Дорога добра

      Новый день, восходящее солнце вновь озаряет своими лучами небольшие панельные дома в незаурядном городке, который начинает оживать после очередной долгой ночи. На часах 6:00. В это раннее время улицы города наполняются собачниками, спозаранку прогуливающихся со своими собаками, ни о чём не задумавшимися прохожими, которые решили выйти на прогулку или на раннюю пробежку, бабушками, которые как свет не заря спешат на остановки к первым автобусам, дабы поехать в неизвестном никому направлении, а вместе с ними кто-то не спеша идёт на работу, как, например, Воспитатель детского сада "Солнца и Луны", местного развлекательного комплекса Freddy Fazbear's Mega Pizzaplex. Ещё не до конца проснувшийся парень в чёрных шортах и лёгкой белой ветровке, которую на двое делила лямка черной сумки почтальонки, что легонько билась об то и дело зевавшего Санрайза, который плёлся по тротуару к уже видневшийся вдалеке остановке, попутно задумываясь о том, чем можно занять детей на весь предстоящий день. Раньше эта задача не представляла из себя ничего сложного: детки с радостью играли как сами по себе, так и с воспитателем, который каждый день предлагал им сыграть во что-то новое, однако, всё кардинально изменилось после случая трёх дневной давности, после которого эта задача с каждым днём становится сложнее. Именно три дня назад группе детей и воспитателю повезло столкнуться со звёздами комплекса, с той самой знаменитой четвёркой, и, очевидно, это оставило после себя ряд ярких впечатлений у детей. После этой стычки по саду быстро передалась информация об их встрече и обещании, данной четвёркой, от тех детей, что присутствовали в тот момент, к новоприбывшим постояшкам и не постояшкам, которые отсутствовали в тот день по личным обстоятельствам. Из-за этого случая теперь большинство детей волнует лишь скорая встреча с четвёркой, которую она им пообещала, тем самым организовав в саду атмосферу непрерывного ожидания и вечных вопросов, адресованных в сторону воспитателя, о том, когда же они увидятся с четвёркой вновь. И теперь каждый день после того случая Санрайзу приходится придумывать различные оправдания и отговорки по поводу того, когда же дети смогут увидеться с их любимой группой, дабы не огорчить детей и не сделать в саду атмосферу вечной обиды на воспитателя, ведь тем, кто изначально сказал, что они ещё обязательно поболтают с четвёркой, сделав тем самым намёк на то, что они точно вновь увидятся, был сам Санрайз, который в тот момент сболтнул, не подумав о том, к чему это может привести, и который же сам от этого теперь мучается, ведь отвлечь детей от этой темы крайне сложно, а просто наплевать не получится, ведь его задача развлекать детей, а не разочаровывать их. Такому начальство явно не обрадуется, когда получит двести пятьдесят тысяч тонн жалоб от состоятельных родителей детей по поводу некомпетентности их сотрудника, который наплёл их детям кучу всего, а теперь и отвечать за сказанное не желает, и тут уже может пострадать не только зарплата Санрайза, но и в принципе под риск встаёт его рабочая должность, ведь каким бы замечательным сотрудником он не казался в глазах директора, если он не будет справляться со своей первоначальной задачей и получит столько нелестных отзывов в свою сторону, ему ничего не останется, кроме как писать заявление об увольнении по собственному желанию под давлением начальства даже с учетом, что замену ему найти будет непросто, как ранее говорилось. Чтобы этого не допустить, перед Санрайзом стояла крайне непростая задача.       Он и сам был без понятия, правду ли тогда говорили участники группы, или же они просто вошли в положение и красиво ему подыграли, поэтому смогут ли дети увидеться с четвёркой он и впрямь знать не знал, в следствии чего на сегодняшний день перед ним стояла следующая задача: разузнать о том, в самом деле ли четвёрка планирует вновь встретиться с детьми? Но вот планировалось вытаскивать эту информацию не из самих четверых участников группы, которых весьма непросто выловить с учётом графика работы Санрайза, так и в придачу на доступной ему территории, ведь, отнюдь, не всем сотрудникам положен пропуск за кулисы или в личные гримёрки звёзд. Это всё и составляло главную проблему – воспитатель попросту не мог заявиться к ним ни с того ни с сего. Попытки выловить компанию на вторые сутки после образования всей этой шумихи не увенчались успехом: ни во время обеденного перерыва, ни вечером, когда их смены уже подошли к концу. Дальнейшие такие попытки могли бы продолжаться неделями, которых у Санрайза не было в силу того, насколько дети бывают крайне нетерпеливыми существами.       Таким образом и было принято решение, что вместо бесполезных попыток выловить четвёрку, наиболее эффективным решением будет разузнать всё непосредственно у начальства, прояснив им всю образовавшуюся ситуацию, которое проблем со связью явно не имело. Конечно, были некие сомнения в том, что ради него четвёрку отвлекут от гораздо более важных дел, но и им же от этого будет хуже, так что попытаться всё же стоило.       С таким вот планом на день всё ещё зевавший Санрайз уже как 5 минут стоял у автобусной остановки, ожидая автобуса, чтобы доехать до своего места работы. Несмотря на приличную зарплату, которую он получал, работая в саду, возможность позволить себе личное авто или ежедневно тратиться на такси не представлялась быть реализованной, отчего и приходилось вставать пораньше, чтобы не пропустить автобуса, который частенько приезжал раньше времени, указанного на табло расписания. Знал он это по своему горькому опыту.       Вот и в этот раз автобус приехал раньше заявленного времени, остановившись на остановке и начиная впускать сонных, вялых людей внутрь, в чьих рядах болтался и Санрайз, которому предстояло проехать неблизкий путь от места своего нахождения до комплекса, который находился почти в центре их города, в свою очередь, как Санрайз жил почти на окраине, из-за чего времени на дорогу занимало в среднем около 40-50 минут на автобусе, а пешком и все два часа. Тем не менее это было не очень большой проблемой: за это время Санрайз вполне досыпал необходимый остаток и даже умудрялся перекусывать наспех чем-то приготовленным, чтобы не оставаться голодным ближайшие два часа в ожидании завтрака, который наступал как для него, так и для оставшихся на ночь детей в 8:30 утра. В целом система питания в саду была крайне удобна: завтрак, обед, ужин и полдник, который предоставлялся на постоянной основе как воспитателю, так и детям, чьи родители официально записали детей в сад при комплексе, но не обделяя при этом обычных посетителей, принимая детей утром с 8:00 до 13:00 и с 15:00 до самого закрытия. Предоставлялась возможность приобрести в лобби сада талончик на кормление ребёнка в указанный период времени, благодаря чему большинство родителей могло не беспокоиться о том, что их чадо останется голодным. Данной возможностью пользовалось большинство посетителей, которые решались оставить своего ребёнка в саду, из-за чего комплекс не только получал дополнительную прибыль, но и не обделял обычных детей, которые не были официально записаны в их сад.       Тронувшийся автобус встряхнул людей, заставив тем самым вновь выйти из своих мыслей уже успевшего устроиться на одном из сидений около окна Санрайза, который, немного потянувшись, принялся доставать из кармана ветровки проводные наушники, которыми в последствии подключил к телефону, затыкая свои уши и начав доставать из сумки, которая аккуратно лежала у него на коленях, небольшой контейнер, открыв который можно было увидеть приготовленные со вчерашнего дня оладья, что были такими же помятыми и раскисшими, как и их обладатель, хотя только вчера они были подобны солнцу: горячи и круглы, их тёплый оттенок придавал гармонию в душе. Сейчас же они выглядели чуть поскромнее, чем вчера, ведь по глупости убрав их ещё горячими в холодильник, Санрайз даже не подозревал, во что они превратятся к утру. Взглянуть на них без жалости было донельзя трудно, однако, и голодным оставаться не было желания, поэтому, особо не привередничая и включив музыку на смартфоне, уже давно не стесняясь своих попутчиков, Санрайз приступил к своей утренней трапезе перед предстоящим тяжёлым рабочим днём, попутно смотря на всё ещё поднимающееся издали солнце, которое начинало освещать своим светом самые укромные уголки, до которых ранее оно не доставало. Под такую спокойную атмосферу автобус продолжал медленно ехать по своему незамирённому маршруту, останавливаясь вновь и вновь на встречавшихся в пути остановках.       Звон будильника разнёсся по салону и вибрирующий в кармане ветровки телефон, вот уже второй раз за день, будит своего владельца, задремавшего после своего небольшого завтрака, заставляя его с неохотой поёжиться, но в конечном счёте проснуться и выключить трезвонящий будильник в своём кармане, тем самым заставив обратить внимание на электронное табло в уже полупустом автобусе, на котором виднелась остановка Санрайза, который уже подготавливался к выходу из ранее душного транспорта, даже несмотря на такую рань, в начале его пути была уйма желающих поехать куда-то в этот день с утра пораньше, из-за чего создавалась непереносимая духота в этот летний период. Через пару минут уже недавно нагретое место у окна опустело, а человек, ранее сидевший на нём, выходит из остановившегося на остановке автобуса, начиная не спеша разминать свои затёкшие ноги и уже направляясь по направлению к развлекательному комплексу Freddy Fazbear's Mega Pizzaplex, который совсем скоро откроет свои двери и начнёт принимать своих первых за этот день посетителей. Не спеша идущий Санрайз дошёл по проложенному тротуару вдоль парковки, на которой уже стояло несколько машин, дойдя тем самым до электронной проходной, которая находилась за небольшой дверью сбоку от основного входа в центр комплекса, представляющую из себя некий чёрный вход и выход для сотрудников, проход через который мог осуществляться только по специальному пропуску. Открыв дверь, Санрайз приложил заранее подготовленный пропуск из своей сумки к считывателю, тем самым пройдя через турникет, разделяющий небольшую прихожую и раздевалку, в которой сотрудники в неблагоприятную погоду оставляли верхнюю одежду и сменную обувь в чём сейчас не было нужды, оставляя тем самым её пустой. Помимо самой же раздевалки, в помещении, где она находилась, по бокам с двух сторон располагались две двери, ведущие в служебные коридоры, которые создавали из себя некий лабиринт по всему комплексу, помогая тем самым сотрудникам перемещаться в любую его часть. Воспитатель всё так же не спеша направлялся к левой двери, попутно слыша, как позади него вновь открылась входная дверь, и раздаётся звук прокрутки турникета, после которого раздались чьи-то еле слышимые шаги, направляющиеся в противоположную сторону от Санрайза. Он же, в свою очередь, не заостряя на этом внимания, ступает за порог металлической двери, ведущей к его месту работы. За спиной парня раздался с характерным скрипом открывается противоположная дверь и с лёгким хлопком закрылась, скрывая зевающего человека с накинутым на голову капюшоном от чёрной толстовки поверх странноватого с виду костюма, что направлялся на своё рабочее место, как и его собственная дверь, скрывшая за собой такого же зевающего дневного воспитателя. Минутная стрелка настенных часов, находившихся в небольшой комнате, освещённой тёплым светом, достигла отметки «без двадцати восемь». За небольшим туалетным столиком сидел человек, прибывший в свою гримёрку около 20 минут назад, и подготавливался к очередному рабочему дню, не спеша проводя тонкой кистью по лицу, доводя свой рутинный макияж лёгкими штрихами до