Причина девичьих слёз

Николай ухмылялся, смотря на чашку с чаем. Пить не хотелось совсем, как и всё остальное: как давно он вообще ел? Несколько дней в голове крутятся мысли только о том, что к нему приедет Мокривский и они обсудят разоблачение. Какого чёрта Рома вообще согласился ехать, Коля не знает, но раз он будет здесь, вживую, прямо перед ним, он сможет узнать почему на все просьбы не выкладывать это разоблачение Рома ответил отказом. В дверь постучали и улыбка стала ещё шире. Подойдя к двери, он её отворил и посмотрел на Романа. Пригласив его войти, они прошли в комнату Амины. Резко в голове проскочила мысль о том, что обсуждать уже не имеет смысла - разоблачение уже посмотрели все, кому не лень (помимо просмотра этого видео, все решили, что лучше не водиться с таким, как он и отвернулись. Бросили в самый трудный период его жизни). Если обсуждать не имеет смысла, то что делать? Голос в голове шепчет о том, что все обидчики должны заплатить. Сегодня у Амины были дела и её не будет до вечера, поэтому Николай мог оторваться по полной. Парень сел в стримерское кресло и начав задорно покручиваться на нём из стороны в сторону, не сводил взгляда с Ромы. Тот стоял как вкопанный возле двери. – Бро, присаживайся, не стой столбом, – Рому бесило это покручивание на кресле, эта улыбка и это помещение. Сев на край кровати Амины, он хмуро посмотрел на Колю. – Давай по-быстрому, итак... – начал было Мокривский, но Николай его перебил. – Нам некуда спешить. Николай медленно поднялся с кресла и сел рядом с собеседником. Тот говорил что-то о том, что разоблачение было необходимо, так как его поступок был полнейшим пиздецом и об этом нельзя было молчать. Однако все эти слова для Коли теперь не имеют значения. Положив ладонь на колено Ромы, он сжал пальцы и посмотрел ему прямо в глаза. Пока Рома не знал как реагировать и что делать в данной ситуации, Николай воспользовался уязвимостью парня и повалил его на кровать, закрывая ему рот ладонью. Нависнув над его ухом, тот прошептал: – Просто не кричи, либо будет хуже. Некоглай достал веревку из кармана и связал руки Роме. Тот до сих пор не издал ни звука, пораженный тем, что сейчас с ним происходит. В одно мгновение Мокривский стоял раком, а штаны стягивал с него Коля. В конечно счёте парень подал голос: – Че ты, блять, творишь, гондон?! – он ужаснулся, когда понял, что сейчас всё происходит серьёзно - он почувствовал как его анус массирует Коля. Начав предпринимать попытки отбиться, Рома начал брыкаться, но Николай не давал ему освободиться. – Значит без смазки, бро. Ты сам сделал выбор. – Коля понимал, что и ему будет невыносимо больно, но такова цена мести. Николай разделся и пристроился сзади, размазывая натуральную смазку. Плюнув, он размазал головкой члена и свою слюну по анусу - совсем на сухую будет слишком, даже для него. Надавливая головкой на анус, Коля медленно начал проникать внутрь. Было ещё больнее, чем он ожидал, поэтому из его уст послышалось шипение. А вот Мокривский начал кричать, истошно и ужасно громко, из-за чего Коле пришлось вжать его голову в подушку и хоть немного заглушить крики. Никакого удовольствия, лишь месть и только. Двигаться всё ещё было трудно и больно, но со временем кровь стала заменой смазки. После этого крики Ромы сменились на хрипы. – Ну уж нет, не молчи, скажи хоть что-нибудь, – издевался Коля. Он уверен, что теперь парень не сможет говорить. Однако снизу донеслось тихое и хриплое: - Ебаный пидорас... – Осуждаю! – Николай с силой ударил по заднице Рому. У него не было сил даже кричать. Какая жалость, подумал бы Коля. Перевернув парня на спину, Некоглай увидел залитое слезами лицо и застывшую гримасу боли. Рома уже не предпринимал никаких попыток освободиться, так как понял, что это гиблое дело. – Смотри мне в глаза! – парень схватил Мокривского за волосы настолько сильно, насколько мог. Взгляд Коли опустился на член Ромы и тот с отвращением отвёл взгляд. Он не был падким на мальчиком, никогда, даже если и были какие-то чувства, то это была лишь привязанность. Он не мог признать того, что может любить людей своего пола. – Я буду так резок только при одном условии. Я задаю вопрос, а ты мне отвечаешь. Идёт? – как и ожидал Коля, ответа не последовало, из-за чего он двинул бёдрами и проникнул глубже. Рома захрипел, но после ответил: – Д-да! Идёт, только прекрати! Движения стали размеренными и не такими резкими, как были до этого. Неприятный хлюпающий звук от крови отвращал, но нужно было продолжать, нужно наказать обидчика. – Кто побил рекорд на твиче? Кто? Скажи мне! – Мокривский проморгал слезы и увидел как в ответ на него смотрят глаза полные безумия. Раз он хочет это от него услышать, то пусть услышит. – Т-ты... – Ник! Скажи мне ник! – Н-некогла-а-ай... Теперь Некоглай будто и не моргал, а просто уставился на Рому. Он даже перестал двигаться в нём. Резко наклонившись, он прошипел ему: – Да, скажи мне эту цифру... – Пятьс-сот... т-ты-ысяч... Николай вышел из Ромы и даже не вытерев член от крови, надел нижнее белье. Он вновь бросил свой безумный взгляд и процедил: – Если ты кому-то об этом расскажешь, то я прострелю тебе колени. Всё ясно? Через несколько дней Некоглай скажет на стриме, что изменил Амине. Но никто так и не узнал с кем.