Прикосновения

Виктор почти всегда держит достаточно большую дистанцию, замечает Джейс. Джейс не понимает, как у того это получается, но ощущает он некую пропасть между ними. По возможности Виктор избегает рукопожатий. Старается ничего не брать из чужих рук, только со стола. В отличии от других знакомых Джейса, при общении с которыми происходит огромное многообразие телесных контактов, Виктор предпочитает сохранять между ними дистанцию, практически никогда не принимая участия в ответном похлопывании по плечу либо же остальных подбадривающих жестов, влекущих за собой тактильный контакт. Вокруг него — будто силовое поле, невидимый купол отстраненности, сквозь который никто не в состоянии пробиться. Отчаянье, одиноко закольцованное на самом себе. Он думает, что Джейс не обращает на это внимания, не замечает, не ощущает. Принося кофе, он всегда не протягивает кружку, а ставит её на стол. Даже в относительно небольшой мастерской он держится от Виктора на почтительном расстоянии, чтобы ненароком не задеть его плечом. День за днём, иногда даже сутками Джейс держит дистанцию, не придвигаясь ближе, не позволяя себе лишнего. Он маскирует это под пренебрежение и тщательно заметает следы подколками. Виктор ведётся. Личное пространство Виктора — зона комфорта с понятными правилами. Единственные моменты, когда Виктор всё же идёт на контакт — это ощущение восторга и гордости, когда они продвигаются дальше в исследованиях с хекстеком. В эти моменты он отпускает себя, свою гордость, отстраненность, не намного, ведь тот всего лишь позволяет себе некую вольность, дотрагиваясь до спины или плеча своего напарника. Как раз таки в те же самые моменты по коже Джейса пробегает слабо ощутимый электрический ток, заставляя его на пару секунд задержать дыхание. Джейс, обычно чересчур тактильный, сдерживает свои порывы ради комфорта Виктора, ведь замечал несколько раз тень недовольства, а иногда даже отвращения, когда Виктору дарили нежеланные им прикосновения. В мастерской Джейс старается оставаться до последнего, пока не вырубит, потому что не хочется оставлять Виктора одного, потому что Виктор, если останется один, снова потеряет счет во времени и просидит за исследованиями до самого утра. Джейс смотрит на точеный профиль Виктора, на движение изящных кистей рук. Джейс, кажись, изучил Виктора всего, все эмоции, жесты, от корки до корки. Виктор часто трёт костяшками подбородок и губы, когда нервничает. Иногда он грызёт ногти. Виктор думает что это незаметно, Джейс же порой замечает только это. Исследовательская чуйка заточена подмечать детали, замечать, конспектировать, запоминать. Ему нравится фокусироваться на мелочах, рассматривать их. Ему нравятся руки Виктора. Кто-то другой, возможно, сказал бы, что у него фетиш. Наверное, даже к лучшему, что Виктор настолько ревностно оберегает своё личное пространство. Это не ещё одна задачка, которую нужно решить, это не ещё одно творение, которое нужно создать по велению совета. Это нечто, для чего Джейс никогда не был предназначен, и ему тоже стоит держать свои желания при себе, язык — за зубами, а руки — в карманах.