логического завершения. Через пару секунд в компактном зеркальце стола вместо чётких и сосредоточенных виднеются расслабленные янтарные глаза, хозяин которых, отложив в сторону ранее использованную кисточку, рассматривал свой только что нанесённый грим на наличие дефектов. Не найдя как таковых, лёгкими движениями руки воспитатель взял неподалёку стоящий на столе баллончик с фиксирующим спреем, нанеся на зажмурившееся лицо последний этап своего грима. Открывшиеся глаза, пару раз моргнув, смотрят на лежавший на противоположной стороне от баллончика ободок с небольшими лучиками, и уже через мгновение протянутая к нему рука немного поправляет слегка уложенные светло-рыжие волосы, на которые был аккуратно надет ободок. Посмотрев на себя в зеркале в последний раз, Санрайз облегчённо вздыхает, вставая из-за банкетки, потянувшись на носочках, пытаясь размять затёкшую после такой длительной процедуры не только спину, но и шею. После чего уже медленными шажками направлялся к выходу из своей небольшой гримёрки в целях потратить своё оставшееся время на подготовку различных мелочей в игровом помещении, но, сделав пару шагов, парнишка остановился и кинул взгляд на свою гримёрку, погрузившись в раздумья. Гримёрка воспитателя, в свою очередь, походила больше на ещё одно складское помещение, нежели на саму гримёрку, заваленную различными коробками с неизвестным для Санрайза содержимым; проход в левую часть помещения, который был выполнен в виде треугольнообразной арки, отделявшей небольшой клочок помещения, данный в личное пользование Санрайзу, от приличного по размерам, на первый взгляд, сквозь весь этот завал помещения. Желание убрать это безобразие было невыносимым, но, к сожалению для Санрайза, начальство строго запретило ему прикасаться к на вид ничем не примечательным коробкам, обещая при этом в скором времени убрать этот беспорядок, дав тем самым больше пространства под комфортную для пребывания зону, включающую хоть какое-то место под и так не слишком длинный двухчасовой отдых, который приходится проводить не в своей гримерке, которая по ощущениям была меньше даже служебных помещений и складов на территории сада. Помимо небольшого туалетного столика, приставленного к одной из стен, находящегося около баррикады из коробок, помещение имело в себе настенную вешалку рядом с выходом и несколько многоразовых ящиков, служащих для хранения личных вещей и рабочих принадлежностей, в том числе и костюма, в котором Санрайз и проводил всё своё свободное время в различных частях сада, периодически разговаривая с его персоналом. Сад был сам по себе довольно крупным помещением в комплексе, состоящим по своей сути из двух ярусов, на верхнем из которых находились лобби и ресепшн охраны, рядом с которыми был построен своеобразный спуск в игровую через горку и пару красноватых турникетов с ограждениями, отделяющими нависающие платформы, образующие некий балкончик из верхнего яруса, от нижнего, дабы никто не свалился вниз по пути к более обычному способу спуска. Проходя по так называемым балкончикам, слева от которых всё так же было бесчисленное количество куда-то ведущих дверей, через всего один поворот можно было увидеть лифт, а завернув — прийти к двухсторонней лестнице, которая была оформлена при помощи яркого напольного покрытия в виде зелёной травы с усыпанными цветами, ведущей к нижнему ярусу, на котором уже располагался сувенирный магазинчик Lucky Star и множество столиков с искусственными пальмами. Возвращаясь к верхнему ярусу: дальше этой красочной лестницы располагались всё так же двери различного назначения, около которых была небольшая постройка в виде пляжного буйка, после которой можно было увидеть зону с яркой надписью ticket, недалеко от которой были обширные расписанные ворота с надписью fasber teatr, который по непонятным для Санрайза причинам не работал ещё с момента его устройства на работу, и даже спрашивая у другого персонала, никто не мог ответить точно, работал ли он вообще когда-нибудь. Собственно, мест, где можно было бесцельно провести своё время, было предостаточно, и, помимо своего пребывания в саду, Санрайз изредка выходил прогуляться где-то по территории комплекса, чтобы купить в ближайшем автомате лёгкий перекус, дожидаясь, когда придёт время забирать детей с сон-часа, потому как, как показал ему опыт, чтобы урвать себе что-то относительно съедобное в автоматах, находящихся при саде, должно либо крайне повезти, либо приходить к завозу. В попытках освободить помещение, сопровожденных обещаниями начальства, прошло уже больше 1,5 месяца, в течение которых картина не поменялась от слова совсем: всё те же коробки стояли как ни в чём не бывало, при этом немного прикрывая собой ещё один выход из помещения без дверей, который был выполнен в виде круглой арки, несильно прикрытой красными, уже давно пыльными от времени шторками, из-за которых виднелся яркий свет основного игрового помещения. В нем данный проем был оформлен в виде невысокой плоской башни замка с яркой красной конусообразной крышей, находящейся в стене с выпирающим балкончиком без ограждений, который находился в нескольких метрах от твердой поверхности. Красиво оформленный снаружи выход был изначально задуман и предназначен для небольших развлекательных мероприятий для всех желающих, зависящих от ведущего воспитателя, которые включали в себя короткие акробатические элементы в воздухе и прыжок с высоты прямиком в бассейн с разноцветными шариками, под которым и был расположен балкон. Для таких необычных выступлений был предусмотрен механизм, состоящий в основном из троса и различных механизмов, расположенных на всем потолке помещения и красиво скрытых при помощи декораций. Самая же важная часть заключалась в панели управления, при помощи которой можно было управлять системой, принцип действия которой был ни в чём не примечателен: трос прикреплялся к страховочному жилету, надетому под рабочий костюм сотрудника, при помощи карабина, после чего на панели управления регулировались соответствующие настройки, благодаря которым определялись скорость спуска, размер выпускаемого троса и его передвижение по локации. При должной тренировке со временем управлять данной системой можно было бы без каких-либо усилий; главное было соблюдать пункты из небольшого руководства для сотрудников по использованию данного механизма при выступлениях. Пункт 1: За два часа до начала выступления требуется в обязательном порядке проверить исправность всего оборудования и работоспособность управляющей панели во избежание несчастных случаев и для безопасности выступающих сотрудников. Предупреждение: В случае неисправности оборудования или управляющей панели в срочном порядке обратиться в техническую службу Freddy Fazbear's Mega Pizzaplex для устранения неисправности. В случае если проверка была проигнорирована, Fazbear Entertainment не несет ответственности за травмы сотрудника. Пункт 2: Перед началом выступления сотруднику, исполняющему ведущую роль, требуется надеть страховочный жилет №1 под свой костюм, предварительно взяв специальный комплект соответствующего костюма в зависимости от деятельности выступающего сотрудника во избежание несчастных случаев. Предупреждение: В случае обнаружения дефектов на страховочном жилете №1 требуется заменить жилет на страховочный жилет №2, предварительно обратившись в техническую службу Freddy Fazbear's Mega Pizzaplex для выдачи замены страховочного жилета №1. Пункт 3: Во время выступления сотруднику, руководящему в данный момент панелью, запрещается покидать её и отходить от неё до завершения выступления вторым сотрудником во избежание несчастных случаев для исполнителя ведущей роли во время мероприятия. Предупреждение: В случае нарушения данного пункта Fazbear Entertainment вправе наложить штраф на сотрудника, отвечающего за панель управления, в зависимости от нанесённого морального и физического ущерба сотруднику, исполняющему ведущую роль. Пункт 4: Во время выступления следует действовать по заранее подготовленному и оговоренному плану между сотрудниками, отвечающими за панель управления, и сотрудником ведущей роли во избежание несчастных случаев. Предупреждение: В случае игнорирования данного пункта обеими сторонами и самодействия во время выступления Fazbear Entertainment не несет ответственности за нанесённый ущерб сотрудникам. В случае если пункт был нарушен только одним сотрудником, Fazbear Entertainment вправе наложить штраф на данного сотрудника после предварительной проверки. Пункт 5: После окончания выступления требуется в обязательном порядке положить ранее использованное оборудование на своё исходное место, предварительно отключив панель управления от электропитания. Предупреждение: В случае пропажи оборудования или порчи панели управления лица, отвечающие за проведение мероприятий, несут ответственность за утерянные единицы оборудования и его порчу, вследствие чего Fazbear Entertainment вправе взыскать с сотрудника полную стоимость нанесенного ущерба. Заключение: следуя данным пунктам, вы обеспечите себе безопасное выступление. Не забывайте радовать наших зрителей своей безупречной улыбкой и помните: Fazbear Entertainment заботится о своих сотрудниках. Примечание: Данные требования обязательны к прочтению основным сотрудникам, а также сотрудникам, временно отвечающим за их обязательства, отвечающим за проведение или участие в мероприятиях в частном детском саду «Солнца и Луны», находящемся на территории Freddy Fazbear's Mega Pizzaplex. За несоблюдение вышеупомянутых пунктов Fazbear Entertainment вправе отстранить сотрудника от должности, отвечающей за данную область.       Данная брошюрка была найдена и прочитана Санрайзом ещё в самом начале, когда он только устроился на данную работу, узнав тем самым о своих дальнейших обязанностях в роли воспитателя, найдя этот злополучный кусок бумажки на одной из тех самых коробок, стоящих в его гримерке. Начальство об этом при устройстве на работу ничего не говорило, из чего можно было предполагать, что Санрайзу не придётся испытывать свой организм на миниатюрном аттракционе в виде некой тарзанки, с которой ему нужно будет прыгнуть в бассейн с шариками с высоты, равнявшейся, по его мнению, пятиэтажному дому, как со ступеньки лестницы, с лучезарной улыбкой, успев при этом отцепить от себя после успешного прыжка прикрепленный к спине карабин. Так было сказано в той же брошюре на развороте по выступлениям дневного сотрудника, и это были впечатления только от одного лишь прыжка, который и входил в его обязанности, а помимо него была акробатическая программа в воздухе, которая ложилась на плечи ночного сотрудника, о чём Санрайз даже и думать впоследствии не стал, зная, что его напарник работает здесь гораздо дольше него и наверняка не раз выполнял данный трюк. За всё время работы Санрайза в комплексе участвовать в данном представлении пока не приходилось, да и желания особо не было, из-за чего надобности в данном выходе он не имел даже в тренировочных целях на будущее. Не сказать, что Санрайз боялся высоты, однако человек — существо крайне боязливое ко всему ранее не испробованному, и уложить в своей голове, как в здравом уме можно, хоть и со страховкой, прыгать с такой высоты, он не мог. Хотя даже если бы он и хотел попробовать такого рода развлечение, то не смог бы: напарник, который должен был отвечать за панель управления, не имел желания с ним знакомиться, а беспокоить других сотрудников комплекса, у которых и так дел по горло, желания не имел уже сам Санрайз. Ко всему прочему, та самая панель, судя по всему, находилась в заваленной коробками комнате, вызывая в такой обстановке впечатление, что она и не работала вовсе. Бросив на эту конструкцию из коробок недовольный