NC Devotee

Other stories and traditions describe the sighting of Deer Woman as a sign of personal transformation or as a warning. Deer Woman is said to be fond of dancing and will sometimes join a communal dance unnoticed, leaving only when the drum beating ceases.

Википедия

Ты не спрашиваешь «что есть Найт-сити?», только «Найт-Сити? Какая его часть?»

■ ■ ■

      Долгая это была история, и началась она задолго до «Посмертия», но именно там Ви услышала фразу, с которой начала бы рассказ, если б вздумала с кем-то поделиться тем, про произошло с ней в 2078 году.       Она устроилась у стойки, взяла бокал. Попыталась быть дружелюбной, потому что ты вежлив с тем, кто наливает.       — Зови меня Ви, просто Ви.       — Давненько я не слышала этого имени, — отозвалась рыженькая барменша и на мгновение задумалась. — Ха. Не припомню, чтобы мы встречались.       Ви пожала плечами. Она, наверное, тоже не забыла бы такого знакомства. Но факт есть факт, в «Посмертии» она была впервые. Пять лет в Пустошах, пять лет в Атланте — и вот она вернулась, еще не решив, останется или уедет еще куда-то. Но тут все как-то так закрутилось, что она пока просто не могла покинуть город.       А может, и правда, неспроста говорили, что Найт-Сити тебя на мясницкий крюк цепляет, и ты уже никуда не денешься, даже если хочешь.       Первым, что Ви увидела после своего возвращения в город, было огромное граффити. Ветвистые оленьи рога. Затем — еще и еще, на другой стене и третьей, она не раз встречала этот символ. Иногда рога прималевывали к старым рисункам, если на них была изображена женщина. Это было что-то новенькое. Но Ви полагала, что это просто рисунки. Мало ли в Найт-Сити граффити. Появилась новая банда или какая-то новая мода на улицах. Мало ли.       Однако…       — Я разыскиваю этого мужчину. — Сказала Ви и отправила Бестии фото.       Пришлось выстоять немалую очередь, чтобы добиться аудиенции у королевы «Посмертия». В былые годы, судя по старинным фотографиям, такой ажиотаж был перед «Моной Лизой». Люди толпились, тщась хотя бы краем глаза увидеть женщину, чей образ остался в веках.       — Винсент Пинсиотти. — Бестия кивнула. — Говорят, он почил в бозе.       — Не все слухи правдивы. Так-то еще говорят, Бестия и буквы забесплатно не скажет.       — Да, некоторые слухи лгут. Но последний — правда. — Бестия приподняла краешек губ. — Ну что, будешь умничать или платить?       Ви перечислила фиксерше полторы тысячи эдди. Однако та покачала головой. Ви удвоила сумму.       — Дело серьезное?       — Еще какое. — Бестия уже потеряла к гостье интерес и смотрела поверх ее плеча. — Ищи Олениху.       Она сказала это так, точно едва не забыла, за что только что получила плату.       — Кого? И где?       — Ладно, так и быть, сегодня я щедрая. Позвони вот этой девчонке, она тебя сориентирует. Или нет, но это вам придется решать между собой.       Только выйдя из комнаты Бестии, Ви открыла список контактов и нашла новое имя: Джуди Альварес.              Джуди оказалась юркой симпатичной девчонкой лет двадцати пяти, держательницей брейнданс-салона. Тем не менее, стоило Ви войти в помещение, как хозяйка мигом поняла, что перед нею не клиентка.       — Я знаю, какие у посетителей глаза. И какой взгляд у тех, кто пришел за чем-то иным, — сказала Джуди уже во внутренних помещениях. Вела она себя расслабленно, но Ви не обманывалась этими кошачьими повадками. Из угла комнаты за всеми движеньями гостьи следило дуло охранной турели, задрапированное в полумрак монтажной. Другой конец помещения отводился под клинику рипера, но сейчас в подвале были только они вдвоем, без лишних глаз и ушей (если не учитывать те, что наверняка лежали в холодильнике).       — Бестия послала меня к тебе. Сказала узнать про Олениху.       Джуди помолчала, опустив глаза.       — Как, говоришь, тебя зовут?       — Ви.       Джуди издала звенящий смешок, так и не глядя на девушку перед собой.       — Знаешь, забавно, почему я думаю, что тебе действительно стоит знать, где живет Олениха. Держи координаты.       Ви проверила точку: глубоко в Пустошах, да еще в таком заковыристом месте, что поди найди без карты. Наверное, даже знатную фазенду на такой непростой местности видно разве что с ави.       — Она — «статик»?       — Что-то вроде того. Но не вполне. Так просто не объяснишь. Она в своем роде одна такая, во всяком случае, сейчас.       Золоторогая святоблядь Пустошей, вот что о ней говорили на улицах. Но ничего такого, за что Ви могла бы ухватиться. Она не удивилась бы, если б Олениха оказалась кем угодно, даже чем угодно. И все же этого… того, что на деле открылось ей, она не ожидала.       — Это уж скорее я статик, — сказала Джуди, когда они вышли на крохотный дворик, зажатый меж домов. — Езжу с Альдекальдо, а тут просто… придерживаю помещение одной знакомой. Она в творческом отпуске.       — И когда вернется?       Джуди пожала плечами. С Альдекальдо? Ви едва могла это представить. В Джуди буквально все кричало, что девочка она городская. Плоть от плоти если не Найт-сити, то уж точно мегаполиса. Казалось, такая в Пустошах начнет задыхаться. Не ее это.       Но внешность обманчива. Много позже Ви поняла, что могла бы найти Олениху проще, через свою старую знакомую — пусть и не близкую приятельницу — Панам Палмер. Они знались недолго и поверхностно в ту пору, пока Ви полагала, что может всю жизнь прожить кочевницей, каковой родилась. Она хотела остаться собой, но до сих пор задавалась вопросом, что это в точности значило? Какая Ви — Ви настоящая? Та, что осталась колесить по пыльным перегонам Пустошей, потому что была рождена в кочевнической семье, или та, кто призналась к себе, что ее манит нечто иное и последовала за этим зовом в город?              Найт-Сити со скрипом менялся, Пустоши же пребывали неизменны веками. Ви могла поклясться, что те такими и останутся. Почему нет? Местами они выглядели, как неизведанная еще первыми колонистами земля. Местами — как руины после ядерного апокалипсиса.       Она ехала теперь по той части Пустошей, которую едва ли знала. Едва ли кто-то знал. Настоящий медвежий угол, жопа мира. Но не лишенный обаяния, приходилось признать. Очень живописные кактусы, отметила Ви про себя.       Место, отмеченное на ее карте, пряталось за вытянутой насыпью. Только с вертолета и увидишь. Ви сама поразилась, когда рассмотрела искусно запрятанное на местности подворье. Домик возник перед нею точно мираж — вот его не было видно, и вот он уже тут как тут.       Ви сбросила скорость, подъезжая. Она не хотела производить агрессивного впечатления. Она предполагала, что придется скорее умолять, нежели торговаться. И ее предупредили, что угрожать бесполезно.       На пространстве возле дома парочка беспечно играла в бадминтон: девушка в платье в горошек и парень в шортах и растянутой линялой майке. Он — в кроссовках, она — босиком. Колоритная парочка, отметила Ви. Смутно знакомая. Наверняка видала их в Хейвуде, подумала она, роясь в разрозненных воспоминаниях, затертых от времени.       Волан, подхваченный ветром на высокой дуге, перелетел у мужчины над головой, над вытянутой в прыжке рукой с ракеткой и шлепнул по лобовому стеклу автомобиля Ви. Она затормозила, но не торопилась выключать зажигание. Мало ли что. Мужчина направился к ней, расслабленно покачивая рукой с ракеткой. Когда он перегнулся через капот машины, хватая воланчик, Ви упрочилась в своем подозрении, что могла видеть его в Хейвуде. В «Койоте», наверняка.       