***

— Прекрати это, — тихий голос Виктора выводит Джейса из некоего ступора. — Что именно? — пытаясь вникнуть, что же от него хочет напарник, уточняет Джейс — Пялиться. Я что-то не то пишу или стою не так? Ты уже минут десять сверлишь мою спину взглядом,— Виктор повернул голову, стоя в пол оборота спиной к Джейсу и опустив руку с мелом. — Ты… — ощущая как теплеют щеки, Джейс смущенно опустил взгляд в свой блокнот, который все это время находился у того на коленях. — Что бы там ни было, не делай так больше пожалуйста, это порядком отвлекает, — все таки повернувшись к Джейсу лицом и бросив на того мягкий взгляд, Виктор, дождавшись согласного кивка от напарника, повернулся обратно к формулам. На улице уже ранний вечер и, думает Джейс, пора бы уже заканчивать на сегодня. Все таки они почти без перерыва работали всю неделю, в воскресенье можно и пораньше закончить. Виктор устал — Джейс замечает это по немного дерганным движениям руки, держащей мел, да и по остальным жестам. Джейс не может перестать смотреть даже зная, что Виктор скорее всего ощущает его взгляд. Но если Виктор и чувствует какой-либо дискомфорт, то на этот раз стойко его выдерживает, воздерживаясь от комментариев. Они с Джейсом работают тут с рассвета, и если Талис отлучался на пару часов, то Виктор сидел за формулами целый день не отрываясь. За это время он выпил только одну чашку кофе, и когда Джейс предложил заканчивать на сегодня, Виктор упрямо отказался. — Вик, ты устал, — Джейс отложил свои записи, собираясь навести подобие порядка на рабочем столе, — мы торчали тут всю неделю практически не вылезая, тем более сегодня выходной, я считаю что мы заслужили отдых. — Не могу, осталось совсем немного, — отрицательно качает головой Виктор. Джейс ещё никогда не встречал человека, которого одновременно так просто и так сложно понять. — Нет проблем, — нарочито бесцветно говорит он, — когда ты скончаешься от переутомления, я даже могилу твою посещать не буду. — Думал, ты нацарапаешь «Я же говорил» на моей могильной плите, — Виктор насмешливо фыркает. — Может быть. Я ещё не решил, — за окном стремительно темнеет, и Джейс смотрит как на небе одна за одной загораются звезды. — Когда я умру, ты будешь скучать по мне, — Виктор все же откладывает мел, стряхивая мелкие частицы с пальцев, и решает, что Джейс прав, им нужно отдохнуть. Это звучит как поддразнивание, как шутка, и всё же где-то глубоко в тоне голоса угадывается что-то ещё. Какая-то вопросительная, пропитанная надеждой нотка, которую было бы очень легко пропустить мимо ушей, но Джейс слишком внимателен ко всему, что относится к Виктору. Джейс хмыкает, заранее зная, что не скажет. — Ты льстишь себе, Виктор, — на губах кривая усмешка, потому что.. ..это ложь. Конечно же, он будет скучать.

***

— Господи, Джейс, ты — самое жалкое зрелище на свете, — говорит Кейтлин. — Устроил тут многосерийную мелодраму. Сам знаешь, я терпеть их не могу. Джейс досадно фыркает в ответ. — Так закрой глаза и не смотри, Кейт. Я же молчал, когда ты целый месяц ходила с грустным лицом из-за ссоры с этой твоей девчонкой. Как насчет дружеской солидарности? — Джейс звучит слегка удрученно, но на его губах проскальзывает тень улыбки, когда он замечает что немного задел подругу. — Как насчет взять яйца в кулак и сделать хоть что-нибудь? — Кейтлин решила пропустить мимо ушей подколку друга, все пытаясь добиться от него каких либо действий. — Да, мам. Слушаюсь, мам. Иди погуляй, а, — Джейс, закатив глаза, тянется к отложенным чертежам, намереваясь закончить беседу. — Я-то пойду, а вот ты без моей помощи и дальше будешь мяться, как пятиклассница, — тяжело вздохнув, Кейтлин запрыгнула на подоконник, усаживаясь поудобней. — Да ты… — Джейс опешил от такой наглости, хотя ему за все годы дружбы с этой девушкой стоило бы уже привыкнуть. — Спешите присесть, мистер Талис, а то все места разберут, — спрыгнув со своего места и театрально поклонившись, девушка выходит из мастерской. — Привет Виктор, — встретившись на пороге с напарником своего друга, девушка обернувшись лицом к Джейсу и подбадривающе подмигнула, скрываясь в коридоре. Виктор думает, что ему нравится Кейтлин Кирамман. Она не особо дружелюбна с ним, но при этом не особо вежлива со всеми остальными, и в этом есть искренность — рядом с ней Виктор чувствует себя здоровым. Она всегда здоровается с ним, не пытаясь дотронуться хоть до руки. И на том спасибо.