взгляд, Санрайз поежился, думая, как бы ему не пришлось всё же в ближайшее время испытывать данный механизм на радость детям: всё же не только бывают блины комом, но и люди, и он явно не хотел становиться тем самым блинчиком на виду нескольких десятков ребятишек, которые с радостью бы на это всё смотрели в ожидании незабываемого шоу. Прекращая свои раздумья обо всём этом, Санрайз продолжил свой короткий путь, дойдя до привычного выхода, и только успев ухватиться за ручку двери, услышал неожиданный громкий женский голос, раздававшийся откуда-то снизу, заставив тем самым немного удивиться Санрайза: ведь в такую рань мало кто мог к нему пожаловать. Из всех сотрудников детсада на его территории находился только спавший в своей каморке охранник, которому приходилось, как и Санрайзу, достаточно рано приходить на работу, а с учетом того, что к нему довольно редко приходят повидаться кто-либо из других зон в обычное время, на минуту воспитатель застыл в замешательстве. Знакомых у Санрайза на работе было, не сказать что много: парочку уборщиков и охранников, которые преимущественно были работниками сада, из других же частей комплекса их можно было пересчитать по пальцам, ведь времени знакомиться с кем-либо было не особо много с учетом такой энергозатратной работы, хотя с недавнего времени, судя по всему, в этом списке знакомых затесалась также и вся четверка звезд комплекса. Думать, кому воспитатель понадобился в такую рань и кто заявился в этот раз к нему, можно было долго, поэтому, всё ещё удивленный, Санрайз с долькой любопытства отпустил дверную ручку и направился по направлению к давно забытому балкону, планируя предварительно посмотреть на местоположение своего гостя, который всё ещё с усердием зовет его снизу. — Санр-а-айз! Ты здесь?! Отзовись, если ты меня слышишь!       Ещё один зовущий воспитателя зов, разнесшийся эхом по помещению, несмотря на то что его было довольно четко слышно, не позволил разобрать, кому именно из знакомых Санрайза приспичило заглянуть к нему с утра пораньше. Дойдя до балкона и слегка отодвинув пыльные красные шторы, Санрайз принялся окидывать беглым взглядом помещение в поисках зовущего его человека и остановился, когда наткнулся вдалеке на небольшую фигуру женщины в форме охраны, стоявшую около ресепшена, выполнявшего роль небольшого пункта наблюдения с несколькими мониторами, подключенными к камерам в саду и хранившими в себе записи за последний месяц, позволяя в случае чего посмотреть как местонахождение детей в реальный момент времени, так и просмотреть записи в случае необходимости. Помимо этого, на нем всегда лежали пара аптечек первой помощи и прочие мелочи на все случаи жизни: от телефонов до раций и хранившегося под стойкой огнетушителя. Сам ресепшен, который вдобавок был украшен большим плазменным телевизором, на котором периодически крутились различные мультики для детей, располагался рядом с массивными автоматическими дверями, вписанными в округлую арку, оформленную под Солнце, служащими одним из главных входов в сад, из которых, по виду, и пришла так яро звавшая Санрайза девушка, которую, сначала немного потупив, но всё же узнав, окликнул Санрайз, всё так же стоявший на балкончике. — Здесь, я здесь, наверху! Подожди немного, сейчас спущусь!       Помахав девушке издалека, которая всё-таки получила ответ на свои отклики, Санрайз поспешил к выходу и, провернув ручку, нырнул в проем, ведущий по длинному коридору к очередной двери. Дойдя до неё шустрыми шагами и войдя в дежурное помещение охраны, прошмыгнул сквозь всё ещё спящего охранника, направившись к последней на его пути, провернув которую, можно было спокойно пройти в лобби, а оттуда уже и спуститься вниз по самому короткому и интересному из всех путей — в виде горки, ведущей прямиком в бассейн из шариков, из которого можно было быстро выбраться и идти навстречу прибывшей к воспитателю девушке. Заприметившая наверху парня зеленоглазая девушка, по росту бывшая чуть ниже Санрайза, в белой рубашке со значком охраны и черных брюках, сняла свою кепку с аккуратно уложенных в несильно длинный хвост блондинистых волос с косой челкой, помахала ему в ответ, дав тем самым знать, что заметила стоящего на возвышенности воспитателя, и принялась ждать, когда к ней спустятся. Провернув ручки и выйдя из сливающейся с окружением голубоватой двери в лобби, Санрайз в пару шагов уже оказался около горки, ловко просочившись в круглое отверстие и уже легко летя навстречу цветным шарикам, в которые с характерным звуком бьющихся друг о друга пластиковых кругляшков через мгновение приземлилось его тело. Пробираясь сквозь разноцветное препятствие, спустя пару секунд Санрайз уже оказался на свободе и, быстро отряхнувшись, небольшой пробежкой добрался до ожидавшей его около всё того же ресепшена девушки. Стоило только приблизиться Санрайзу к ней поближе, как та, в свою очередь, не теряя времени, принялась трепать его по недавно уложенной челке, совсем не задумываясь о том, во что она превратится после её действий, и незамедлительно с улыбкой начала разговор. — Ну-ну, ни свет ни заря, а наше Солнышко как всегда готово! Вот это я понимаю – рвение к работе.       Сказав это, девушка всё же прекратила мучить бедную челку Санрайза, которая уже успела превратиться в растрепанный и электризованный комок; однако, по виду, воспитатель явно не был против такого приветствия со стороны девушки и, обрадовавшись такой неожиданной гостье, приступил поправлять руками челку, которая при первом прикосновении немного ударила его током, обращаясь при этом к девушке. — Да-да, и тебе тоже привет, Ванесса. Ты то чего в такую рань здесь делаешь? Решила зайти перед сменой?       Пожимая протянутую девушкой руку, задал вопрос воспитатель, уже смирившийся со своей прической и раздумывающий о причине визита его подруги Ванессы. Познакомились они совершенно случайно и в какой-то степени нелепо. В день, когда Санрайз пришел устраиваться на работу, он, сам того не ожидая, заплутал по огромному лабиринту из служебных коридоров комплекса, в которые его пропустил заранее ожидавший охранник, который впоследствии и должен был сопроводить Санрайза до кабинета директора. Однако по какой-то непонятной причине он лишь успел быстро объяснить необходимый маршрут и бесследно пропал, оставив будущего воспитателя в надеждах без происшествий добраться до пункта назначения. Но всё пошло не по плану: сам не заметив, где Санрайз то ли сбился с маршрута, который был наспех рассказан охранником, то ли уперся в непроходимую преграду, стоя через пару минут своего похождения по коридорам у двери, которая, в свою очередь, требовала ключ-карту, которой с собой у ещё официально не устроенного воспитателя не было. Из-за чего ему пришлось идти в обратном направлении в поисках хоть какой-то души в этих безлюдных коридорах. В этот самый момент он и наткнулся на Ванессу, которая, в свою очередь, по счастливому стечению обстоятельств шла по тем же самым коридорам. Повстречав потерявшегося парня, она с радостью помогла ему добраться до кабинета директора, после чего Санрайзу ещё не раз удавалось поговорить с девушкой и стать какими-никакими, но друзьями. В настоящий же момент стоящая перед Санрайзом зеленоглазая охранница с лёгкой улыбкой и руками на поясе принялась отвечать на заданные воспитателем вопросы. — Точно, я то тебе же не рассказывала. Я на кладбищенку перешла недавно, ну вот и дожидаюсь, пока сменщик придёт, чтоб домой уже свалить побыстрее.       Почесав голову и отведя взгляд в сторону, проговорила девушка, после чего, резко переведя взгляд на Санрайза, продолжила: — Ну а тут про тебя вспомнила и думаю, почему бы не зайти! Давно ведь не виделись, скажи?       Разведя обе руки в стороны, с широкой улыбкой закончила говорить охранница, наблюдая за тем, как её собеседник, прикрывая рукой лицо, немного хихикал, после чего, прекратив, поддержал беседу. — Ну-да ну-да, вечность тебя не видел. Я то думал, что ты уволилась уже, а ты оказывается у нас на тёмный путь встала. И не предупредила ведь даже, зараза ты, Несс, зараза.       Цокнув под конец с немного сердитой улыбкой, Санрайз, скрестив руки на груди, принялся сверлить взглядом уже неловко улыбающуюся и отводящую от него взгляд Ванессу, которая всем своим видом пыталась сделать вид, что она здесь ни при чём, но в конечном итоге всё же решилась извиниться за свою крайне неожиданную пропажу перед другом, который, судя по всему, всё это время негодовал о том, куда пропала девушка. — Не серчай, милок! Я ведь как со дневной не приду, так всё что есть закрыто, и не погулять даже, всякая нелюдь по ночам шастает!       Похлопав Санрайза по плечу, Ванесса с хитрой улыбкой отстранилась и, сделав жалобное лицо, посмотрела на Санрайза, который, в свою очередь, лишь облегченно вздохнул на слова своей знакомой и с лёгкой улыбкой попытался дать небольшой совет подруге, которая теперь, как оказывается, начала работать в ночную смену. — Ладно-ладно, ты только смотри, не загоняй себя. Вымотаешься же, да уснёшь где попало, а за это начальник по голове не погладит и премию явно не выплатит.       Всё так же, держа руки, проговорил воспитатель, наклонив свою голову немного вбок, замечая, как недавно сверкнувшая хитрая улыбка на лице девушки превратилась в слегка надутые, как от какой-то шалости, щёки и прижатые губы, владелица которых, недовольно цокнув, отвела свой взгляд куда-то в бок, начиная с неохотой повествовать улыбающемуся в предвкушении воспитателю о крайне занимательной истории из её жизни за прошедшее время. — Эх, да знаю я, недавно вот нагоняй и получила. Покемарила всего часок! А тут тебе бац! На утро штраф как ползарплаты! Да и нажаловался-то кто! Сам Майкл собственной персоной! И как этот чёрт только заметил... как будто в стенах живёт, ей-богу.       Буркнула под конец девушка, яро жестикулирующая, свои слова, и в ту же минуту продолжила свой монолог. — Я потом передним отчитывалась всю следующую смену! Вот братец называется, совсем сестру не жалеет, каков гад! Нет уж, спасибо, мне такого больше не надо: хуже потерянной зарплаты только его довольное хлебало от моих страданий!       Продолжая выражать своё недовольство, девушка невзначай заметила, как её собеседник уже вовсю прикрывает свой рот ладонью и стоит в пол-оборота от неё, пытаясь скрыть лёгкие смешки, которые всё просачивались через его руку. Обратив на это внимание, Ванесса устремила свой взгляд на Санрайза, который продолжал посмеиваться и не замечал, как на него уставились полные ярости изумрудные глаза девушки, которая предприняла меры по устранению этого безобразия. — А ну, цыц! Расхохотался он мне тут. Совсем никакого уважения к старшим! Ну что за дела, ну правда! Я тут душу изливаю, а он ржёт как конь педальный!       С руками на поясе, серьёзным выражением проговаривает молодая охранница, после чего уже слышит откровенный смех воспитателя, который таки прекратил отворачиваться от неё и, чуть ли не согнувшись пополам, смеялся уже непонятно от чего: то ли от истории девушки о неудачной смене, то ли от выражения лица, которое отчитывало его за маленькую провинность. — Ай да ну тебя! Хохотун проклятый! Сам давай ночью поработай — вот я-то посмеюсь от души, когда тебя Майкл с довольной рожей за шкирку к директору приведёт! — Не-не-не, пожалуй, откажусь. Сама прекрасно знаешь: не смогу, а ты большая-большая молодец! Хочешь конфетку?       