишь фырканье было ему маячком в этом огромном пространстве, что норовило сжать в свои тиски. Красные глаза вновь пробежались по аккуратной подписи генерала Цинтры, по этим закругленным буквам с острыми кончиками заглавной буквы. Получить указ о освобождении опасного преступника сложно, но на деле, если ты обладаешь тонким умом и широким спектром связей, можно запросто достать звезду с неба, не говоря уже о такой «мелочи».       Дойдя до своего кабинета, майор прикрыл дверь. Металлический шкаф поблескивал в бледно-сером свете, поверхность стола полностью усеяна документами и папками. Само помещение пропахло крепким горьким кофе, оставленным в чайнике для этого напитка. Стакан стоял почти на краю рабочего места, норовя вот-вот свалится оттуда. Подойдя к столу, Данте подхватил стакан и отнёс к тумбочке с чайником. Затем, он отыскал ключи от сейфа с винтовой; документы всё также были прижаты к груди. Достав оружие, мужчина осмотрел его на наличие повреждений и возможной зарядки пулей. Ничего не найдя, миротворец перекинул ремешок через плечо и закрыл шкаф.

***

      Бар кипел обычной жизнью, что так приелась за последние лет десять. Тут и там были разбросаны бутылки с алкоголем, кто-то даже вдыхал фиолетовый дым с галлюциногенным действием. Название этому дыму «Сияние», которое давало неограниченное преимущество в силе. Оно как бы пробуждало все те животные инстинкты, которые дремали на подсознательном уровне. Тяжёлый воздух Нижнего города душил глотки тем, кто забредал сюда не по своей воле или потому что устал находиться в этом слащавом обществе аристократов. Спускаясь сюда, каждый раз можно было ощутить эту гнетущую, гнилую атмосферу злости и раздражения. Дождь стучал по крышам домов, гремяще кряхтел по скатам подоконников и стёкол окон. Музыка в помещении играла негромко, но достаточно, чтобы заглушить разговоры за дальними столиками в углах бара.       В кабинете находилось два человека, они смотрели друг на друга несколько с укором или тайной злобой. Один сидел в кресле, другой стоял перед ним. Их отделял лишь широкий стол, заваленный бумагами и колбочками с фиолетовым дымом. Он светился мягким светом, окрашивая в бледно-лавандовый дубовую поверхность рабочего места. В стакане дымился ещё не остывший крепкий кофе, аромат которого расползся по комнате. Чёрные волосы с белой прядью слегка взметнулись, когда мужчина качнул головой и направился к диванчику. Сев, он закинул ногу на ногу, так что белый деловой костюм несколько затрещал от статического электричества.       — Какие новости в этот раз? — спросил мужчина сидящий в кресле, сложив руки на груди. Его тёмно-кофейные волосы покрылись сеточкой из седины, пытливые карие глаза за стёклами очков смотрели строго. Черноволосый достал пачку сигарет из кармана брюк, вынул одну. Алые глаза на мгновение скользнули по одежде босса, состоящей из свободного бордового кафтана, жёлтой рубашки, чёрных брюк и классических мужских туфель на небольшом каблуке.       — Поставка «Сияния» прошла успешно. Люди на заводе работают точно по графику, даже немного перевыполняя норму. — голос говорившего звучал несколько глухо, оттого что он зажал сигарету между губами. Пару раз чиркнув зажигалкой, мужчина неспешно затянулся. Шлейф из табака ещё долго будет чувствоваться на одежде Де’Карли, даже если его уже не будет в кабинете. Выдохнув сизый дым, контрабандист продолжил. — Некоторые на сегодня отгул попросили, я им дал. Надеюсь, что к концу месяца мы сможем уложиться в поставленные сроки.       — Риккардо, это всё хорошо. Но давай мы поговорим об этом попозже. У меня сейчас более важные дела. — мягко произнёс брюнет, как бы намекая этим: «Вали отсюда, пока я не натравил на тебя своего парня!». Естественно, такую угрозу трудно не проигнорировать, а если так случится значит человек либо глупый, либо глухой, словно крот. Докурив сигарету, а потом уже встав с дивана и выкинув окурок в пепельницу, Де’Карли приятно улыбнулся.       — Хорошо, я зайду к тебе вечером. Ты же не против? — кареглазый кивнул головой в знак согласия, наблюдая за действиями напарника. Тот подошёл к двери, дёрнул ручку и скрылся где-то на лестнице, ведущей вниз к бару. Как только дверь закрылась, Фёдор облегчённо выдохнул. Сегодня какой-то сплошной день переговоров, доводящих итак немолодого хозяина бара. Нервы на пределе, хотелось просто побыстрее закончить все дела на сегодня и спокойно вздремнуть хотя бы полчаса или час.       Под потолком послышался характерный шорох, после мужчина увидел два длинных конца бирюзовых кос. Они спускались сверху, немного не доставая до пола. Голубые глаза в полумраке помещения горели бледно-синими огнями, руки тоже свисали с некого лежака. Он был обустроен так, чтобы никто из гостей не видел хозяина этой своеобразной платформы. Кожа на правой руке была покрыта множеством татуировок, похожих на облака, какие рисуют на китайских картинах. Покачивая одной рукой, человек сверху тихонько хихикнул, удосужившись сесть. Теперь сверху свисали не только концы бирюзовых кос, но и тонкие ноги в полосатых бело-красных штанах, дополняемые тяжёлыми берцами.       — Мне кажется, он тебя обманывает. — голос говорившего звучал несколько глухо, оттого что он сидел под потолком. Мужчина покачал головой, улыбаясь уголками губ. Если бы Риккардо врал, он бы не сидел сейчас в баре и не потягивал виски из стакана. Иногда, брюнету казалось, что его подопечный недолюбливает этого человека. Будто какая-то злость притаилась в его голосе, действиях, решениях; словно хищник, парень ожидал возможного прокола этого надоедливого Де’Карли.       — С чего ты взял, Захар? — Фёдор махнул рукой к себе, чтобы названный мог спуститься вниз. Недовольно закатив глаза, хозяин платформы всё-таки слёз сверху и уселся на край стола босса. Парень крутил кончик одной косы, поглядывая на мужчину. Ему явно было не в кайф от того, что этот индюк припёрся в дождливый полдень именно сегодня. Мог бы и завтра прийти, чтобы не сильно докучать Фёдору. Нога в берце постукивала пяткой по деревянной ножке стола, наёмник же продолжал крутить конец косы в руках. Другая свисала на пол как уродливая, дохлая змея, которой явно не повезло в этой жизни.       — Говорил он как-то… Хм-м-м, замудренно, тебе не кажется? — Парень перевёл взгляд с лица кареглазого на окно, за которым всё также продолжал лить дождь. Босс покачал головой, едва коснувшись бедра подопечного рукой. Голубоглаз несколько угрюмо глянул на мужчину, перестав крутить конец косы. Она с глухим стуком гильз упала на поверхность стола, сам же Захар несколько наклонился к старшему. — И вообще, он бы не пришёл в полдень. У него на это время другие дела назначены.       — Захар, мало ли что было. Вдруг, у него неотложные дела ко мне были, вот и пришёл в полдень. — брюнет заглянул в голубые глаза, которые так и говорили о неком отвращении к Риккардо. Бирюзововолосый высунул язык, корча какую-то смешную рожицу. Фёдор по-доброму усмехнулся, потрепав наемника по волосам. Тот расплылся в широкой улыбке, выворачиваясь из-под ладони кареглазого. Ему не всегда нравилось то, что его без спроса могут потрепать по волосам или неожиданно для него задать какой-то вопрос. Что так и случилось, едва Нечитайло произнёс:       — Что было в Пилтовере утром? Что ты там сделал?       — Да так, опять с Дельисом не поделил территорию. Я пытался достать для нас более практичные детали на некоторые оружия, но этот красный сучёныш поймал меня. Я ничего не мог поделать, как бежать, а потом драться. — как бы в подтверждение своих слов, заунит тронул нижнюю челюсть, указывая этим на образовавшийся синяк. Брюнет вновь устало вздохнул, в успокаивающем жесте погладил вверх вниз по колену. Захар несколько усмехнулся, глядя в карие глаза за стёклами очков. — Он даже нормально стрелять не умеет, ушёл с оглохшим ухом и разбитым носом, дурак…       — С твоей стороны, это лишь цветочки, Зар. Ты мог бы и лучше, если бы хотел. — нарочито по-отцовски наставлял Нечитайло, глядя на парня несколько строго. Голубоглаз тактично промолчал, немного нахмурившись и сложив руки на груди. Чёлка упала лицо, очерчивая и без того женские черты лица.       — Мог бы, но не захотел…