Мужчина постучал согнутым пальцем в окно со стороны водителя. Перья волана торчали у него из кулака.       Ви опустила стекло.       — Привет, я… — она на миг замялась, не уверенная, что попала по адресу. С другой стороны, тут на много миль не было другого жилья, так что вряд ли.       — Тут все по одной причине. — Сказал мужчина, дружелюбно улыбаясь. — Идемте.       Ви вышла из автомобиля. Девушка в платье в горошек стояла там, где была — расстояние и ветер, бросивший волосы ей на лицо, смазали ее черты.       — Я ищу Олениху.       — Это понятно. — Мужчина шел рядом с Ви, все так же помахивая ракеткой. — Тут все к ней. Хоть бы раз в год кто прикатил проведать своего старого чумбу.       Было в этом мужчине что-то знакомое. Но не так близко их сводила судьба, чтобы Ви так запросто вспомнила его имя. Он ее, судя по всему, тоже не вспомнил.       Ви посмотрела на него недоуменно и сочувственно.       — Да я шучу. Просто до нас непросто добраться.       Девушка в платье в горошек зашла в дом, и хотя Ви видела ее только издалека, она уже не сомневалась, что перед нею и есть Олениха.       — Я думала… Думала, тут живет какая-нибудь невероятно древняя старуха-индианка. — Сказала Ви.       — Просто подожди, — отозвалась босоногая девушка. Внутри дома оказалось прохладно, старомодно, уютно и жутковато.       — И как мне к тебе обращаться? Олениха?       — Если пробить информацию об этом месте, что сделать несложно, и ты, наверняка, потрудилась, получишь инфо, что зарегистрирована собственность на Лукрецию Деларж. — Девушка пошарила по столу, вороша пожелтевшие журналы, пока не нашла леденец на палочке. — Пытаюсь бросить курить. Пока безуспешно, кажется, эта борьба будет длиться всю оставшуюся жизнь.       Мужчина сел в кресло, сложил руки на ремне.       — Я называю ее Лу, если что.       Судя по мелькнувшей на губах «Лу» улыбке, этот ее парень еще и не так ее называл. И вспоминать ей об этом нравится.       — Переночуешь у нас. — Обратилась Олениха к Ви. — Это не много для того, чтобы возникло доверие, но это правило.       Ви хмыкнула.       — А что, ты меня не знаешь?       — Я знаю Валери Пинсиотти. Ви я не знаю.       Это было справедливо. Ви тоже не знала ни «Олениху», ни «Лу».       — Цена у нас одна. Работаешь полгода на нас. Заказы будут разные, какие-то нужны для дела, какие-то просто для нашей жизни тут, что-то мы возьмем со стороны — просто отберем для тебя.       — У меня есть накопления.       — Нет. Ни энни предоплаты. Условия для всех одинаковые. Ты получишь то, что собрал тот, кто был здесь до тебя. Но ты должна оставить тот же самый полный набор следующему. Мы не боги, чтобы щелкнуть пальцами и все тотчас обеспечить. — Она щелкнула, но не пальцами, а ключами в руке: точно отрезала воздух ножницами.       — Это что, чтобы обеспечить всем справедливость?       — Такого понятия не существует.       Олениха встала и вышла. Ее парень — за нею. Ви слышала, как они переговариваются в другой комнате. И судя по тому, как смеются — не о деле.       В проем неплотно прикрытой двери Ви мельком увидела, как они целуются, направляясь в спальню. Все еще влюблены, как в день встречи, не без зависти подумала она. Или нет — теперь куда сильнее, чем тогда. Ви открыла список контактов и, поддавшись порыву, написала Джуди Альварес: «Спасибо за помощь, я бы совсем пропала без тебя».       Джуди ответила тотчас: прислала подмигивающий смайлик с высунутым языком.