Мигом остепенившись и прекратив смеяться, Санрайз принялся доставать из кармана своих штанов конфету и с уже неловкой улыбкой протянул её Ванессе, с желанием загладить тем самым своё поведение перед девушкой. Один раз Ванессе удалось познакомить своего брата Майкла с Санрайзом, после чего у второго не возникало желания повторять их встречу. Нет, Майкл определённо ничего плохого тогда не сделал: они просто вполне спокойно все вместе попили чая в каком-то кафе и разошлись на доброй ноте, но вот он как-то неосознанно нагонял жути своим присутствием, а припоминая его улыбочку, и вовсе почему-то в дрожь бросало. Увидев бы его ночью, Санрайз бы невзначай подумал, что перед ним стоит самый что ни на есть настоящий маньяк с явно мутными намерениями. Посмотревшая на конфету, а затем на воспитателя девушка, всё ещё изображая лёгкое недовольство, всё же поддаётся небольшому откупу со стороны неловко стоящего рядом парня, теребившего руками край своего воротника. — Совести у тебя, конечно, нет. Но вот от конфетки я не откажусь, благодарю~.       Приняв такой миниатюрный презент и ехидно улыбнувшись, Ваннеса развернула конфету и закинула её себе в рот, смотря на нервно хихикнувшего Санрайза, не осмеливаясь больше так открыто смеяться над горем чей владелец, неожиданно резко выпучив глаза и чуть не поперхнувшись находящейся во рту конфетой, проговорил. — Кх-м! Совсем забылась тут с тобой. Я зачем пришла-то на самом деле! Как заговорюсь с тобой, так всё из головы вылетает. — Ну, тут не удивила: обычно ты без повода не заглядываешь ни свет ни заря. — Всё-то он знает... Так, в общем, мне тут передать тебе просили, как придёшь.       Раскусив полученную конфету, девушка шустро подошла к стойке ресепшена, на которой лежал планшет с парой листков в нём, и, ухватив из рядом стоявшего органайзера ручку, принялась что-то активно писать на одной из бумажек, попутно всё же рассказывая воспитателю причину своего столь раннего визита. — Короче, тут ребёнка к двум где-то подвезут. Забрать надо да отвести на сон-час... Ну или на что останется! Не сидеть же тебе с ним свой законный отдых, верно? Говорят, так слёзно взять умоляли, что грех отказываться было, вот и сделали исключение.       Закончив писать, Ванесса, отложив ручку, направилась с планшетом в руках к Санрайзу, который всё так же стоял с непринуждённым видом, и, после нескольких фраз поняв, в чём тут дело, принимал уже от подошедшей к нему девушки планшет с некоторыми данными о ребёнке: ФИО, возраст и номер машины, на которой его привезут. Единственное, чего не хватало в этом мини-досье, так только номера родителя. Недовольно вздохнув, воспитатель лишь почесал свой затылок, отводя взгляд от листа бумаги на стоящую перед ним охранницу. — Собственно... Меня об этом спрашивать и не планировали. Верно? — Естественно! Я там рядышком была, вот и попросили тебе звякнуть самое основное. Ну и мне кажется, ты бы и так согласился, душенька у тебя больно добренькая. — Что правда, то правда, не бросать же его теперь, а выявлять лишний раз отношения с начальством — себе дороже. — Привыкай, мой дорогой. Это неотъемлемая часть нашей жизни — прогибаться под начальство, если только ты сам не начальство!       Похлопав по плечу Санрайза, сказала девушка с соболезнующей улыбкой, после чего, остановившись, замерла и, убрав руку с плеча воспитателя, приставила её к подбородку, делая о чём-то задумавшийся вид, направив свой взгляд куда-то в пол. Вспомнив о чём-то, девушка, посмотрев на Санрайза, поспешила высказать ему причину своего резкого оцепенения. — Тц, тут же ещё проблемка такая... У наших щас медкомиссия как ни свет ни заря, ну сам понимаешь, суматоха временная, рук не хватает. Меня тут охранник перехватил по дороге, который должен был у тебя дитятко это забрать. Сказал, что ему позарез как эту комиссию сегодня пройти надо, и наплел про то, что ты там знаком уже совсем давно.       Девушка, немного замявшись, смотрела за поведением ничем не удивленного Санрайза, который так же смотрел на неё и, видимо, понимал, что его собеседница всё ещё не закончила говорить, ждал её дальнейших действий. Не заметив никакой реакции, Ванесса решила договорить свою недосказанную речь, предварительно выдохнув. — Ты как его сам проводишь-то? Нормально всё будет? — Занятно, похоже, нашелся-таки случай увидеть, к кому я детей всё это время отводил. Может, и сердце отлежет до конца, а то прям неприступная крепость этот мой напарник.       Легонько потянувшись, Санрайз был крайне доволен тем, что ему наконец-то представился удобный случай познакомиться с его коллегой из-за чьей-то небольшой проблемы, возникшей на ровном месте, ведь сроки прохождения так называемой медкомиссии были объявлены пару дней назад со сроком в две недели, но, судя по всему, кто-то не желал тратить выходные на её прохождение, пытаясь уложиться в свой обеденный перерыв. И всё же такой удобной возможности Санрайз был чрезмерно рад, уже пытаясь придумать в голове, с чего лучше стоило завести диалог с его напарником, однако размышления воспитателя прервались, стоило ему заметить взволнованную и, по всему виду, ошарашенную от его слов девушку, которая уже изгрызла себе весь палец на руке, нервно смотря на него, и, не выдержав, таки спросив волнующий её всем видом момент. — Не-не, стоп-стоп-стоп! В смысле нашелся случай? Ты что, его всё ещё знать не знаешь?       Недопонимающий от такого состояния девушки, Санрайз решил, что лучше прояснить девушке данный момент подробнее во избежание лишних вопросов, поэтому, немного помолчав после неожиданного негодования девушки, приступил к кратким разъяснениям. — Ну, когда ты сболтнула лишнего, я с директором почти сразу поговорил, но он как-то отошел от этой темы... Сказав, что и они не хотят знакомить меня с ним и что он сам не настаивает на нашем знакомстве. Как-то вот так.       Разведя руки в стороны, проговорил воспитатель, наблюдая за Ванессой, которая, прекратив грызть несчастный палец, держа одну руку на поясе, принялась другой уже потирать свой лоб, пытаясь усвоить услышанное, нервно буркая что-то под нос, из-за чего, не прислушиваясь, было сложно уловить то, что говорила девушка. — Ну, дернуло же дуру за язык, щас бы и не было всего вот этого...       Резкое молчание и волнующееся лицо стоящей рядом подруги, у которой то и дело бегали глаза из стороны в сторону, заставили немного побеспокоиться воспитателя, но уже через мгновение девушка отмерла, продолжив говорить: — Та-ак, Сань, слушай меня сюда.       С серьезным видом, прекратив раздумья, девушка, скрестив свои руки, посмотрела на Санрайза, начав давать ему указания; при этом он уже догадывался, в чём причина такой резкой смены настроения у его подруги, но, не перебивая её, принялся слушать. — Я, значит, ещё поспрашиваю кого-нибудь, кто проводить сможет вместо тебя. Ну а если не найду, то сегодня здесь посплю пару часиков в каморке где-нибудь. Как время подойдёт, если не будет никого, подожди чуток — я прибегу, а ты без меня туда вообще ни ногой, понял? Я ребёнка сама отведу! Никакие отговорки не принимаются, и лучше вообще не спрашивай. — Ванесса, и ты туда же... Чего вы всё так против, чтобы я туда шел? Мне бы хотя бы лицо напарника своего увидеть. Ну, в самом деле, вообще не понимаю: ну не съест же он меня живьем, как только увидит? Каким боком он вообще с детьми работает, если к нему взрослого пускать боятся?       Недовольный взор Санрайза, обратившийся к Ванессе, говорил сам за себя: ему уж до боли надоела эта тема с игрой в Красную Шапочку, где он являлся той самой Красной Шапочкой, а его напарник — волком, который, чуть что, готов сытно пообедать его нежной натурой при первом же виде. Заметив это недовольство, девушка постаралась как можно быстрее уйти от этой темы. — Так, я что сказала? Никаких вопросов! Пересекаться вам и правда лучше не стоит. Хочешь его так увидеть? Да пожалуйста! Я тебе в следующий раз во всех ракурсах, во всей красе его распечатаю, ей-богу, хоть на стенку вешай, если так понравится! А в остальном уж продержись, жизнь малиной от этого не станет. Всё понял?       Поняв, что ответов на свои вопросы воспитатель так и не дождётся, он решил не сопротивляться такому напору со стороны Ванессы и с огорченным вздохом принял поражение в так и не начавшейся перепалке за право узнать причину такого сопротивления со всех сторон их с коллегой знакомству. — Ладно, хорошо, я понял, буду паинькой. Довольна? — Ну вот, молодец, хороший мальчик, Санни!       Атмосфера разговора быстро переменилась на вновь весёлый лад, развеяв неприятную тему и заставив Ванессу сменить своё серьёзное выражение лица на так привычное Санрайзу личико жизнерадостной девушки, которая старается в основном поддерживать разговор в положительном русле. Издав небольшой смешок, воспитатель подметил одну важную вещь. — Несс, я не собака, прошу заметить! — Ой, не могу! Хороший, хороший мальчик, ха-ха!       Ванесса вновь принялась трепать челку Санрайза, наполняя помещение своим громким ярким смехом, и, прекратив превращать волосы воспитателя в гнездо, наблюдала за тем, как он, также смеющийся ей в ответ, начал поправлять свою измученную от её рук челку. Ожидая, пока её друг закончит укладывать вновь наэлектризовавшиеся локоны, Ванесса взглянула на свои наручные часы и оповестила уже закончившего с волосами Санрайза о поджимающем времени. — О, Санёк, так уже почти восемь. Пора бы уже и за детками топать, не думаешь? — А? Серьёзно что ли... Я ведь так и не прибрался, чёрт! — Да не волнуйся. Малышня всё равно весь твой труд разнесёт! Пошли, давай провожу тебя что ли, нам вроде как по пути. — Ха-а, всё равно ничего не успею, вперёд и с песней.       Закончив свой настолько длительный разговор, что уже пришло время забирать детей после долгой ночи, Санрайз и Ванесса, направившись к выходу, начали обсуждать на оставшееся время уже обыденные вещи — как, например, о прошедших за время их последней встречи днях. Ведь когда они пересекутся в следующий раз и смогут нормально поговорить, никто из них точно не знал, поэтому стоило наслаждаться данной встречей до самого конца, несмотря на то что, по словам девушки, сегодня они ещё увидятся. Очевидно, что та будет не в лучшем состоянии, проспав лишь пару часов после своей ночной смены, и мучить девушку утомительными разговорами не стоит, дав ей со спокойной душой уйти домой досыпать положенное время.