***

      Время близилось к двум часам дня, лодка медленно шла по тёмной воде, оставляя после себя небольшие волны. Пахло затхло и гнилью, словно специально кто-то разлил помои в реку. Дождь всё продолжал идти, барабаня по дождевику лодочника, пропитывая влагой одежду майора. Данте старался не перегибаться за борт лодки, хоть организм требовал обратного; тошнота волнами подступала к горлу, слегка душа своим присутствием. Огромное здание тюрьмы «Тихий омут» виделось ещё тогда, когда он вместе с лодочником был только вначале пути. Поправив рукава синего пиджака и похлопав себя по белым брюкам, мужчина ухмыльнулся собственным мыслям. Да, оружие всегда было при нём, но при этом, приходилось постоянно проверять наличие пистолета на бедре и винтовки на спине. Дельиса всегда пугало только одно — как он может так жить? Второй половинки нет, работа отнимает много сил, собственная паранойя, которая появляется время от времени, тоже порядком стала бесить. Но пока держится на плаву, что очень играет на руку начальству. Если признаться честно, красноволосый не всегда любил компанию Уэя лишь потому, что тот мог нехило покромсать и без того расшатанные нервы.       — Тюрьма «Тихий омут», — хриплым голосом произнёс дядька, затем добавил как-то жутко и почти не слышно, — конечная…       — Спасибо большое! — алоглазый вылез из лодки, ещё раз проверив оружие. Отдав пару золотых старику, майор двинулся по деревянному парапету ко входу в тюрьму. Теперь она явственно возвышалась над ним, давя своей мрачной атмосферой. Её серые стены были усеяны маленькими окошками, какие обычно используются стрелками для поражения целей на дальнем расстоянии. Передернув плечами, мужчина всё же дошёл до входа. Железная дверь отдалась гулким эхом, когда Данте постучал в неё. Маленький заслон отодвинулся в сторону, перед глазами предстало лицо начальника тюрьмы.       — Кто такой? Зачем пришёл? — чётко и ясно задал вопросы тролль, глядя раскосыми глазами на человека. Красноволосый невольно вздрогнул от его вида, но взял себя в руки и вытащил из-за пазухи пиджака значок Департамента полиции Пилтовера.       — Майор Данте Дельис, пришёл просить об освобождении одного из заключённых. — тролль беззвучно усмехнулся, прикрыв заслонку. Послышались характерные щелчки ключа, дверь тут же открылась с громким скрежетом. Мужчина ещё раз вздрогнул и скривил лицо; звук противно заскрёб в черепной коробке. Жестом руки существо другой расы пригласило войти внутрь, что и сделал майор. Но попав туда, явно пожалел о своём решении отправиться сюда один.       Всюду раздавались голоса из общих камер, то ли гогочущий смех, то ли какие-то перешёптывания. Начальник тюрьмы и Данте прошли к стойке регистрации, сам же мужчина достал указ и папку с личным делом одного из заключённых. Натянув на переносицу очки и бегло прочитав текст, тролль несколько побледнел и опустил папку. Раскосые глаза на миг сошлись на одной точке, а именно на лице Дельиса, и разошлись вновь. Майор даже немного усмехнулся такой картине, прикрыв рот ладонью. Красные волосы хоть и аккуратно были собраны в высокий хвост, всё равно намокли и выглядели как сосулька.       — Майор, вам точно нужен именно этот заключённый? — поинтересовался начальник тюрьмы, глядя в алые глаза напротив. Куда именно он смотрел, сложно определить, но Данте особо и не заморачивался. Лишь ждал, когда подпишут этот чёртов указ и он сможет пройти к тому, кто должен открыть глаза на истинные намерения Захара. Даже если окажется, что он не является братом этого преступника, всё равно должна быть хоть крупица информации.       — Убийственно необходим, — с каким-то злым смешком выплюнул красноволосый, наконец забирая подписанный указ. Повертев его в руках, мужчина ухмыльнулся собственным мыслям и убрал с лица оскал. — Куда мне нужно пройти, чтобы увидеть его?       — Прямо по коридору, затем направо. На стенах есть указательные стрелки, точно не промахнетесь.       — Спасибо большое! — Данте отсалютовал троллю и направился по коридору, мыча что-то себе под нос. Ему лишь кинули недоверчивый взгляд в спину и неопределённо хмыкнули. Впрочем, как-то всё равно было.       Серые стены давили своим присутствием, словно пытались зажать в тиски. Майор периодически поправлял пистолет и винтовку, держа одну руку на кобуре, другая засунута в карман брюк. Позади остались камеры общего содержания, впереди — одиночные «коробки» всего на пару квадратных метров. Тишина, слышно только собственное дыхание и шаги. Шаг, эхом раскатисто уходит под высоченный потолок, возвращаясь назад через какое-то время. Шаг, что-то в голове зашевелилась, посылая какой-то инстинктивный импульс. Остановившись, мужчина медленно повернулся на пятках сапог и прищурился.       Камера перед которой он остановился была окутана мраком, но оттуда было слышно чьё-то дыхание. Подойдя мелкими шагами к решётке, Дельис стал присматриваться. Ничего не видно, только слышно, как некто прошёлся издалека и замер, судя по звуку, посередине «коробки». Цепи при ходьбе звонко гремели, но стихли, когда заключённый остановился. Красноволосый подошёл ещё ближе, рискуя своей жизнью и работой. Обхватив ладонями решётку, максимально приблизился к ней лицом.       В этот момент его грубо схватили за ворот, торчащей из-под пиджака, рубашки и потянули на себя. И без того больная челюсть встретилась с холодным металлом, с глухим ударом соприкасаясь с ней. Мужчина громко зашипел, попытавшись вырваться из хватки. Сильная рука лишь ближе потянула на себя, как бы призывая успокоиться. Поняв, что намерения у незнакомца серьёзные, Дельис перестал дёргаться. И лишь тогда заметил пристальный взгляд янтарных глаз, грубоватые черты лица и фиолетовые короткие волосы, спадающие на половину лица чёлкой.       — Очередной охранник? — как-то необычайно спокойно спросил заключённый, выпуская майора из хватки. Алоглазый вздохнул с облегчением и на пару шагов отошёл назад. Поправив кобуру и винтовку, мужчина поднял взгляд на незнакомца. Тот оперся на решётку, согнув руки в локтях и чуть выдвинув бедро. На лице абсолютное спокойствие, лишь немного рвано вздымается и опадает грудная клетка под застиранной, некогда белой майкой.       — Нет… майор Данте Дельис, Департамент полиции Пилтовера. Я пришёл к тебе, Пик Пелтон, с указом о твоём освобождении.       — Нет, я с такими сотрудничать не буду, — сарказм в голосе фиола звучал так обидно, что майор невольно клацнул зубами. Покачав головой, названный Пиком, продолжил, — уж точно не с подполковником.       — А ты и не будешь с ним вообще общаться, — мужчина протянул руку через прутья решётки, передавая бумагу с указом, — мне главное только одно. Будешь сотрудничать со мной?       Молчание ненадолго воцарилось между ними, был слышен шелест бумаги и тихое бормотание со стороны заключённого. Сложив руки на груди, Данте выжидающе глядел на фиола. Янтарные глаза метнулись на лицо красноволосого, после мужчина обратно протянул указ.       — Хорошо, я согласен. Только при одном условии.       — Каком же?       — Между вашим начальником, мной и вами должна остаться неопределённость, — какая-то хитрая ухмылка проскочила на лице мужчины, отчего майор ещё больше отшатнулся от тюремной решётки. «Неопределённость…» — эхом прозвучало в голове, давая понять — это начало конца…