■ ■ ■

Ви разжилась деньгами достаточно, чтобы снять другую комнату. Перебраться в район поприличнее. Но у нее рука не поднималась даже посерфить интернет. Джонни мог ныть, что хочется сменить вид, однако Ви любила свою старую халупу. Слишком много воспоминаний. И столько из них — хорошие…       Она встала у окна, глядя на испещренное каплями дождя стекло. И почти инстинктивно, по привычке, набрала Джеки.       — Привет.       Ей ответил автоответчик.       — Мне так тебя не хватает. — Она понимала, что говорит это для себя, по большей части. Джеки уже никогда не услышать этой записи. — Я так скучаю по тебе.       Она прижала ладони к глазам, шмыгнула носом. Но слез не было. Просто в горле спазм величиной с лошадиное сердце.       — Очень уж ты долго по нему убиваешься.       Ви посмотрела вбок. Ага, не там. Джонни сидел на ее кровати. Ви повернула к нему голову.       — А ты? Долго убивался?       Она думала, что он будет ее дразнить. Несмотря даже на то, что ей есть, чем поддеть в ответ.       — У меня столько времени не было. Но, если помнишь мои воспоминания, я сначала напился, а потом пошел планировать месть.       — С тобой напьешься, как же. Да и дела у меня.       Ви облокотилась на узкий подоконник, прижимаясь лбом к холодному стеклу.       — Пятьдесят лет.       — Чего?       — Я тебя пересоревновал. Я пятьдесят лет убиваюсь.       Ви хмыкнула. Она помнила, что Джонни сказал: года из его жизни были вычеркнуты.       — Не считается.       Она нашла на столе початую бутылку и сделала четыре скромных глотка, мысленно считая: один, два, три, четыре. Хорош.       — Могла бы и побольше хватить. Повод есть.       — Не заслужили, ни ты, ни я. — Ви стрельнула глазами туда, где только что «сидел» Джонни, но теперь его там не было. — И потом, если унаследуешь мое тело, разве тебе не понадобится печень поздоровее? Ты поди забыл, что это такое.       — Ух ты, больше не пугаешь меня ПМС?       — Такими вещами не шутят. Подожди еще дня три, готова прозакладывать голову, ты взмолишься, чтобы я закинулась омега-блокаторами.       — Подумать только, семьдесят седьмой на дворе, а эту проблему до сих пор не решили.       — Это ты мне говоришь?       Она все-таки увидела. Неровное видение Джонни «сидело» на диване, закинув руку на подголовник и положив ногу на ногу. Ви стояла перед ним с бутылкой в руке, прислушиваясь: не станет ли тело действовать против ее воли, вылакивая алкоголь до дна? Но нет. Пока она еще правила своим мешком с костями. Кто знает, как долго ей оставалось наслаждаться этим.       Она прекрасно видела, где и когда Джонни пытался ею манипулировать. Точно подросток — в нем вообще много было от бунтующего тинейджера, точно Джонни в четырнадцать лет выселили в леса и забрали назад в цивилизацию только в тридцать.       Но и он начинал задаваться вопросом, не манипулирует ли им Ви. Он только самую капельку сомневался, что ее траур действительно так глубок, как он видит. С другой стороны, он не мог отделаться от ощущения, что Ви — это его отражение в кривом зеркале. Все у нее почти похоже, и в то же время шиворот-навыворот. И ее Джеки — то же, что Альт для него.       Похожи они — Ви и Джонни — были, как стекло и вода.       — Ну, подумаем, что делать дальше, — Ви поставила бутылку на столик и села на другой конец дивана, глядя на Джонни. То, что через него смутно просвечивала обивка дивана, не способствовало ее минорному настрою. А там, где улыбка — там, волей-неволей, и надежда. Хотя бы очень крохотная. Не больше колибри.       