***

      Игровое помещение, посреди которого стоят два невысоких раскладных стола, аккуратно приставленных друг к другу, и пара детей за ними, которые совсем недавно спали в своих кроватях, видя всевозможные сновидения, уже без капли усталости обсуждают что-то, стуча ложками, пока их воспитатель, который забрал их небольшую группу из 15 человек несколько десятков минут назад, сидит, но уже без стула в позе лотоса, так же за столом, наблюдая за тем, как дети за обе щеки уплетают принесённый недавно зашедшим сотрудником пищеблока завтрак, состоявший из гречневой каши на молоке, бутерброда с маслом и сыром, а также небольшого стакана какао. Насмотревшись и убедившись, что всем всего хватило, Санрайз и сам приступил к маленькой трапезе из такого же меню, не отставая от детей. Закончив есть, Санрайз, встав из-за стола, приступил к уборке оставленной закончившими завтракать детьми посуды, дожидаясь тех, кто ещё ел, и попутно раздумывал на тему предстоящего события, а именно — встречи ребёнка, которого подвезут в обычное не приёмное время для сада, из-за чего, по правилам, воспитатель был бы вправе отказаться от приема ребёнка в указанное время и проигнорировать любые мольбы не вовремя пришедших родителей. Хотя зачастую он всё же принимал опоздавших детей, которые догоняли их группу по пути к комнате отдыха, данный случай был иным: их никто не догонит, пока они идут в нужную точку, а прибудут гораздо позже, из-за чего воспитателю придётся пожертвовать парой минут своего честно заработанного отдыха и принять ребёнка по указу начальства, которое сделало исключение для каких-то очень занятых людей, не успевавших приехать в сад вовремя. Всё было не так уж плохо: в поставленную ему задачу не входило сидеть с ребёнком до самого окончания сон-часа, а всего лишь передать его на попечение одному из опрошенных Ванессой или же самой охраннице, которая уже передаст того в руки второго воспитателя, которого Санрайз до сих пор не видел и не слышал. Он смог бы это сделать, если бы девушка не вмешивалась в данную ситуацию и, не переняв на себя не входившие в её обязанности дела, дала возможность Санрайзу самолично отвести ребёнка вместо, по всей видимости, ушедшего от своей работы охранника, который перевалил всё на него, особо не подумав. В таком случае Дневной воспитатель мог бы познакомиться с его сменщиком, однако под строгим наказом Ванессы ему запрещено ступать даже за порог двери, которая вела в небольшой коридорчик, через который дети и доходили до комнаты отдыха в сопровождении охраны. И если бы начальство Санрайза изначально не устраивало какой-то цирк с игрой в прятки с ним и его напарником, то, возможно, захламленное помещение, которое изначально было настоящей комнатой для отдыха, использовалось бы по назначению, тем самым упростив жизнь не только детям, которым приходилось изо дня в день проходить полкомплекса до пункта назначения, но и воспитателю, который, ведя их по пестрящему от всего подряд зданию, каждый раз пытался не потерять детей, то и дело норовящих отбиться от группы, отвлекаясь на всё подряд: ведь, заметив что-то интересное для себя, дети в ту же минуту, несмотря на всю свою усталость, открывали второе дыхание, уже не желая идти спать. Каждый раз Санрайзу приходилось нервно оглядываться, чтобы убедиться, что ни один ребёнок не потерялся и не отстал от группы; особенно сильно нервничать приходилось в первый месяц работы, в котором он словил немало стресса из-за того, что стабильно пару раз в неделю хотя бы один, а то и целая компания детей разом уходили, не предупредив об этом воспитателя, который после, по прибытии к месту назначения, узнавал от других детей, что отсутствующие в какой-то момент просто ушли, из-за чего после их приходилось в панике искать по всему комплексу, прося помощи в поисках у близлежащих пунктов охраны, в которых он не раз натыкался на ещё работавшую тогда в дневную смену Ванессу, которая в оперативном порядке не только давала ему в первые дни подзатыльники за «потеряшек», но и помогала достаточно быстро найти детей, просматривая их местоположение по камерам. Стоило только ей вместе с Санрайзом найти детей, как отчитывала она уже не только воспитателя, но и убежавших детей, которые под взором злой тети, так и норовившей тыкнуть в них своим пальцем, расстраивались и извинялись, смотря на то, как их воспитатель пытался успокоить пыл девушки и смягчить словесный приговор хотя бы для детей, переманив всю ярость на себя. Из-за таких случаев в дальнейшем приходилось каждый раз быть как на иголках, стараясь как можно чаще проверять детей по пути, ведь тогда Санрайз и подумать не мог, что у него есть напарник, который мог бы упростить эту задачу в разы одним лишь своим присутствием на время сопровождения детей до помещения сон-часа, ведь вдвоем значительно легче уследить за группой из минимум 30 детей, чем одному. Случаев, когда другие сотрудники соглашались на помощь при просьбе Санрайза, было крайне мало: большая их часть отказывала в ту же секунду, как только воспитатель заговаривал о своей просьбе, а та малая половина согласившихся явно беспричинно нервничала по пути и каждый раз при его окончании старалась как можно быстрее уйти подальше от злополучной двери, как будто боясь, что из неё что-то да выйдет. Поэтому в скором времени Санрайз решил прекратить мучить и без того устающих на своей работе людей и стараться уследить за всем происходящим с детьми во время их дороги до сон-часа самостоятельно, изредка встречая по пути Ванессу, зачастую работавшую в совсем другом крыле комплекса, которая всегда была не против помочь. В любом случае дневной воспитатель бы не просил теплых отношений по отношению его ночного коллеги к себе, однако от элементарной помощи в качестве второго постоянного сопровождающего был бы чрезмерно рад. Конечно, заменить напарника могла и обычная охрана, которую изначально представили Санрайзу как временных специализированных воспитателей на время, пока пустовала роль второго сотрудника в саду, однако по итогу все эти люди, которым он на протяжении трех месяцев передавал детей под предлогом их дальнейшего нахождения с ними, оказались обычными сотрудниками, которых напрягли лишней работой в виде «Пришел, отдал, ушел». После того как для Санрайза раскрылось существование ночного воспитателя от случайно проговорившейся об этой тайне Ванессы, вскользь упомянувшей его с фразой «Черт бы побрал эту Луну» в утро, когда они, пересекнувшись, решили вместе забрать группу детей после ночного пребывания в комплексе... Если Санрайз в тот момент, как и всегда, покорно ждал, пока к нему выведут детей, Ванесса, в свою очередь, увязалась за стоявшим у двери зевающим охранником, который дожидался прихода Санрайза, и вышла уже с явно померкшим настроением, бурча что-то себе под нос. Девушке явно хотелось было тогда спихнуть всё на якобы неудачную шутку или перевести это выражение на охрану, однако мало того что звучало это всё крайне нелепо, так и в тот момент у Санрайза что-то щелкнуло: до этого он изредка улавливал фразы от детей о «Луне», думая, что они так говорят об охранниках, переодевающихся специально в образ, однако всегда смущала деталь, что почти каждый день охрана, забиравшая у него детей, была новая, и даже переодевшись бы они в образ, не замечая каждый раз различия в телосложении, чертах лица и волосах, дети вряд ли бы стали называть их одним именем, когда даже каждая новая игрушка в саду получала отдельную кличку. Когда уже самолично Ванесса упоминала «Луну», всё схлопнулось воедино, и под напором так и неуверенного в своей правоте Санрайза та окончательно проговорилась о существовании его ночного напарника, который, как оказалось, работал в комплексе ещё задолго до него. Все непонятные моменты быстро встали на свои места: охранники, которые присматривали за детьми, не могли при этом сопровождать детей во время дороги, они же изредка опаздывали на свою же «постоянную» работу, запрет на вход в ту же самую комнату, бесконечные отказы на предложения о помощи с детьми, которые в свою очередь всё это время признавали Луной не охранником, а вполне себе существующего второго воспитателя. Всё это время охрана лишь за пару минут до начала сон-часа приходила со своих постов, забирала детей и уходила назад работать по своим изначальным обязанностям, дожидаясь времени, когда вновь придётся выполнить пятиминутную работу ради мизерной добавки к зарплате; запрягать под эту должность отдельных людей было просто невыгодно, а и так работавшие сотрудники были не прочь на время освободиться от своих основных обязанностей и выполнить простенькую работёнку, за которую они получат хоть и маленькую, но прибавку, однако из-за этого никто и не горел желанием проходить полкомплекса, помогая новоприбывшему воспитателю. Всё это Санрайзу поведала всё та же Ванесса, которая при этом наотрез отказывалась рассказывать более подробную информацию о «Луне», постоянно уходя от этой темы в разговоры о некомпетентном руководстве.       Собрав последнюю оставшуюся посуду на столе, Санрайз не спеша направился к стоявшей у ресепшена сервировочной тележке, при этом стараясь по пути не спотыкнуться и не упасть с кухонной утварью на пол, где уже заботливо были разбросаны игрушки освободившихся от утренней трапезы детей. Дойдя до тележки и положив на неё последние тарелки со стаканами, воспитатель потянулся, подготавливаясь к очередному полному активности дню, наполненному детским смехом, бесконечными вопросами и ещё многим чем. Посмотрев на уже вовсю бегающих по игровой детей, Санрайз облегченно вздохнул и направился выполнять свои рутинные обязанности, уже придумав, во что они смогут поиграть в оставшееся время до очередного перерыва. Минувшие часы показались мимолетно пролетевшими минутами, за которые в саду успело произойти всё, что только можно: группа детишек то прибавлялась, то редела, кто-то только недавно привел своих детей, кто-то уже забирал, тем самым всё время поддерживая стабильную численность в 40-60 человек на территории сада; кто-то успевал скандалить, а кто-то был и сам не прочь на время почувствовать себя ребёнком, порезвиться со своими детьми в саду, ведь четких ограничений по возрасту не имелось. Единственное: для входа людям старше 14 лет необходимо было пройти полный досмотр на близлежащем пункте охраны, оставив данные и дав согласие на внесение личной информации в базу данных на неограниченный период, после чего следовало только получить специальный талончик с указанием времени обыска, который можно было применить в течение получаса для входа. Такими действиями комплекс старался избежать неприятных инцидентов, но при этом дать доступ к развлечениям всем желающим. А кто-то был совсем не прочь отдохнуть от своих обязанностей по развлечению пришедших посетителей, и этот «кто-то» был Санрайз, хотя, по правилам, для него в приоритете были поставлены лишь основная группа и несколько детей, чьи родители заплатили за определенные услуги. Отказы в чём-либо обычным посетителям не приветствовались, из-за чего сад в основном делился на возрастные группы, которым воспитатель пытался уделить одинаковое количество времени, ведь что для одних было интересным, для других было скучным, но даже при этом иногда удавалось находить золотую середину, которая нравилась всем, независимо от возраста. Шум стихает, помещение наполняется тишиной после кратковременного объявления из динамиков об уходе детского сада на дневной перерыв и просьбы всем незарегистрированным лицам покинуть территорию сада. В такой тихой атмосфере в игровом помещении остаётся только небольшая группа детей, некоторых из которых Санрайзу придётся вручную вбить на ресепшене в список детей, уходящих на сон-час. Иногда так бывает: родители, которые не записали своих детей на сон-час, не рассчитав времени, опаздывают и не успевают забрать своих детей из сада, который, в свою очередь, не имеет права оставлять детей до 14 лет без присмотра взрослых лиц, из-за чего воспитателю приходится самолично заносить любую информацию о таких детях в список, по которому их смогут, в случае чего, забрать уже во время сон-часа. Со слов Ванессы Санрайз узнал, что к данным о детях, которые вводятся на данный момент Санрайзом в компьютер за ресепшеном, имеют доступ несколько постов охраны, в которые обращаются родители по инструкции с небольшого плаката в лобби сада и, предъявив соответствующие документы в сопровождении охраны, забирают ребёнка с тихого часа. Закончив вводить данные о последнем ребёнке, которого так и не забрали из сада, воспитатель принялся собирать играющих в догонялки детей, готовя тех к очередному отбытию на сон-час. В пустующем саду, где не было детей, на часах было 13:40. Лишь одиноко сидящий воспитатель уже полчаса рассиживал в кресле-мешке, раз за разом пролистывая ленту в своём телефоне: делать для Санрайза на территории рабочего места было уже нечего. За пару минут он успел прибрать небольшой беспорядок, оставленный детьми, которые зачастую и сами за собой всё убирают, тем самым почти не напрягая воспитателя в свободное время. Приготовленные ещё со вчерашнего вечера материалы для поделок дожидались послеполуденного времени, чтобы быть использованными, а утренние планы Санрайза на переговоры с директором по поводу четверки накрылись медным тазом из-за внезапно нахлынувшего задания с ребёнком, которого вот-вот должны были подвезти, предварительно оповестив звонком. И всё бы ничего, если бы Санрайза оповестили, чей номер дали родителям ребёнка: номер самого воспитателя, номер сада или тот, что стоял на ресепшене и был на проводе, в отличие от смартфона. Не будь этого удручающего момента, воспитатель успел бы сделать всё запланированное на сегодняшний день, а не прожигать время в мобильнике, ожидая звонка на ресепшене. Даже если бы сейчас Санрайз сумел быстро отвести ребёнка до пункта назначения, он всё равно бы уже не успел: время работы его начальства было расписано крайне неудобно для его графика. С двух до трех объявлялся обеденный перерыв, во время которого связаться с руководством было невозможно без веской причины; после трех рабочий день начальства продолжался до шести вечера, когда воспитатель, в свою очередь, работал до восьми. Из этого получалось, что на сегодняшний день времени на переговоры больше нет: единственный час, идеально совпадающий с графиком их работы, был бездельно пропущен в безмолвном, мучительно долгом ожидании, которое в конечном счете через 15 минут было закончено. Разнесшийся по помещению гудок телефона заставил сидевшего недалеко от стойки воспитателя подскочить с места, убрать гаджет в карман и в спешке успеть взять долгожданную трубку, пока звонок не сбросился. Ответив и приложив телефон к уху, спустя мгновение он услышал из динамика спокойный женский голос, оповещающий Санрайза о начале его небольшой миссии. — Алло! Здравствуйте, это детский сад, верно? — Да, здравствуйте, вы уже подъехали? — Через 5 минут уже будем на парковке, Вы нас встретите? — Да, конечно, не беспокойтесь. — Отлично, спасибо, ждём.       