Отпечатки

Что-то теплое дотрагивается до щеки и с тихим чмоком отстраняется. Ваня резко отдергивается, с осуждающим недоумением пропускает секунду взглядом, вытирает рукавом щеку и яростно шипит на довольного Серёжу. Личное пространство нарушалось постоянно, но привыкнуть к этому не удавалось никак. Ваня косится в сторону, чат периодически пестрит сердцами. Никакой поддержки. Серёжа нагло и бестактно навязывал свое желание... Какое? Встречаться? Получить внимание? Ваня не понимал, зачем все это, но когда рофл выходил за грань, его спасало своеобразное стоп-слово. Шутки шутками, а стрим всё-таки смотрит немало людей. С Жожо было весело. Местами он напоминал ребенка, местами шутил настолько пошло, что в глазах темнело, или Ваня просто не понимал. Или не хотел понимать. Зависело от ситуации. Но аудитория ценила «не дружбу». Чем-то цепляли забавные попытки Серёжи подкатить. Или реакция самого Вани? В любом случае появлялось все больше артов с подтекстом, эдитов с теми самыми моментами. Это было интересно. Хотя порой Сережа умел удивить. Без камер и при должном настроении с ним было достаточно приятно общаться. Не было странных подкатов, двусмысленных намеков и цепких насильных объятий. Наверное, фанаты бы назвали такого Жожо «не в настроении». Какие-то особенное спокойствие и слабая привязанность чувствовались тогда, Ваня ценил эти моменты. Серёжа как будто был искренний. Немного. А такое хотелось помнить. В то время как острые моменты на стримах хотелось забыть как можно скорее. «Когда-нибудь ему надоест этот цирк» — подумал Ваня.

—

«О чем они говорили? Кто-нибудь помнит?» — Ваня вглядывается в чат в надежде получить помощь. Вопрос застал его врасплох. Не скрывая, что его отвлёк Жожо, Ваня оправдывается, подавляя предательскую красноту. И ведь Сережа говорил не с ним. Профиль лица и цвет волос приковывали все внимание. И как другие не замечали эти перемены? Волосы на Роллтон похожи, так ещё и к толстовке подходят. «Дипинс залип» — гласит чей-то комментарий. Ваня непроизвольно улыбается, но уже как-то тускло, улыбка кажется неестественной и он быстро стирает ее с лица. Его привязали и отпустили. Веревки впивались в кожу, напоминая о принадлежности, но инициатор молчал. Жожо замкнулся, доводя до автоматизма обычные вещи. Ваня горел. Постепенно выжигая себя. Дрожь от прикосновений. Частый румянец, обкусанный контур губ. Чресчур высокая активность на стримах, чресчур искренняя улыбка. И полное непонимание с той стороны. «Сереж. Ну скажи, правда, что ты ко мне чувствуешь?» — Ваня улыбается, такие вопросы его больше не пугают. Более того, он до одури хочет знать правду, чтобы наконец решить эту подвешенную ситуацию. Что-то внутри тихо скреблось, прося поговорить как можно скорее. Механические касания без чувств. Больные объятия, от которых веяло больше жестокостью, чем игрой. Инициатива гасла на глазах, и уже Ваня поддевал Жожо, желая увидеть те эмоции. «Не знаю» — просто отвечает Сережа, помешивая ложкой чай. «Правда, не знаю. Затянулось это у нас с тобой, Вань. Сам не понимаю себя» Ваня ощутимо дёргается, автоматически поправляет челку. Руки ледяные, понемногу колотит дрожь. Перегорел? Горел ли? Много времени прошло. Ему правда казалось все происходящее не более чем игрой. Каждое признание в любви воспринималось со смехом. Жожо недоговаривал, Ваня не спрашивал. Каково ему было тогда? «Но... Нравился тебе я хоть?» «Наверное» — просто отвечает Сережа. Ваня недоверчиво поднимает голову, сталкиваясь с чужим вопросом. Жадно ища во взгляде что-то, он натыкается на подавленную усталость. Смирение и отголосок разочарования. «С твича-то не уйдешь?» — вопрос вырывается сам собой. Серёжа распахивает глаза в удивлении. «Откуда ты?..» Ваня тихо встаёт, подсаживается к Серёже. Обвивая за талию, прижимается. Внутри все переворачивается, стук сердца отдается в горле, как будто по разлитому керосину пламя окольцовывает сознание. Пытается помочь. Поддержать. Серёжа шумно выдыхает, пытаясь отпустить себя. «Не знаю» — тихо шелестит голос.