Лучший способ проведения дипломатических переговоров.

      Шестой предвестник Фатуи нервно стучал по столу пальцами, переводя взгляд то на старательно пытающуюся выглядеть серьёзной путешественницу, то на совершенно не волнующегося о нормах проведения переговоров одиннадцатого. Стол в самом дальнем углу бара выглядил бы почти уютно, если бы не этот рыжеволосый идиот, не способный хоть раз заткнуться и не произносить очередную шутку, и светловолосая наивная девочка, считающая, что переговоры могут изменить политику Снежной в отношении других стран.        — Что-то вы какие-то хмурые для людей, которые хотят поговорить о заключении мира, — подметил Тарталья, развалившись на стуле, который, казалось, вот-вот сломается от кульбитов, что делал на нём Чайлд.        — Говори за себя. Я здесь не ради мира, и вы оба должны понимать, что ничего не выйдет, — Скарамучча скривился. — Ни Монштадту, ни Ли Юэ нечего предложить Снежной в обмен на прекращение нашей политики.        — Экономика Снежной во многом зависит от торговли с Ли Юэ и её валюты, — весомо заметила Люмин. — Не говоря уже о поставках вина из Монштадта.        — Поверь мне, Люмин, меньше всего Снежной нужен алкоголь, — Тарталья подмигнул девушке, сидящей напротив. — Кстати, почему для выражения своей позиции на переговорах Ли Юэ и Монштадт выбрали именно тебя, а не кого-то более подкованного в делах страны? Почему не всеми любимый Моракс?        — Если вы не забыли, именно я победила в своё время Двалина и спасла Ли Юэ. Кстати я и тебе наподдала, Аякс, — девушка решила ответить вызовом на очевидный выпад в сторону её права сидеть за столом переговоров. Тарталья на мгновение смутился, но в следующую секунду принял своё обычное расслабленное выражение лица. Скарамучча не сдержал смешка: уж больно ему нравилось наблюдать как трещит по швам самолюбие одиннадцатого. — Можете считать моё появление здесь — гарантом мира.        — Не преувеличивай своё значение, девочка, — резко сменил выражение лица шестой. — Один маленький герой не может являться ничьим гарантом.       Обстановка за столом накалялась, это чувствовал каждый. Похоже, переговоры грозились закончится дракой. Вдруг Тарталья поставил графин прямо перед недоумевающими дипломатами и с коварной улыбкой расставил рюмки.        — Так и знал, что придётся воспользоваться этим способом. Иначе мы загрызём друг друга, — Чайлд встал и с гордым выражением лица уставился на удивленных коллег. — Что?        — Ты настолько идиот, что решил, что я буду пить с вами?! — не на шутку разозлился Скарамучча.        — Тарталья, это не смешно. Я не собиралась пить, — добавила девушка.        — Да ты просто не умеешь, — шестой предвестник высокомерно ухмыльнулся.        — Что?! Да я тебя перепью, мальчик! Спорим?!        — На что?        — На твою шляпу!        — Нет, ну ради шляпы я тоже в деле, — заметил Чайлд и хитро посмотел на слегка шокированного Скарамуччу.        — Это святое, так не честно! — вспылил шестой.        — Испугался, испугался! Маленький мальчик боится проиграть! — Люмин решила не сдерживать себя и, произнася эти фразы нараспев, дразнила Скарамуччу.       Шестой зарычал.        — Ладно, спорим, маленькое ничтожество! Но если выиграю я, то ты… ты…        — Что «я, я»?        — Оплачиваешь весь алкоголь, что мы выпьем!        — Договорились! Тарталья, разливай!

***

      За окном стремительно вечерело, бар пустел, но трое «дипломатов» не сходили со своих мест. Странным образом шляпа Скарамуччи успела перекочевать на голову Люмин, а Тарталья — перекочевать под стол.        — Нет, ну ты пнимаешь, эт не я ткой, моя жзнь просто бессмысленна, — подвывал Скарамучча. — Я бквально кукла, ты понимаешь?       Люмин кивнула, утерая слёзы.        — Ты такой хроший, — протянула она, обняв шестого предвестника. — Ты вбще, ты мо-ло-дец, пнимаешь? Ты вот… вот… ну, в общем, много что пережил, но все рвно хроший, пнимаешь?       Скарамучча многозначительно закивал.        — Ты, это, ну, в общем, оставь себе шляпу. Тебе идёт, а мне она не так с… сссс… сссильно нужна, — шестой отвернулся, чтобы Люмин не увидела, как тяжело ему расставаться со своей изюминкой.       Из-под стола раздался шум, и через пару секунд оттуда показалась голова Тартальи.        — А я, а я, вот знаете, я вот ингда шучу, но мне не смешно, пнимаете? Я как бы смеюсь, но мне плохо, — лицо одиннадцатого было помято как простынь влюблённых после первой брачной ночи. — А я, можт, не хчу веселиться, я хчу разрыдаться, но как будто больше не могу.       Люмин в ответ на его слова расплакалась пуще прежнего.        — А я, а я всё ищу моего брата, но… но не могу его найти. И с каждым днём теряю надежду. А мной только пльзуются, и пльзуются… Я не хочу быть героем! — воскликнула девушка.        — А чего мы… мы вообще ру-ругались? Кто-нибудь пмнит? — вдруг спросил Скарамучча.        — Не… не знаю, но теперь двайте будем друзьями, — произнесла Люмин.        — Да! — воскликнул шестой.        — Звучит как тост… — произнёс Тарталья и потянулся за четвёртым графином.

***

       — В смысле «кончился алкоголь»?! — прокричал шокированный Венти у бара.        — Ну, вот так, — пожал плечами бармен. — Тут переговоры были у Снежной.