Звук сброшенного звонка заставил воспитателя с облегчением выдохнуть, после чего, положив телефон на место и прихватив с собой неподалёку лежавший планшет с записями о ребёнке, Санрайз направился к находившемуся рядом у ресепшена выходу. Выйдя из него и пройдя пару метров по комплексу, воспитатель уже открывал ключ-картой один из входов в служебный коридор, через который он планировал добраться до парковки, на которой уже через пару минут его будет ожидать машина с тем самым ребёнком, о котором уведомила его утром Ванесса, которая, чуть не забыв, предупредила о предстоящем звонке, разрушив тем самым планы Санрайза, провожая его до комнаты сон-часа. Хлопнувшая позади железная дверь и звук поворачивающегося турникета разнеслись по пустому помещению гардеробной, которое через пару мгновений на долю секунды было озарено дневным светом солнца с улицы, заменяя собой искусственное освещение. Вновь захлопнувшаяся позади Санрайза, вышедшего из комплекса, дверь отозвалась глухим гулом по прилежащей к нему парковой площадке, на которую через пару секунд заехала белая машина JKL, которую тут же заприметил воспитатель, принявшийся сверять номера на машине с теми, что были указаны на листке планшета, и уже, направляясь к ней быстрым шагом, остановившийся в паре сантиметров от авто и ещё раз убедившийся в правильности номера. Из остановившегося автомобиля послышался щелчок открывающейся двери, и через секунду на улице показалась покинувшая водительское место брюнетка в офисном костюме, которая, заметив рядом стоявшего человека, принялась суетливо помогать ребёнку отстегнуться от автокресла на заднем сиденье, выйти из машины, попутно обращаясь к ожидающему её воспитателю. — Так, Вы же воспитатель, верно? Сменная обувь у него с собой в рюкзаке. Если начнёт капризничать — не обращайте внимания, ребёнок же.       Поправляла слегка помятую синюю рубашку с двумя белыми декоративными горизонтальными полосами и светло-бежевые шорты. После длительного пребывания в машине на мальчике с растрёпанными каштановыми волосами, карими глазами, невысокого роста, со светлой кожей, которому на вид было лет 11 и который не препятствовал действиям своей матери. Закончив, женщина подошла с ребёнком к воспитателю, который, дожидаясь её всё это время, поспешил предоставить ей свой пропуск в качестве доказательства того, что он тот, кто ей нужен, не забыв подтвердить это словами. — Здравствуйте, я Санрайз, воспитатель. Я думаю, у нас не будет никаких разногласий и мы обойдёмся без конфликтов. Да, Лучик?       Присев на корточки перед ребёнком, стоявшим около своей матери с небольшим рюкзачком за спиной, Санрайз с улыбкой протянул ему конфету в знак приветствия. С охотой принявший такой подарок мальчик кивнул своей матери в знак подтверждения сказанных слов и шагнул навстречу к воспитателю, отдалившись от матери. Наблюдавшая за этим действием женщина облегченно вздохнула и, поцеловав напоследок ребёнка в щёчку, поспешила вернуться в авто, из которого, уже помахав мальчику, прощалась с ним. — Всё хорошо, пока, милый, слушайся дядю! Мамочка приедет за тобой завтра вечером, не скучай! — Пока, мама.       Выпрямившийся воспитатель смотрел за уезжавшей всё дальше машиной, медленно махая той вслед вместе с ребёнком до тех пор, пока машина не скрылась из их глаз. Переставший махать своей маленькой ручкой мальчик посмотрел на Санрайза, который, так же посмотрев на мальчика, заметил на его ногах, помимо белых носков и красных кед, пару пластырей на коленях. Взяв ребёнка за руку, он принялся вести его к служебному входу, через который воспитатель ежедневно попадает на работу, при этом потихоньку вспоминая короткий маршрут по служебным коридорам до двери, ведущей к комнате отдыха, попутно заведя разговор с так знакомым ему ребёнком. — Ну что, Грегори, как вижу, опять поранился где-то? — Угу. Мама учила меня кататься на роликах, но у меня как-то не очень выходит. — Уверен, всё обязательно получится, лучик, главное — хорошо постараться! — Спасибо, дядя Санрайз, Вы как всегда на позитиве.       Хлопок двери и поворот турникета вновь разнеслись по помещению гардеробной. Прошедший через него Санрайз снял портфель с зашедшего с ним Грегори и, усадив того на ближайшую скамейку, коих было предостаточно, в ожидании смотрел за тем, как мальчик начал переобуваться в сменную обувь, попутно задавая своему воспитателю интересующие его вопросы. — Сейчас все спят, да? — Да, у нас ещё час до конца сон-часа, так что мы с тобой вполне успеваем. — А можно мне на него не идти? Я в машине поспал...       Кинувший взгляд карих глаз на воспитателя Грегори, заканчивающего завязывать свои шнурки, вопросительно наклонил голову в ожидании ответа от того, наблюдая за тем, как тот, почесывая затылок, пытался правильно сформулировать отказ для мальчика, ведь уследить за одним ребёнком порой сложнее, чем за целой группой, даже если он самый спокойный из всех. В группе дети, как правило, могут играть между собой и без участия воспитателя, тем самым упрощая работу Санрайза, заставляя его не беспокоиться о том, что рано или поздно они заскучают, так как зачастую фантазия детей мало чем ограничивается, заставляя вновь и вновь совместно придумывать себе интересные занятия. С одним ребёнком же такого не провернуть, хотя Санрайз был бы и рад оставить Грегори на этот час: из всех детей своей возрастной группы, пожалуй, он единственный, с кем воспитатель мог поговорить в своей обычной манере речь о достаточно необычные для такого возраста темы: про расчет амортизации, налоги, составление отчетов и прочие бухгалтерские вещи, в которых мальчик научился разбираться из-за работы своей матери. Однако, оставив мальчика сейчас хоть в саду, хоть где-то в комплексе рядом с собой, который весь был увешан камерами, то на Санрайза в скорое время прилетит штраф за несоблюдение детского режима, которого бы ему не очень-то и хотелось. — Нельзя, да?       Опомнившись от раздумий, как бы помягче отказать ребёнку, Санрайз обратил внимание на мальчика, уже стоявшего около нужной им двери с портфелем за спиной и приготовившегося идти от, как он понял, неизбежного для него исхода. Вздохнув, воспитатель двинулся к ребёнку с ожидаемыми для того словами, в свою очередь приготавливаясь к небольшому походу по коридорам, в которых он обычно не бывает. — Ха-а, лучик, сам же знаешь, при всём желании не смогу, прости. Штрафуют — жуть как! — Знаю-знаю, не извиняйтесь. Просто подумал, может, изменилось что-то, пока меня не было. — Если бы, если бы... Ну, думаю, Луна сможет что-нибудь придумать, чтобы ты не заскучал за этот час. А потом мы хорошенько повеселимся! Идёт? — Идёт.       Улыбаясь своему воспитателю в ответ, мальчик, сжав руку в кулачок, стукнул им об такой же протянутый кулачок Санрайза, который, лучезарно улыбаясь ребёнку после такого небольшого жеста, открыл левую дверь в гардеробную, которая на данный момент могла привести их к нужному месту достаточно быстро и без лишних обходов по всему комплексу. Пропустив сначала мальчика вперед, Санрайз зашел следом, и медленно хлопнувшая дверь скрыла за собой силуэты взрослого человека и идущего без какого-либо страха от бетонных стен ребёнка. Оставшееся время по пути к комнате сон-часа воспитатель с ребёнком провели в обсуждении различных бытовых дел: повышения инфляции, дрожания недвижимости и всего прочего.       Напротив двери, отделявшей основную часть комплекса от небольшого коридорчика, ведущего к помещению тихого часа, вот уже как 15 минут стоят фигуры взрослого и маленького человека, отделяя их от заветной комнаты. И вот в который раз Санрайз достает из кармана своих штанов телефон, посматривая на время: 14:10. Оставалось ещё меньше часа до окончания сон-часа, никого у комнаты не было, а обещавшую прийти в таком случае Ванессу не было ни видно, ни слышно, из-за чего у воспитателя сложился вполне ожидаемый исход событий: девушке не удалось договориться с другими, и, всё же не выдержав после долгой рабочей ночи, она спала десятым сном где-то на одном из пунктов охраны, по всей видимости, пропуская мимо ушей все будильники, которые она показывала Санрайзу, пока они шли вместе, тем самым убеждая того, что она обязательно явится в положенное время, если ни с кем не договорится. Можно было продолжать ждать проспавшую охранницу в надежде, что один из десятков будильников рано или поздно её разбудит, однако было неизвестно, сколько времени на это уйдёт. Сон-час не резиновый, поэтому для уставшего от ожидания воспитателя оставалось только два варианта: первый — пытаться дозвониться до девушки по мобильнику, пытаясь разбудить ту ради пятиминутного действия, чего Санрайз не особо-то и хотел. Всё же качественный и достаточный сон — это одно из важнейших правил для сохранения здоровья после ночных смен. Поэтому было принято решение об исполнении второго варианта — нарушить наказ Ванессы и всё-таки самолично отвести мальчика к своему напарнику на попечение, даже несмотря на всю эту суматоху с нежеланием начальника и девушки знакомить Санрайза с его коллегой, с учетом, что вторая в данное время являлась одним из старших сотрудников в комплексе, работая в нем почти с самого открытия и зная про каждого из устоявшихся на своей должности сотрудников, к которым, собственно, и относился, со слов начальства, и сам ночной воспитатель. Доводя свои размышления до логического завершения, Санрайз сам для себя подытожил, что познакомиться им всё же когда-то придётся, он будет требовать к себе теплых отношений, но увольняться в ближайшие 2 года воспитатель не планировал, поэтому пора было бы прекратить эту игру в прятки, положив ей конец именно сейчас. С такой логикой, не выдержав, Санрайз окликнул мальчика, который за всё это время успел перебрать 100 и 1 занятие: от перечитывания проходящих посетителей комплекса, которые изредка посматривали в их сторону, до прыжков по воображаемым классикам, и уже, уставший, как и его воспитатель, от ожидания, сидел на полу, прислонившись спиной к стенке около злополучной двери. — Та-ак, лучик, хорошо, пойдем!       