Rosemary.

      

🌿🧁

             Сону, вообще-то, кондитер. Но это не мешает ему стоять за стойкой с несколькими незнакомыми людьми и ждать, пока в огромную кухню войдёт тот, встречи с кем он ждал целых четыре месяца. Сону, вообще-то, кондитер, но, после очередной просмотренной глубокой ночью кулинарной передачи, твёрдо решил — пойти на курсы. Печь кексики, тортики и прочую сладкую лобуду он уже умеет. А вот жарить стейки, готовить вкуснейшую пасту или gambas al ajillo, от которых бы закатывались глаза, прямо как по телевизору…только хотел научиться. Но, повар, на которого Сону по совместительству ещё и умудрился поймать краш — был отвратительно не пунктуальным и задерживался уже на добрых двадцать минут. И Сону-то не спешит, он четыре месяца ждал, что ему ещё полчаса? Но кто-то из ребят уже развязывает фартук, кто-то просто ругается, а кто-то пытается написать в тех.поддержку или сразу менеджеру. Сону к таким радикальным мерам не привык, а потому, находя глазами плашку с орешками, просто присоседивается к ней и поедает один за одним чищенный маленький плод, пока наблюдает за чужими недовольствами. Почти, как «Адская кухня» наяву, только этап до выбора в команды. К тому моменту, как орешков становится всё меньше, как и участников курсов, дверь, наконец, распахивается в другую сторону и уже не выпускает кого-то, а впускает. Растрёпанного и запыхавшегося Пак Чонсона. Опоздавшего на целых сорок минут.       — Прошу прощения! Были очень непредвиденные и уважительные обстоятельства! Я проведу курс на полчаса дольше, а, если кто-то не сможет задержаться, подарю бесплатный курс на следующей неделе, — выкрикивает Чонсон, пока скидывает рабочую сумку на пол у вешалки и пальто с себя, встряхивая чёрными волосами и трепля их больше. Сону замирает с орешком у приоткрытых губ. Потому, что видеть Пак Чонсона на экране и истекать слюнями по нему больше, чем по куску мяса, что он готовит, это одно. А видеть его вживую, с этой его увлажнившейся золотистой кожей, блестящими чёрными прядками и розовыми губами, что-то говорящими и говорящими. У Сону в ушах треск оставшегося во рту орешка и белый шум.       — У моей дочери заканчиваются занятия через полчаса, так что мне бы не помешал второй шанс, — со вздохом говорит одна из женщин, снимая фартук. — Я надеялась сорваться за ней сразу после окончания курса.       — Без проблем, — тут же кивает Чонсон, надевая на себя фартук и снимая наручные часы. Сону готов верещать, это так сексуально выглядит. — Напишите мне в директ ваше имя и дату этого курса, и я запишу вас на следующий в первую очередь.       — Спасибо вам большое, мистер Пак. Она уносится так быстро, как только успевает бросить фартук на столешницу и сорвать с вешалки своё пальто, а Сону только после хлопка двери отмирает, сглатывая. И снова, кажется, пропадая в сладких мыслях, потому что Чонсон повязывает фартук и закатывает рукава белой рубашки. Стреляет в сердце можно сказать. И, если уж быть честным, не то, чтобы Сону на самом деле так сильно хотел научиться готовить основные блюда и закуски. Для этого он мог пойти на любые курсы, открыть любую кулинарную книгу и сидеть себе дома, попивая цитрусовый чай и лопая параллельно свои кексики. Основной причиной тяжкого ожидания в четыре месяца был, конечно же, сам учитель — Пак Чонсон. Сону хотелось всецело очароваться тем, как он держит нож и владеет им, как его низкий слегка хрипловатый манерный голос объясняет рецепт и каждое действите. Он просто хотел посмотреть на него не с экрана хотя бы одним глазком. И разве можно его винить? Полстраны, пожалуй, мечтают о том же. Только вот денег на курсы Пака есть далеко не у всех. Сону в этом, к счастью, повезло чуть больше.       — Так как это ускоренный короткий курс, — Чонсон опирается руками о свою столешницу, и Сону не прочь найти где-то опору тоже потому, что его взгляд упирается прямиком в надувшиеся от напряжения вены предплечий. — То мы сегодня с вами приготовим простой стейк. Со стороны это кажется лёгким, но мало кому с первого раза удаётся попасть в прожарку и приправить достаточно. Так что, давайте начнём! Он хлопает в ладоши и этот звук тоже будит Сону от влюблённого сна, заставляя начать шевелиться. Он вместе со всеми подходит к огромному холодильнику с двумя дверцами, достаёт кусок мяса и укладывает его перед собой на доску, подвигая поближе корзинку с баночками специй. Он, если честно, слушает даже Чонсона в полуха, повторяя то, что видит, потому что весь смысл сливается в прекрасие долгожданного живого голоса. Вертит несчастный кусок мяса, как показывают, наобум сыплет специи, жадным взглядом проходясь не по розовому куску, а по вытянутой жилистой шее или крепким рукам. Но с горем пополам всё-таки укладывает свой будущий стейк на сковороду, получая от Чонсона похвалу. Обобщённую, конечно же, но Сону плевать. Он считает, что это ему конкретно. Пока проходят секунды поджарки корочки, Чонсон выслушивает некоторые вопросы, отвечая на них коротко. И улыбается. Боже, как он улыбается, у Сону подгибаются ноги, но он держится засчёт столешницы, кусая губы, чтобы не задать самый идиотский вопрос из всех возможных. К чёрту мясо и степени прожарки, женат ли этот повар? Есть ли у Сону хоть крохотный шанс? Вот, что хочется прокричать, но Сону лишь снова кусает губы и вздыхает, переворачивая мясо.       — Следите за тем, чтобы цвет был красивым, ровным. Как пример, Миндже, ты слегка не дожарил, — указывает он на сковороду первого в ряду парня. — У Аёль же наоборот, получилось пережарено, но не страшно. Дл первого раза сойдёт. Вы молодцы! Сону с грустью смотрит на своё мясо. У него получается пока идеально, но о его результате не говорят ничего, само собой. То, за что нельзя поругать или слишком похвалить, не котируется.       — В последний момент, когда мы сбавляем огонь до минимума, — вплетается в его сознание тягучий низкий голос, — положите веточку розмарина и прикройте крышку. Буквально на несколько секунд, прежде чем мы совсем выключим огонь. Кто-то добавляет его сразу и жарит с ним. Я же приверженец лишь лёгкой ноты этого растения. Розмарин, — тянет Чонсон, слегка улыбаясь, — особенная специя. Сону вновь утопает в улыбке Чонсона и едва не кидает веточку розмарина мимо куска мяса, ойкая и в последний момент вытаскивая её из шипящего масла на поверхность запечёной корочки.       — Ещё тридцать секунд и выключаем полностью, чтобы дать мясу отдохнуть. Не трудно понять, что следующие тридцать секунд Сону, подперев щёку рукой, наблюдал за тем, как Чонсон общается с другими ребятами, снова пускаясь в скучные объяснения. Наблюдал и думал о том, насколько наглым будет пригласить Чонсона на ужин прямо после курса? Или стоит посетить ещё парочку, раз уж места, как оказалось, на них ещё есть? И пришёл всё же к выводу, что стоит. Потому, что чёрт знает его везение и вдруг очередь на курсы Пака снова будет длиной едва не в полгода? А Сону столько не выдержит. Полгода — это тот срок, когда ты легко можешь найти свою любовь и выскочить замуж. Уж он знает о чём думает, у него две подруги так и поступили. Так что да, кивая самому себе, он с куда большим воодушевлением достаёт кусок мяса из сковородки и решает подойти к Чонсону после. Не при всех, само собой, а так, аккуратненько на парковке. Будто им просто в одну сторону, и плевать, что машины у Сону нет и не было.       — Разрезая, вы можете почувствовать, насколько мягкое и нежное мясо под вашими руками, — с лёгким придыханием говорит Чонсон, разрезая собственный кусок. — И знаете что? — улыбается он вновь, поднимая взгляд. — Это благодаря вам. Это вы его таким сделали. Конечно такая речь умиляет девушек в зале, и даже мужчины усмехаются беззлобно, Это неплохой ход и милая поддержка. Для остальных. Сону же ощущает просто то, как мёд заливается ему в уши и только.       — Теперь, я попробую каждый кусок, скажу своё мнение, а после можете пробовать друг у друга. Мясо Сону вышло на редкость идеальным. Он почти не следил за тем, что делал, ему было в основном плевать, но взоможно в этом и был секрет, потому что оглядывая работу остальных, Сону находит лишь два подобных ему стейка.       — У вас троих определённо хороший потенциал, — хмыкает Чонсон, подходя к столу Сону, что подбирается весь и затаивает дыхание в ожидании. — Хорошая корочка, хотя с перцем слегка переборщили, учтите на будущее, он может гореть и отдавать неприятный вкус. Но в целом…выглядит, как с картинки. Сону хочет ляпнуть, что это Чонсон выглядит, как с картинки, даже когда пробует несчастный кусок стейка, прикрывая карие глаза. Но лишь следит за каждым движением, обкусывая губы и глубоко вдыхая. Хмурясь резко и непонимающе, потому что отчётливо начинает ощущать запах детской присыпки.       — Думаю, если вы продолжите посещать мои курсы, я наживу себе неплохих конкурентов, — усмехается Чонсон, подмигивая Сону и отходя назад. И это сбило бы Сону с ног, но он уже был сбит с них странным запахом, котоый от молодого мужчины со скрытой личной жизнью исходить не может. Или очень даже может, учитывая, что в самом деле никто о личной жизни Чонсона не знает ничего. Внезапная идея о том, чтобы пригласить Чонсона на свидание после курса, уже не кажется Сону такой уж хорошей, и он сникает, нехотя беря вилку и уходя к другим ребятам, чтобы попробовать их мясо. Конечно, Сону может и ошибаться, и так вполне может пахнуть какой-нибудь крем для лица или рук. Или Чонсон мог бы ехать в метро рядом с детьми. Но он точно знал какой косметикой Чонсон пользуется и на какой машине (своей) ездит, спасибо социальным сетям. Так что, карамельный домик его влюблённости кажется начинает идти трещинами.       — Что ж, давайте сделаем так, — вздыхает поглубже Чонсон, беря из сумки свой ежедневник. — Раз уж сегодня так плохо вышло, а вы всё же отложили свои дела и задержались, я приглашаю вас всех на ещё один мой курс, который сделаю внепланово ровно через неделю. Вторник в шесть всем подойдёт? Обещаю не задерживаться! — неловко смеётся он.       — Идеально, мистер Пак, — улыбается одна из девушек.       — Вы же разошлёте нам дополнительно напоминание? У меня память ни к чёрту, — усмехается мужчина рядом с Сону.       — Конечно же! Будет готовить ризотто и, если успеем, ещё раз сделаем по стейку, — улыбается Чонсон, записывая что-то в ежедневник. — Спасибо всем! И хорошей недели. Сейчас или никогда? Подумал бы Сону ещё десять минут назад. Но он лишь кивает, слабо улыбаясь в ответ, и собирая свои вещи, чтобы быстро одеться и ретироваться из студийной кухни, утопший в своих мыслях. Он был так влюблён, так окрылён, а теперь что? Все его светлые мысли были окутаны этим страным запахом детской присыпки и тонной сомнений. И, тяжко вздохнув, Сону резко разворачивается на пятках и отправляется к лифту, чтобы спуститься к парковке. В конце концов, даже, если Чонсон женат и с ребёнком, и просто откажет ему, Сону хотя бы попытался так? Он не будет сидеть, умирая в догадках, корить себя за то, что даже ничего не сделал. Он просто узнаёт всё сразу и успокоится. Ну, немножко, конечно, погрустить с черничными кексиками и вином, а потом успокоится и найдёт себе новую влюблённость. На парковке безлюдно и жутковато тихо, когда Сону спускается туда, но к его удаче, выхода на парковку лишь два и сама она не такая уж большая, так что поймать Чонсона ему не составит труда, есть лишь два пути: либо он поедет на том же лифте, что и Сону, либо на том, что находится в другом конце коридора, ровно напротив. И Сону бродит по пустынной бетонной коробке всего каких-то пару минут, прежде чем слышит звон лифта, а после и раскрывающиеся двери. за которыми появляется Чонсон с хмурым выражением лица и что-то печатающий в телефоне. И Сону тот ещё актёр, когда это нужно, а потому, он небрежно роняет ключи от квартиры на бетонный пол, привлекая к себе внимание, но сразу же поднимает их, чтобы не быть пойманным на маленькой лжи.       — О? Удачный стейк, — прыскает смешком Чонсон, подходя ближе.       — Ким Сону, вообще-то, — фырчит Сону, слегка краснея щеками. — Но да. И это тоже.       — Как вм занятие? — Чонсон правда не останавливается рядом с ним, чтобы мило поболтать. Вместо этого он продолжает идти и утягивает Сону за собой, вероятно к своей машине.       — О, всё прошло…слишком быстро.       — Да, прошу прощения. Обещаю, следующее будет куда дольше и лучше.       — С нетерпением буду ждать, — неловко улыбается Сону.       — Ваша машина где-то здесь? — оглядывается Чонсон, когда они уже подходят к ряду припаркованных.       — Да, там, — машет рукой Сону, — в другом конце. — Я как раз шёл к ней, но удачно увидел вас.       — Вы уронили ключи, — напоминает Чонсон, усмехаясь и сниамя блокировку с серой бмв. Сону бросает на машину короткий взгляд.       — Да, я…иногда бываю неуклюжиим.       — Явно не в готовке. С ней у вас всё хорошо. А вот со влюблённостями всё же не очень. Потому, что сквозь лобовое стекло Сону замечает детское кресло на пассажирском сидении, едав сдерживая разочарованный стон. Но тем не менее решается произнести, чтобы окончательно закрыть эту книгу под названием «Пак Чонсон — моя неудавшаяся влюблённость №…»       — Наверное, странный вопрос и вам такое предлагают каждый день, но, — пожимает он плечами, — не хотели бы поужинать на днях? Где-нибудь. Чонсон заметно теряется, но после его губы расплываются в самой очаровательной виноватой улыбке.       — Простите, Сону, — качает он головой. — Я бы правда с радостью, но неделя расписана почти поминутно. Но, может быть, как-нибудь.       — Да всё в порядке, — машет рукой Сону, глупо хихикая. — Как-нибудь. Однажды.       — Да, — Чонсон уходит спиной к своей машине, не сводя глаз с улыбки Сону. — До следующего вторника?       — До вторника, мистер Пак, — кивает Сону, едва сдерживая разочарование и натягивая улыбку шире.       — Можно просто Чонсон.       — Хорошо. Я запомню. Открывая дверь водительского, Чонсон взмахивает ладонью, прощаясь с Сону. И Сону делает то же, резко разврачиваясь на пятках и уносясь с горящим лицом и ушами в другой конец парковки, где, как сказал, якобы припаркована его машина. Конечно, у этого красивого и прелестного парня уже была семья и он был в ней счастлив. Конечно, он слишком вежлив. чтобы отказать в открытую, ведь Сону ещё должен прийти на его курс через неделю, а потому ответил размыто. И, конечно же, ему этих предложений поступает по сотне в день, и даже будь он сто раз свободен, с чего Сону взял, что именно на его ответят взаимностью? Он дожидается, пока машина Чонсона покинет парковку и с понурой головой выходит из укрытия, расстроенно шлёпая к одному из лифтов. Не всем нашим влюблённостям суждено сбываться, ведь так?              

🌿🧁

             И, раз уж всё эта котовасия с готовкой была начата только лишь ради Чонсона, Сону решает, что он вполне может не присутствовать на подаренном курсе во вторник. За ради чего? Грустных вздохов и разглядывания лица и тела, которое ему никогда не получить? Увольте, он этого вдоволь по телеку насмотрится, как только разложит вокруг тарелки с пиццей, ежевичными и черничными кексиками и двумя бутылками вина. Закутается в плед, включит подборку видео Чонсона и нагрустится вдоволь, мечтая о несбыточном. Он, к слову, однажды в интернете так и увидел: «жить без мечты невозможно, так что мечтать нужно обязательно о чём-то одном, что точно никогда не сбудется». Сону действует, прихлёбывая вина и откусывая пиццу. И игнорируя время, в которое должен был стоять в студии с повязанным фартуком. Звонок правда, который поступает с незнакомого номера спустя сорок минут, он игнорировать не в силах, потому что мелодия мешает смотреть очередное обучающее готовке видео.       — Ким Сону, — ворчит он в трубку. И едва не выплёвывает кусок кекса, слыша в ответ тихим урчащим голосом:       — У вас есть уважительная причина, Ким Сону? О, сколько раз он представлял этот голос в бесстыдных ситуациях…       — У…у меня…эээ…       — Вы опаздываете? — уточняет Чонсон. Сону отчётливо слышит на заднем плане негромкие голоса людей.       — Нет, — выдыхает он сокрушённо.       — Вы не придёте?       — Нет, простите.       — Так у вас есть уважительная причина? — он слышит в голосе Чонсона намёк на улыбку и так безбожно тает, соскальлзывая с диванных подушек вниз. — Потому, что, если да, то я мог бы сделать для вас исключение. И предоставить место в четверг. Там правда курс для продвинутых, но с вашим талантом…       — У меня завал! — тут же выкрикивает Сону, резко поднимаясь и проливая на себя вино. — Чёрт…       — Завал? Работа?       — Да. Я кондитер. Ку-у-ча заказов на всякие там тортики, кексики, — бубнит Сону, разглядывая пятно от белого вина, впитывающееся стремительно в его пижаму и немного одеяло.       — О! Кондитер? Серьёзно?! Сону, вы просто находка, вы знали?       — Я? — пятно от вина идёт к чёрту. Сону купит новую пижаму.       — Мне крайне необходимо научиться печь кексы. Любые, хоть самые простые. А все видео уроки посылают меня к чёрту и ничего не получается. Мне нужен профессионал, который последил бы за мной и сказал, что я делаю не так. Вы сможете мне помочь? И, если бы только у Чонсона в машине не оказалось детского кресла, Сону кричал бы «да! приезжайте прямо сейчас ко мне домой». Но он, кусая губы, бьёт себя мысленно по лбу за сопливость. И вздыхает, решая действовать как, всё-таки мало-мальски, профессионал в каком-то роде.       — Конечно, — нехотя улыбается он. — Когда вам было бы удобно?       — А вам было бы удобно посетить в четверг мой курс? — усмехается Чонсон в трубку. У Сону горят уши.       — Время?       — Шесть.       — Вполне.       — Тогда суббота, в три часа дня на вашей территории. Вам подойдёт?       — Я отдаю десерты на кейтеринг в два. Так что, лучше в четыре. Если вы не против.       — Идёт, — вновь слышится улыбка и облегчённый вздох. — Вы правда находка, Сону. Жду вас в четверг.       — Спасибо, Чонсон, — печально вздыхает Сону. — До четверга. И, едва только звонок заканчивается, позволяет себе всё же жалобно простонать, вскидывая голову к потолку.       — Вселенная, за что?! — кричит он, жмурясь и лупя ногами по дивану в приступе бешенства. Не позвони ему Чонсон и их пути разошлись бы, как в море корабли. Сону пострадал бы ещё с недельку, а после ушёл с головой в работу и всё забыл. Но что делать теперь, когда на неделе они умудрятся увидеться ещё дважды? Давать заднюю поздно да и как-то некрасиво. Сону залпом выпивает остатки вина в бокале и откидывается на диванные подушки. Ему просто нужно будет пережить эту неделю. И забыть всё, как самый страшно прекрасный сон в жизни. Но сможет ли он?              

🌿🧁

             Сону знает, что в этой жизни есть несколько вещей, от которых бесполезно бежать. Пуля, молния и дождь. Вечером четверга к ним прибавилась ещё одна: встреча с Пак Чонсоном в студийной кухне, ослепляющей белым цветом всё вокруг. И, вообще-то, уже тем же вечером после звонка, Сону понял, что в посещении курса он Чонсону мог и отказать, сославшись на работу. А вот на обучение по кексикам пригласить, из вежливости, конечно же. Но назвался груздем — полезай в кузов, и поэтому, Сону в мучениях, дёргая завязки от фартука, снова стоял самым последним в веренице кухонных островков, и ожидал появления Чонсона, что в этот раз опаздывал всего на пять пока что минут.       — Простите! — слышит он задыхающееся, как только дверь распахивается. — На парковке еле нашлось место. И готов расшибить себе доской для разделки лоб, потому что в самом деле? Как и зачем нужно приходить на курсы словно в модельное агенство? Сегодня чёрная рубашка Чонсона слегка открывала его ключицы и вид на тонкую золотую цепочку, контрастирующую со смуглой кожей, кожаный пояс идеально подчёркивал талию, а прямой крой брюк удлинял стройные ноги. Волосы его в этот раз не растрёпаны, а ровно уложены прядкой к прядке. Он же пришёл сюда готовить, а не проводить фотосессию, зачем так жестоко?       — Едва успел к вам, — усмехается Чонсон, вставая на своё место. — Представляете, оказывается, если решаешь выпустить свою книжку с собой на обложке, им мало скриншотов из видео. Им нужна целая фотосессия. По студии проходится одобрительное мычание, а Сону тяжко вздыхает. Вот тебе и ответ на вопрос, уж спасибо.       — Вообще, это секрет, — поджимает губы Чонсон и тут же прикладывает к ним палец. — Так что, чш, вы никому. Считайте это супер информацией только между нами всеми. Народ смеётся, а Сону не смешно совсем. Он планировал отсыхать от Чонсона, а не падать всё глубже в эту недосягаемую яму влюблённости и отчаяния. Чонсон же его сам туда буквально толкает всем собой.       — На сегодня у нас блюдо уровня выше новичков, но по-прежнему не особенно сложное. Кто знает, что такое Вителло Тоната? Сону отключается. Сразу, как только звучит вопрос, он делает вид, что не в этой Вселенной и вообще его в студии нет. Старается затеряться за высоким парнем по левую руку и очень жалеет, что не встал между кем-то, а с краю, где его всё же слишком хорошо видно. И как бы он ни старался, взгляд Чонсона с лёгкой улыбкой, нет-нет, да пробегается по нему. Пока они достают продукты, готовят стол, внимательно слушают и наблюдают. Сону считал, Чонсон смотрел на него больше двенадцати раз за семь минут. Это много. Для его влюблённого сердца тем более. В этот раз правда, увы, блюдо у него так идеально, как стейк, не получается. Соус слишком жидкий и горький, но Чонсон всё равно в своей вежливой манере говорит ему, что он мог бы исправить, чтобы вытянуть блюдо и сделать его идеальным. Что ему не хватило всего-ничего, но он всё равно молодец. Сону же, собирая свои вещи после курса, считает, что он молодец хотя бы в том, что не сбежал позорно в очередной раз, когда их взгляды столкнулись и карие глаза почти утопили его в себе, как пресловутое мясо в соусе его тарелки.       — Сону? — окликает его Чонсон, когда он уже собирается прошмыгнуть следом за кем-то в открытую дверь.       — Да? — с натянутой улыбкой оборачивается Сону, вынужденно останавливаясь.       — Суббота? В четыре?       — Да. Точно.       — А где? Вы не сказали место, — и снова эта уничтожающая мягкая улыбка. Сону не жилец этим вечером.       — Вообще, я готовлю дома, — неловко пожимает он плечами.       — Что, даже на целую свадьбу? — изумлённо распахивает глаза Чонсон.       — Мгм. У меня просто три духовых шкафа. И куча принадлежностей для выпечки. Арендовать место в наши дни дороговато. А я пока не на таком высоком уровне. «Я и на ваши курсы-то копил два месяца на кексиках,» — остаётся невысказанным.       — Неожиданно. Но тем более интересно. Так…мне приехать к вам? Скажете адрес?       — У меня сохранился ваш номер. Я лучше напишу, чтобы вы могли забить в навигатор точнее.       — Хорошая идея. Спасибо, Сону, что выручаете. И до субботы!       — До субботы, Чонсон. Сону улыбается, но как только закрывает за собой дверь, едва не вбивается в неё лбом. Пак Чонсон. Его великий краш. Краш, разбивший его сердце тем, что оказался занят по всем фронтам. Теперь приедет к нему домой через уже полтора дня и будет учиться готовить чёртовы кексы. Есть ли в этом мире справедливость и что это такое? Сону не знает.              