***

— Вик, тебе надо обработать раны, — Виктор слегка покалечился, когда в очередной раз заснув за столом, из-за неудачной позы упал со стула. — До свадьбы заживет, — говорил это Виктор все еще лежа на полу, распластавшись на нем звездой. — Я настаиваю, — Джейс подошел к нему протягивая руку и на всякий случай в другой держа трость Виктора, если тот вдруг не захочет принимать помощь в виде человеческой руки. — А что ты сделаешь, если я не соглашусь? Привяжешь к батарее и поиграешь в доброго доктора? — все еще не сдвигаясь с места спрашивает Виктор с усмешкой на губах. — Если это будет необходимо, — тихо радуясь тому, что Виктор вложил свою руку в его, все же обходясь без трости, и аккуратно поднимая того, проговорил Джейс. Внимательный взгляд Джейса сразу выхватывает стесанные коленки, пару царапин на щеке и непонятно откуда взявшуюся разбитую губу. Ничего, что всерьёз угрожало бы жизни, но Джейс кажись замечает еще тонкую струйку крови, слегка запекшуюся на виске. Талис не досмотрел — оттого это чудо и покалечилось, еще отделалось малой кровью, с такими проблемами со спиной упасть и ребра не сломать — везунчиком быть надо. — Зачем вообще так себя изводить, — Джейс недовольно качает головой. — Прогресс требует жертв, — Виктор исподлобья бросил слегка виноватый взгляд. Джейс хмурится, поджимая губы. — Давай хоть обработаю тебе все, и голову тебе помоем, — помогая Виктору добраться до ванной комнаты, Джейс прикидывал в уме, вспоминая, где у них может быть аптечка. — Да ладно, кусок мяса из морозилки только что обнял меня и назвал мамой. — Просто дай мне тебя подлечить, — с хмурым лицом Джейс встаёт на ноги после того как усадил Виктора на бортик ванны, — раз уж ты сам не хочешь это делать, то поиграем в больничку. От твоего поведения зависит добрым будет доктор или злым. Всего на секунду Виктор выглядит растерянным, но затем прячется за напускным спокойствием. Найдя чистые полотенца, Джейс промокает край ткани в чистую воду. Виктор морщится от ощущения мокрой ткани, когда Джейс касается его лица влажной тканью, вытирая кровь. — Я могу сам, — неуверенным голосом Виктор пытается вернуть самообладание. Ведь дистанция между ними значительно сократилась. — Сиди уже. Сам он может, — Джейс делает вид что не замечает состояние напарника. Виктор закатывает глаза, но остаётся на месте. Проходит пара секунд, и он вздыхает, молча подаваясь вперёд. Джейс действует аккуратно — следит за тем, чтобы между ними всегда оставалась ткань полотенца. Он помнит о границах. Прикосновения — это за рамками допустимого. На лице Виктора больше нет крови. Джейс тянется к его руке, и Виктор… позволяет ему, не отстраняется. Кожа тёплая. Ссадины обрамляет жёлтое крошево лимфы. Хорошо что хоть заноз нет, пол ведь деревянный. Джейс на автомате стирает полотенцем остатки крови. Он пытается уговорить себя, что этот жест, эта близость ничего для него не значат. Несмотря на бережность, с которой Джейс промывает ссадину, она снова начинает кровоточить. Пожалуй, стоило бы найти бинты. Но для этого придётся выйти из комнаты, из душной удавки интимности, которая захлестывает их обоих, а потому Джейсу плевать. Он подаётся вперёд и, поднеся руку Виктора к лицу, не задумываясь что в такой ситуации предпримет Виктор, жадно проходится влажным языком по его сбитым костяшкам. Виктор в ответ напрягается всем телом. — Эй, что… — сипло начинает он, но осекается, перехватывает дыхание. — Что ты делаешь?.. Виктор в шоке. Он так удивлён, что даже не пытается ничего скрыть за своей выдержкой. Зона комфорта давно пройдена. — Слюна лучший антисептик, правда? Тут всё равно нет ничего подходящего, — невозмутимо говорит Джейс, второй раз проводя языком по ранкам на костяшках Виктора. Виктор смотрит на его губы. — И тебе в голову не пришло ничего лучше, кроме как облизать меня? — в голосе проскакивает хрипотца. — Просто прекрасная идея. Виктор пожимает плечом, не отводя завороженного взгляда. У него расширенные зрачки и учащенный пульс, похожий на стук метронома. Джейс хмыкает. Выдержав паузу, он спрашивает: — Я могу продолжить? — Да, — Виктор тяжело сглатывает, — да, давай. Джейс плашмя прижимает язык к его ссадинам, легко массирует их круговыми движениями. От костяшек он переходит к кистям рук, не жалея слюны, отдавая всего себя текущей задаче. Затем он по очереди вбирает в рот каждый палец, легко царапая их зубами. Джейс чувствует на губах каждый порез, каждый участок повреждённой кожи. Закончив с одной рукой, Джейс принимается за вторую. Виктор не пытается его остановить. Он не говорит ни слова, только тяжело дышит, и Талис ощущает бешеное биение пульса, когда большим пальцем прижимается к его запястью. Джейс напоследок трётся подбородком о чужие костяшки и поднимает взгляд. Виктор смотрит на него так, что становится горячо внутри. Забытое полотенце валяется где-то на полу между ними. Никто не торопится нарушать тишину. Наверняка Виктор думает, что Джейс сделал с ним всё, что хотел. Джейс ещё даже не начинал. Улыбаясь едва заметной улыбкой, он невозмутимо замечает: — У тебя разбита губа, — растягивая губы в едва заметной улыбке говорит Джейс. Виктор рвано вздыхает и это почти похоже на стон. — Ну и чего же ты ждёшь? — с вызовом говорит он, подставляя лицо. Джейс обхватывает его голову руками и притягивает к себе. Все барьеры между ними стерты.