Удивленный ребёнок отвлекся от рассматривания своей обуви и, переведя свой взгляд, наблюдал за подходящим воспитателем, который уже через мгновение стоял рядом с открытой пропускной дверью в просторный коридор, оформленный под ночную тематику, который сразу же за открытой дверью упирался в стену темно-синего цвета, украшенную небольшими звездочками по потолку, и заворачивал куда-то налево. Засмотревшись на это, Санрайз с предвкушающей встречу улыбкой повернулся и решительно протянул руку всё так же с удивлением смотрящему на него мальчику, который немного погодя ухватился за руку помогавшего ему встать воспитателя и принялся за расспросы. — Спасибо. А разве мы не должны ждать охрану?       Ранее смотревший с недоумением на Санрайза Грегори уже со спокойным выражением лица принялся отряхивать свои шорты после напольной плитки, попутно слыша нервный выдох своего воспитателя, который всё с той же улыбкой с радостью пролил ему свет на внезапную смену обстоятельств. — Вообще-то да! Но... Охранница, которая должна была проводить тебя, немного устала после работы... Вот я и решил: почему бы не проводить тебя самому? Классно, правда? Только ты молчок никому!       Подставив указательный палец к губам, Санрайз подкрепил тем самым свою просьбу к ребёнку, чтобы тот не сболтнул о том, что его провожал сам воспитатель. Ведь если другие дети узнают об этом, помимо проблемы с четверкой, которую он так и не смог сегодня решить, у детей появится ещё одна волна вопросов по поводу того, почему Санрайз сопроводил до конечной точки одного из них, а остальных каждый раз передавал охране, когда дети не раз упрашивали его проводить их вместо некрасивых людей в форме, которых, в свою очередь, достаточно осведомляли перед их задачей о положении дел. Вследствие этого упрашивать их было бесполезно, как и объяснять маленьким детям всю эту ситуацию с напарником, за счет того, что Санрайз успел наврать им с три короба, будто они с Луной отлично ладят и давно знакомы. Сейчас же события могут пойти по двум разным веткам: первая — что у Санрайза таки выдастся возможность нормально поговорить с напарником, вторая — что его не станут слушать и проигнорируют перед самым носом. Какой из этих вариантов окажется верным, воспитатель не знал, и поэтому на всякий случай следовало перестраховаться и не давать детям ложную надежду на дальнейшее прямое сопровождение Санрайзом прямо к своему коллеге. К счастью, воспитателю очень повезло, что в этот день тем самым опоздавшим ребёнком оказался Грегори, которому он вполне мог доверять такие секреты, не беспокоясь, что тот разболтает что-то другим, как большинство детей, по нечаянности забыв о просьбе.       Утвердительно кивнувший на слова воспитателя мальчик прошел в открытую дверь, слыша позади шаги и хлопок медленно закрывшейся двери, и через секунду видя уже идущего вровень рядом с ним Санрайза, который не прекращал глазеть по сторонам, смотря на переделанный под ночную тематику служебный коридор, освещённый приглушенным синим светом; потолок его был усыпан звездами, так напоминавшими ему настоящее ночное небо — для полноты эффекта не хватало лишь шелеста колышущейся от ветра травы и стрекочущих в ней сверчков, чтобы почувствовать себя как ночью вдали от шумного города. Погрузившийся в свои фантазии Санрайз и сам того не заметил, как чуть не впечатался лицом в стену перед собой через пару метров от очередного поворота, но вовремя опомнился, когда его за край штанины потянул Грегори, который, посмотрев на него, заговорил. — Дядя Санрайз, нам сюда.       Проговорив это, мальчик указал пальцем на сбоку стоявшую дверь, которую во всей этой атмосфере пропустил Санрайз, как и кончающийся перед собой коридор, и, осознав это, воспитатель поспешил поблагодарить ребёнка. — Ой, спасибо, лучик. Красиво-то как, я аж засмотрелся! — Угу. Вы что, и правда тут ни разу не были? — Ну, честно говоря, я и правда тут ни одной ногой не был. Даже завидно стало, что кто-то по такой красоте каждый день ходит, ха-х.       Почесывая затылок и вздохнув напоследок, Санрайз вновь уставил взгляд на потолок перед собой, всё так же поражаясь той картиной, которую его начальство организовало в служебном коридоре, ведущем, как ни странно, всего лишь в одно помещение, потратив на это, скорее всего, приличную сумму, которая была потрачена явно не зря и наверняка оправдывала себя, делая из коридора как будто небольшой планетарий. Не дав снова уйти воспитателю в свои мысли, мальчик задал вполне ожидаемый вопрос на ранее сказанные слова, заставив Санрайза вновь перевести взгляд на себя. — А почему вы тут ни разу не были? — Ну, вот так получилось... Это довольно-таки сложная ситуация... Так! Лучик, тебя же вроде как ждут! У нас ещё будет куча времени с тобой поболтать, а сейчас пора идти.       Опомнившись и вспомнив, зачем они сюда изначально пришли, Санрайз быстро перевел тему, пока не сболтнул лишнего перед Грегори, ведь, насколько бы этот ребёнок ни понимал тягости взрослой жизни, впутывать его ещё и в ситуацию, в которой воспитатель находился со своим коллегой, лучше не стоило, так как это уже его личные проблемы. Мальчик же, поняв, что просвещать в подробности его не планируют, смирился и особо не настаивал на раскрытии причины. — Ладно. Дядя Санрайз, а вы меня проводите? Там это самое... ну, темно немного... я не боюсь, ну просто так, раз вы уже здесь...       Замешкавшийся ребёнок отвел взгляд в сторону, держа руки в карманах шорт, пытаясь не подавать виду, что доля страха в нем таки присутствует, и стараясь придумать предлог, под которым воспитатель бы не отказал в небольшой для него просьбе. Санрайз же, пустив лёгкий смешок, присел перед мальчиком на колени и с улыбкой рассказал ему занятную вещь: — Да ладно тебе. Я, признаться честно, тоже темноты капельку боюсь, так что передо мной стесняться этого уж точно не стоит! — Да не боюсь я... просто одному идти не хочется!       Раздался лёгкий хлопок, и мальчик, освободивший из кармана одну руку, дал напоследок аккуратный щелбан воспитателю, который с неловким выражением лица наблюдал, как тот от такого неожиданного действия, вставая с корточек, потирал свой атакованный лоб и, с улыбкой на лице и всё таким же смешком в голосе, высказывал лёгкое недовольство. — Ай-я-яй… Ну вот зачем ты так… — А мама говорила: «Солнце ничего не боится». Хотя, дядь Санрайз, вы же не настоящее, вам простительно, но щелбан всё равно заслужили.       Уставившись на мальчика, Санрайз немного задумался: и правда, чего боится Солнце? Своими яркими лучами оно развеивает мрак, а своим теплом растопит самые холодные морозы, тогда чего же оно боится? Ответ на это дать могло лишь само солнце, ведь даже наука не может дать на это ответ. Однако, как и сказал мальчик, Санрайз не солнце, а человек, олицетворяющий персонажа в его виде для развлечения детишек, и, как и у любого человека, у него тоже имеются свои страхи и скелеты в шкафу, хотя при детях об этом говорить лучше не стоит в целях наилучшего доверия. Однако воспитатель не так уж сильно боялся темноты, просто не любил чувство беспомощности, которое она наводит. Не став особо заострять на такой маленькой шалости внимание, Санрайз таки ответил сорванцу, давшему ему щелбан за попытку раскрыть его боязнь. — Ладно-ладно, понял я! Нет, ну раз такое дело, может, нам стоит позвать Луну? Он-то темноты наверняка не боится, в отличие от меня.       Посмотрев на всё ещё закрытую напротив себя дверь, Санрайз перевел взгляд на мальчика, который после слов воспитателя уставился на него с выпученными глазами, окончательно прекратив то и дело, за всё время их разговора, посматривать на закрытую дверь, и поменял тон своего спокойного общения на достаточно обеспокоенный. — Тс-с, дядю Мундропа не надо звать! Нам бы вообще потише быть, а то он петь чего-то начал... Не любит он, когда его колыбельные прерывают! Мне-то не влетит, я же ребёнок всё-таки, а вот Вам вполне может.       Оторопев от такого резкого ответа, до воспитателя не сразу дошло, о ком и о чём идёт речь. Санрайз на минуту притих, вслушиваясь в создавшуюся мигом тишину, после чего, немного напрягши слух, всё же услышал еле слышный непонятный шум из-за закрытой двери, после чего поразился тому, какой, однако, у ребёнка поразительно четкий слух: что он при всей их беседе смог услышать, судя по всему, напевающего где-то за дверью человека, чьего имени Санрайз ещё ни разу не слышал, но довольно быстро понял, о ком речь. —*** Дядю Мундропа? Это ещё кто..? А.. Луна, то есть.. он Мундроп? Ха-а, какое достижение — спустя 3 месяца узнать имя...       Узнать имя своего напарника для Санрайза и правда оказалось чуть ли не настоящим достижением, ведь за всё время его работы, как ни странно, ни начальство, ни знакомые воспитатели на работе, и даже кто-либо из детей никогда не упоминали имени его коллеги. Если с первыми всё было ясно — они просто изначально хотели скрыть факт существования так называемого Мундропа от Санрайза, — а вторые могли и вовсе про него не знать, то дети, которые иногда упоминали своего ночного воспитателя, либо находились вне зоны слышимости Санрайза, либо, разговаривая, волшебным образом понимали друг друга почти с полуслова и без упоминания лишних имен. А спрашивать у детей, как зовут Луну, дневному воспитателю было бы довольно глупо после всех упоминаний его в своих диалогах. Ещё немного потупив перед мальчиком, Санрайз быстро очухался и поспешил ответить ожидавшему ребёнку, при этом осознав, что встретиться с его напарником впервые, скорее всего, придётся в потемках помещения, где освещение было ещё слабее, чем в самом коридоре, в котором они находились. И, по словам мальчика, пытаться выманить его во время небольшого вокального выступления — не самая лучшая идея: есть риск испортить отношения ещё в самом начале. Сколько времени уйдёт в ожидании окончания колыбельной, воспитатель не знал, а смотреть на то и дело незаметно зевающего ребёнка, который, по всей видимости, наврал про свой дневной сон в машине, он не мог, из-за чего согласиться проводить ребёнка и уложить таки его спать было пока наилучшим вариантом, после которого можно было действовать по ситуации. С таким решением Санрайз попытался обыграть это в свою пользу, не давая повода для мыслей, что он не знает о своём коллеге таких довольно очевидных вещей. — А-а, точно-точно, Лучик, спасибо, что напомнил! Совсем что-то я забылся... Точно же не любит, как я мог об этом забыть! — Дядя Санрайз, ну зачем врёте, Вы же Дядю Мундропа никогда не видели, откуда Вам-то это знать? Я-то не буду считать Вас за это глупым.       С застывшей в неловкой паузе улыбкой воспитатель, не ожидавший такого ответа, смотрел на ребёнка, который смог откуда-то разузнать о том, что Санрайз за всё это время помимо коридора ещё ни разу не видел их ночного воспитателя, тем самым создавая в его голове небольшой от недопонимания хаос, вечно задающий одни и те же вопросы: откуда, почему и как.       Перестав в конечном итоге пытаться самостоятельно понять, откуда у мальчика такая информация, Санрайз решил опустить данный момент и, нервно выдохнув, ляпнул первое, что пришло ему в голову. — Ха-а... Иногда кажется, что ты читаешь мысли...       Смотря на своего воспитателя, который уже собственной рукой лохматил себе помученную утром челку, мальчик, скрестив руки, с ухмылкой ответил на забавное замечание Санрайза, который всё ещё мысленно молился, чтобы кроме Грегори об этом казусе никто не узнал, ведь раскрывшаяся однажды ложь перед детьми могла иметь колоссальный эффект. — Ну я так не умею... Дядя Мундроп просто сам говорил, что Вас не знает, вот и всё. Хотя, наверное, было бы круто, умей я так, прям как пришелец! —*** Что? Нет, стоп. Как так "сам говорил"?.. То есть?.. Твою ж...       