■ ■ ■

      Отчаяние было холодным, но ноющая жажда действия — горячей.       Ви позвонила Такэмуре и сказала, что у нее есть предложение. Назначило место встречи — там, где радары бы их не засекли. После их провала на параде она не была уверена, что в городе осталось хоть одно по-настоящему безопасное место. Как для нее, так и для него.       — Ваша властительница знает, где Вы?       Такэмура сдержанно кивнул. Что ж, иного Ви не ждала. Она полагала, что Ханако даже будет дословно знать, о чем пойдет речь. Вот только Ви это не останавливало.       — Вы говорили о том, что «Арасака» рылась в мозгах моего, — Ви прикусила язык. — Напарника. — Умница, девочка. Не ври ни другим, ни себе. А то очень уж надежда играет твоими мозгами, хоть до языка ее не спускай. — Помните? Искала там подробности нашего налета.       Она очень кстати вспомнила, что ее смутило в воспоминании Джонни. Когда машина мчалась прочь из «Атлантиды», уходя от погони, в окно можно было заметить нечто странное. Чужеродное. «Арч» Джеки, который Ви видела глазами Джонни. В другое время она подумала бы, что это их воспоминания уже начали мешаться, но что-то смущало ее. Не те были обстоятельства.       Это не значило, что Ви будет делиться своими планами с Такэмурой. Жаль, что без его участия никуда.       — Должен повиниться. Я видел то, что не предназначалось для чужих глаз.       Ви отвернулась, потерла веки, чтобы щекочущее ощущение за ними не превратилось в слезы. Нет, только не сейчас. Ей хотелось ударить Такэмуру и заорать, но она сдержалась и спросила так холодно, как только позволило стянутое от чувств горло:       — И как? Сделаете комплимент моей фигуре?       — Я… не буду лгать, что отвернулся, но личные моменты… не из-за наготы таковы. Если я могу загладить…       — Да, — жадно уцепилась она за эту возможность, внутренне трепеща от понимания, что одно неверное слово, и она упустит лучший шанс. — Проведите меня в «Микоси». Я не могу быть по-настоящему полезна вашей начальнице, сами знаете. Не понимаю, нафига ей этот фарс со мной…       Такэмура отвел взгляд, и Ви показалось, что она теряет его доверие.       — Пожалуйста! Я не выйду оттуда. — Она схватила его за руку, сжав в искренней трепетной мольбе. Горо медленно отстранился, уходя от ее касания. — Мне нужно только попасть внутрь.       — Понимаю Вас, — сдержанно сказал Такэмура. — Синдзю.       — Простите?       — Наверное, у вас есть свое какое-нибудь слово для таких вещей. Япония уважает подобные решения: умереть вместе или уйти в небытие за любимым. Множество старых пьес повествуют об этом. И множество новых брейндансов. — Он смотрел перед собой, не на Ви. — Я предпочитаю пьесы.       — У «нас»? У чероки, что ли? — Ви покачала головой. — О нет. В Америке таким не занимаются.       — И все же Вы хотите.       Она пожала плечами. Что она могла сказать? Все это имело смысл, если бы у нее, во-первых, оставались хотя бы свои воспоминания. Хеллман эту ее надежду развеял. Во-вторых, если бы у нее еще нашлись какие-то дела.       — Я все долги раздала. — Не называть же делами халтурки по прошибанию черепов «Тигриным когтям». Этим и без нее явно найдется, кому заняться. Она даже не лучшая. И никогда не была и близко в «десятке», о которой стоило бы говорить.       Ладно, в своего рода лонг-лист она входила, допустим, но это знание оставляло ее равнодушной.       — По крайней мере, это уже хорошо. — Отозвался Такэмура. — Не каждый может похвастаться подобным.       Он, наконец, посмотрел ей в лицо.       — Но это по-самурайски.       Ее невольно передернуло.       — Я вижу… наконец. — Трудно было читать по лицу Такэмуры. Иногда он позволял собеседнику угадать свои чувства по тону голоса. Но не теперь. — Вы не мстите и не пытаетесь перевернуть мир.       — Звучит жалко.       — Вы идете своим путем. Это куда больше достойно уважения. Даже восхищения, наверное. Мне редко доводилось испытывать наслаждения от искренних решений, когда и сердце, и голова одобряют то, что делает тело.       Ви покивала. Она начинала терять нить разговора. Такэмура не сказал ничего неприятного, но память и внимание ее ухудшались с каждым днем, и ей хотелось проморгаться и потереть лицо, как будто она устала больше, чем должна была от простого разговора.       — Я дам только один совет, мисс Ви. Повидайте семью, если из нее кто-то остался. Или того, кого можете так назвать.       Он оттолкнулся от парапета.       — Больше мне нечего сказать. Вы сами, я вижу, знаете, что Вам нужно и как этого добиться. Может быть, еще встретимся. Если Вы сделаете верный выбор.       Он ушел и даже не пожелал Ви удачи. Что ж, его правда: ни советы ей не требовались, ни пожелания.       Она подумала только, что забыла спросить, что значит крутившееся у нее в голове слово «сатори». Вот что было ей ближе: «сатори», а не «синдзю». Но пришлось самой искать в сети, чтобы узнать, что «сатори» означает «внезапное озарение». Озарение сильное, как удар.