🌿🧁

             Зато прекрасно знает, как ощущается разочарование и обречённость в каждой клеточке его тела, когда вечером субботы он открывает дверь Чонсону. И видит в его руках переносную люльку с ребёнком.       — Привет? — виновато улыбается Чонсон. — Ты извини, мне совсем не с кем было её сегодня оставить. Наша няня внезапно заболела. А ещё как ощущается замешательство, вплетаясь в этот коктейль в грудной клетке и отдавая лёгкой тошнотой.       — А? — он растерянно хлопает ресницами, но пропускает Чонсона в квартиру.       — Она не помешает. Заснула в машине и проспит ещё добрых два часа, если сильно громких звуков не будет. К готовке привыкла и подавно, — прыскает смешком Чонсон, разуваясь. Но замечает непонимание на лице Сону и слегка приподнимает люльку. — Ей будет место в кухне?       — Да. Конечно, — отмирает Сону, кивая и провожая Чонсона вглубь квартиры за собой. Он убирает со стульев некоторые вещи и составляет два в один, чтобы люлька точно поместилась. Чонсон осторожно размещает её, проверяя со всех краёв и расслабленно выдыхает, снимая с себя пальто и оглядывая кухню.       — У тебя уютно. Хоть и маловато места для сотни кексов. Я ведь могу на «ты»?       — Да, вполне. А что касается кексов, пока одни остывают, готовятся другие, потом всё в коробки. И так партия за партией…это твой ребёнок? — прерывает свою речь Сону, тыча пальцем в, кажется, девочку, если исходить из розовой одёжки и одеяльца.       — О, — тут же спохватывается Чонсон. — Прости, ты же ничего не знаешь.       — Да, я думаю, вообще никто не знает, — бормочет Сону, поглядывая на малышку.       — Это…фактически — моя дочь, — нехотя признаётся Чонсон, складывая пальто в своих руках и тоже опуская взгляд на ребёнка. — А технически — это моя племянница. Её…моя сестра с мужем погибли несколько месяцев назад. Ей было всего несколько недель. И Сону правда, правда очень жутко будет стыдно чуть-чуть позже, но в данную секунду, он так рад этому стечению обстоятельств, что все его разрушенные карамельные замки начинают выстраиваться один за одним вновь. Ему жаль, правда жаль, он соболезнует. Позже даже может быть поплачет над тяжёлой судьбой малышки. Но прямо сейчас он непростительно рад, что всё-таки это не ребёнок Чонсона. Технически.       — И ты воспитываешь её один? — уточняет он, пока его замки ещё строятся. Ну, чтобы не так больно было разрушать их снова при случае.       — С няней, — поправляет Чонсон. — А так, да. Один. Не всегда удобно и приходится таскать её на съёмки, но думаю она уже привыкла. По крайней мере, уже не плачет от хлопушки, — усмехается он. Хлопушку в своей голове слышит Сону. Такую, с разноцветными и блестящими конфетти, яркую, красивую. Праздничную. Потому, что часть его, та что бесстыдная и безнравственная, празднует прямо сейчас открывшуюся перед ним возможность. Ведь может, у него всё же есть крохотный шанс? И пусть сотни людей приглашают Чонсона на свидания, но к кому из них и как часто он приходил домой? Привозил свою дочь? Кто вообще о ней знает? В интернете тишина, несмотря даже на то, что он возит её на съёмки!       — Как её зовут?       — Роузмари, — фырчит Чонсон, с любовью глядя на малышку.       — Особенная специя? — выдыхает Сону с лёгкой усмешкой, вспоминая слова Чонсона в первый день.       — Самая особенная, — вздыхает тот, поднимая на Сону тёплый взгляд. — Куда могу повесить пальто? И…у тебя случайно не будет вина? Я сегодня на такси, — его скулы слегка краснеют, и Сону готов верещать, видя это вблизи. — Не сочти за наглость, но почти рассчитывал пропустить с тобой по бокальчику во время готовки. И, есл бы Чонсон мог читать мысли Сону, он бы точно не подумал о своём предложении, как о наглом. А то и вовсе сбежал. Но, к счастью Сону, его постыдные мысли читать не умеет никто. А вот лёгкие, романтичные и кружевные, как занавески в его кухне, кажется, Чонсону открыты, как книга. Потому, что весь вечер, что они пытаются готовить, они тихо смеются, перебрасываются шутками и историями из жизни. Пьют вино, краснеют и слишком, слишком много друг друга невзначай и как бы случайно трогают. Потому, что сердце Сону, кажется, останавливается, когда, допивая вино в ожидании очередной партии пекущихся кексов и сидя напротив духовки прямо на полу, Чонсон тихонько предлагает ему увидеться снова на неделе. Вне кухонных стен и обучающих курсов. Один на один с ещё одной бутылкой вина в каком-нибудь тихом ресторанчике с самой вкусной пастой в городе? И, чтобы узнать ответ, Чонсону даже не приходится читать мысли Сону. Он просто смотрит в его глаза и тянется за первым поцелуем.