После того как мальчик произнес эти слова, он как ни в чём не бывало продолжал смотреть на оторопевшего от шока Санрайза, который с уже нервной улыбкой сжимал пару прядей своих волос в кулаке, пытаясь понять, правильно ли он понял только что сказанные ребёнком слова: по ним выходило, что его напарник и не пытался скрыть тот факт, что они не знакомы, тем самым заставляя в данный момент воспитателя ощущать себя и правда той послушной собачкой, которая беспрекословно выполняла наказ начальства о неразглашении перед детьми информации, что он и его напарник не знакомы. Теперь же, узнав о том, что данная информация просочилась к ребёнку от самого ночного воспитателя, Санрайза волновал больше всего лишь один вопрос, на который он очень хотел бы услышать отрицательный ответ, задавая его мальчику с некой надеждой в голосе. — Кто-нибудь об этом ещё знает? — Ну, из вашей основной группы, как я знаю, вообще все. Просто Вам не говорят, ну а другие — кто как, со временем узнают, и тоже не говорят. —*** Издевательство! Издевательство! Издевательство! Значит, всё это время... Я как идиот! У Санрайза, получившего совсем не тот ответ, какой он ожидал, в голове мигом возобновился хаос, уже новой волной — от понимания, что всё это время он не только в открытую бессмысленно врал детям, но и ходил без единой мысли о том, что его горячо любимый начальством напарник мог без задней мысли нарушить их наказ. Хотя получал ли он его вовсе? Или же Санрайзу приходилось одному, как идиоту, притворяться перед детьми, играя роль их знакомства? Из этого потока мыслей воспитателя вырвал вновь заговоривший мальчик, который смотрел на его онемевшее в улыбке лицо. — Дядя Мундроп рассказывал нам, что он — Луна, а Вы — Солнце, и из-за этого вы не можете встретиться, ведь ночью Солнца быть не может, как и Луны днём, а на закате и восходе вы далековато друг от друга. Вы не переживайте за это, он, как и Вы, щелбан получил! Дядя Мундроп же тоже не настоящая Луна. — Ну... хоть получил, и на том спасибо, ха-х.       Немного развеселил воспитателя тем, что даже их ночной воспитатель не остался со своим театральным мышлением без щелбана от мальчика, который после сказанного задумался и, немного погодя, выдал своё умозаключение. — Дядя Санрайз, так как вы оба ненастоящие, может, познакомитесь уже? Не знаю, чего вы оба так тянете. — Да я вот и собирался... — О, точно, может быть, Вы сейчас с нами и отдохнете? Вы наверняка устали, я ведь как снег на голову свалился. — Ну раз такое дело! Надеюсь, ваш дядя Мундроп будет не против моей компании.       Откинув все свои мысли на дальнюю полку, Санрайз решил, что не время напрягаться о уже случившемся, так что уже через секунду перед мальчиком стоял всё тот же искренне улыбающийся воспитатель с предвкушением отличного шанса спустя долгое время познакомиться с тем, кто всё это время, не скрывая того, говорил, что знать его не знает, и желанием спросить того, зачем надо было играть в эти прятки друг от друга. Но, несмотря на предстоящую встречу, в груди что-то боязливо кольнуло: то ли от волнения, то ли от чего-то другого. — Ну, Лучик, пойдем. — Ага! А Вы не пугайтесь: вдруг что, дядя Мундроп в темноте хорошо видит, да и слышит, впрочем, тоже — наверняка он к нам сам подойдёт. — Ну-ну, посмотрим, к кому ещё подходить придётся! — Ха-ха! Дядя Санрайз, даже не надейтесь, что незамеченными пройдёте!       Смотря на то, как воспитатель с самоуверенным лицом снимает с себя шумную обувь и ленточки на запястьях, на которых были прикреплены бубенчики, мальчик произнёс свои последние слова с такой интонацией, как будто у Санрайза нет и шанса проскользнуть незамеченными сквозь человека по ту сторону двери. Закончивший снимать с себя шумные элементы одежды и положивший их в угол рядом с дверью, Санрайз приготовился к небольшому вызову и, решительно приоткрыв заветную дверь, посмотрел хоть и не в очень кромешную, но всё же темноту, уже особо не веря, что его напарник всё же сможет найти их местоположение в тускло освещённом небольшими звёздочками на стенах помещении. Пропустив в открытую щелку двери ребёнка, воспитатель зашёл следом за ним, тихо закрывая за собой дверь. Едва слышный раздавшийся щелчок дверной ручки разнёсся по находящемуся в полумраке помещению, давая рассмотреть, что только стены были усыпаны маленькими звёздочками, а также ещё и потолок, вместе составляя похожую картину, как и в коридоре, из которого в комнату зашли Санрайз и Грегори, но при этом дополняющую небольшим полумесяцем в самом центре потолка. Видимость при этом была не самая лучшая, но рассмотреть очертания недалеко стоящих кроватей дневному воспитателю всё же удалось, и, взяв за руку стоявшего рядом ребёнка, Санрайз принялся идти по направлению к ним. Пол по ощущению был такой же, как и в самом саду: не сильно мягкий, но и не жёсткий, как бетон, так что, если Санрайз умудрится где-то навернуться, а то и кувыркнуться, то приземление будет более-менее мягким и не сильно шумным. Продолжая идти под колыбельную, которую уже было чётко слышно после того, как только была открыта дверь, воспитатель, прищуриваясь, пытался попутно найти её источник. — Расслабься и засни скорей, забывшись в свете фонарей. Расчистив свой путь ото зла, свободен ты, и цель ясна. Волнение твоё прошло, теперь всё будет хорошо. Не бойся, я ведь буду рядом и успокою своим взглядом. ♪~       Слушая это, Санрайзу и самому захотелось спать от спокойного бархатистого голоса, в котором слышалась приятная хрипотца, отчего слова становились особенно нежными, окутывая раздавшимся эхом помещение, создавая ощущение уюта и безопасности. Под эту убаюкивающую мелодию воспитатель всё-таки добрался до одной из свободных кроватей и принялся помогать уже полусонному мальчику, который поддался усыпляющей мелодии, удобнее устроиться в кровати, но при этом всё ещё до последнего сопротивлялся дреме, смотря на Санрайза, который, в свою очередь, присев на колени рядом с его кроватью, разговаривая шёпотом, пытался уговорить ребёнка поспать оставшееся время. —'' Лучик, у вас ещё 40 минут, так что спи спокойно. —'' Мм-м, а как же *зевок*? Дядь Мунн, а и вы...       С уже полузакрывающимися глазами проговаривает мальчик, слушая всё ещё не прекращавшуюся колыбельную и смотря на своего нежно улыбающегося воспитателя, что-то всё ещё ему что-то шепчет.       Да, всего лишь сон, но как же реален он. Стоит руку протянуть — и звезда укажет путь. Здесь спокойно и светло, и на душе теперь тепло. Здесь нет уныния и зла, и вновь жива твоя мечта... —" Думаю, когда вы проснётесь, мы вместе будем дружно вас приветствовать с пробуждением. Так что не волнуйся и засыпай. —" Аа-га. Всё же не выдержав, ребёнок до конца закрыл глаза и немного засопел, заставляя Санрайза с облегчением выдохнуть и решить ещё немного посидеть около его кровати в некоем ожидании: что всё ещё напевающий ночной воспитатель их всё же заметил и, как и сказал мальчик, в скором времени подойдёт сам. Но, просидев в ожидании около 5 минут, слушая всё так же не прерывающуюся колыбельную, он только больше подкреплял своё мнение, что в такой темноте заметить человека издалека было довольно-таки затруднительно. —*** Похоже, и правда не заметил... Ха-х, что ж, значит, я выиграл?       С ухмылкой подумав о своей маленькой победе, Санрайз решил, что бродить по помещению в поисках своего напарника — крайне глупая затея, с учетом того, что, помимо неизвестной ему планировки комнаты, он мало чего в ней видел, кроме кроватей. Продолжать сидеть и дальше грозило тем, что в скором времени воспитатель и сам отключится под напеваемую мелодию, поэтому им было принято решение подождать окончания сон-часа снаружи, пока не включат нормальное освещение, в надежде не наткнуться на проснувшуюся Ванессу, которая, узнав, где он находится, начала бы тащить его, как ребёнка, за уши прочь от помещения, где находился его напарник. Медленно встав и потянувшись на немного затекших ногах, Санрайз не спеша принялся идти к выходу из комнаты, на половине пути заметив, что колыбельная как-то незаметно пропала, как будто его коллега ждал того момента, пока Санрайз не решится покинуть его территорию, всё это время, не останавливаясь, напевая песню. —*** Выдохся, что ли?       Принявшийся отдыхать после выматывающего вокала человек наверняка хотел пить, заставив тем самым заметившего пропажу мелодии Санрайза подумать о том, что это довольно забавно. Не зная ни внешности, ни возраста своего коллеги, он представлял его как человека, который, состроив недовольную мину от, по всей видимости, неудавшейся попытки усыпить своего внезапного гостя, черпал ведра воды от жажды после своего продолжительного выступления. Однако с прекратившейся песней пропало и чувство спокойствия, которое всё это время перекрывало тревогу где-то в глубине души воспитателя от непонятного ощущения чужого взгляда в темноте, от которого по спине пробегал холодок, будто кто-то смотрит в затылок. Всего через пару шагов от места, где прекратилась колыбельная, добавилось чувство, что кто-то в один такт тихо идёт сзади вместе с Санрайзом, который всё же, не выдержав такого давления, резко остановился и, обернувшись назад, начал старательно всматриваться в темноту помещения; однако, каких бы усилий он ни прилагал, помимо пропавших шагов, он ничего больше не слышал и ничего позади себя так и не увидел. —*** Да-а... Саня, похоже, ты себя уже накручиваешь... Своих же шагов шугаться — как ты до этого докатился?       Развернувшись и списав свою лёгкую тревогу на пустое воображение, мозг которого зачастую дает ложную панику в некомфортной для людей обстановке, Санрайз вновь направился к уже виднеющейся в полумраке двери, более не обращая внимания на ощущение, что кто-то за ним пристроился. Всё же темнота играет свою роль: из-за малой видимости мозг может напридумывать кучу вещей, основываясь на нашем волнении о чём-либо. Дойдя таки до двери уже не столь медленным, как было изначально, шагом, Санрайз протянул руку к холодной железной ручке и, ухватившись за неё, успел лишь немного приоткрыть дверь перед тем, как услышать прямо у уха хриплый чужой голос: — Дрянной, дрянной мальчишка...       Всего секунда понадобилась на то, чтобы отключившийся от шока мозг отдал приказ телу сначала обернуться на источник испуга, а после того, как это же неуклюжее тело задело что-то локтем при резком обороте, отпрянуть назад, запутавшись в собственных ногах и приложившись затылком об железную, глухо стукнувшую от соприкосновения дверь, стоявшую позади Санрайза. Тот в тот же момент вывалился из комнаты в коридор и, упав на пол, приземлившись на локти, не глядя в проем двери, в котором было что-то неизведанное, без промедлений перевернулся и, пытаясь неуклюже в панике встать, ухватился одной рукой за дверной косяк, делая из него опору для своего тела, тем самым наконец-то поднявшись с пола. Всё ещё путавшийся в ногах воспитатель с немного вспотевшим и шокированным лицом, после мимолетного испуга и с болевшей от столкновения с металлом головой, бежал, спотыкаясь, к повороту, за которым спустя пару метров находился спасительный выход.       Шум, грохот, звук глухо падающего тела на бетонный пол, раздавшийся эхом по коридору... Остолбеневшая девушка, выползавшая в недоумении после своего падения от столкновения из-за угла, смотрела на лежавшее на полу тело, хватающееся за голову. Рядом с ним, через пару секунд, обмякнув, разжало свои руки; с блондинистой копны волос оставалось лежать бездвижно, заставив проспавшую охранницу резко подскочить с места и ринуться к человеку на полу, попутно посмотрев в даль коридора, в конце которого стояла чья-то высокая худощавая фигура, у ног которой лежал недавно упавший с чьей-то головы маленький и яркий лучистый ободок.