Судьба-интриганка

      Какого это, быть человеком разумным? Почему небеса меня обделили и оставили на предыдущей ступени развития? По какой причине я могу лишь наблюдать за homo sapiens, без какой-либо возможности поставить себя в один ряд с ними? Как мне активировать эволюцию для одного лишь индивида — себя? Ответы на эти вопросы мне никто так и не удосужился дать. Да и вообще, где, собственно говоря, моя инструкция, по которой я смогу спокойно и, самое главное, рассудительно вести свою жизнедеятельность? О, Боги, позвольте мне хотя бы одним глазком заглянуть за те жемчужные врата удачи и фарта, я прошу самую малость, лишь потоптаться на том пороге везения и благополучия, ну разве это так много? Я нуждаюсь во вразумительных ответах от мироздания, чтобы иметь хоть малейшее представление о том, почему сейчас у меня трясутся поджилки не от всеобъемлющего счастья, а от всепоглощающего страха.       Этот голос, что раздался за моей спиной, заставил моё сердце не то, чтобы уйти в пятки, а съебаться из моего тела нахуй! Это странное состояние охватывает меня, растекается по телу, словно яд, мне трудно сосредоточиться на чём-то конкретном, круговорот мыслей сводит с ума, руки дрожат, а моя интуиция предрекает мне лишь неприятности.       Но внутри всё ещё теплится надежда на светлое будущее, может сейчас этот голос смягчится и скажет, что неприятности случаются с каждым, и что проститутка на детском празднике — это вовсе не повод для криков и паники. Да уж…как говорится, надежда и страх всегда идут рука об руку, но в моём случае — это ещё и профессиональный комедийный дуэт. Ну и что мне ему ответить? Что я умываю руки после всего содеянного?.. Да, Ева, очень по-взрослому, поступок, насквозь пропитанный ответственностью. Но сейчас не время думать о своих добродетелях, скажи уже хоть что-то!       — Далеко собралась, Дина Магуайер?       — Да нет…тут совсем рядом, — не оборачиваясь, пролепетала я. Да ну ёб твою мать! Ты ещё поёрничай тут, куда ж без твоего стендапа, Ева.       — Настоятельно рекомендую тебе не паясничать. Сейчас ты находишься в крайне невыгодных условиях.       И с каких пор мы на ты? После того занимательного диалога в кабинете или всё же после того, как я сорвала праздник к хренам собачьим? Рискну предположить, что второй вариант звучит более правдоподобней.       — Я..э..мне жаль, что так вышло. Это полностью моя вина, поэтому все расходы за испорченный праздник я оплачу, — переминаясь с ноги на ногу, произнесла я какую-то чушь. Скажи-ка мне, умница, и с каких это пор у тебя появился личный лепрекон?! На какие шиши ты собираешься потом волочить свою жалкую жизнь?       — Думаешь, деньги исправят то подорванное доверие по отношению ко мне? Мой друг попросил меня устроить праздник для его сына, обставить всё таким образом, чтобы это был самый лучший день для Питера. А что мы получили по итогу: детский крик, хаос, полный переполох и просто ужасные воспоминания у ребёнка, первое, что он услышал от вернувшегося отца, это его крик, полный злости, на какую-то голую тётку! Какая сумма способна компенсировать всё это?       Все его слова намертво въедались мне в голову. Мне стыдно. Мне очень стыдно, что я совершила такую оплошность, это послужит мне огромным уроком, и впредь такой ошибки я уж точно не совершу. Но что я должна делать сейчас, мне так неудобно и совестливо, что я готова провалиться сквозь землю, но как это сделать в реальной жизни, какое заклятье произнести, чтобы оказаться, как минимум, в другом городе, а то и в другой стране. Мама, забери меня отсюда, твой ребёнок в беде, его отчитывает какой-то злой, грозный и чертовски сексуальный мужик. Ох уж этот костюм, что так аккуратно облегает его тело, и этот галстук, который Дилан чуть ослабил, вероятно, из-за нехватки воздуха от злости на меня. Нужно линять отсюда, и как можно скорее!       — Но чем ещё я могу компенсировать ущерб, кроме денег? — нет, ну что ты мелешь, как будто у тебя есть эти деньги, которые ты продолжаешь так настырно ему втюхивать.       — Публичные извинения. Кроме моего друга и его сына, Питера, там было ещё достаточное количество детей и их родителей, и, естественно, это зрелище уж точно не пришлось им по вкусу.       — Что? Прямо сейчас? Да на меня же накинутся эти мамаши-горгоны за это представление! Они же разорвут меня на части за то, что я, буквально, организовала переносной стриптиз-клуб!       — И правильно сделают. Тебя вообще следует наказать за такое поведение и отношение к этим людям. Если они «мамаши-горгоны», то кто же тогда ты?       Ну что за надменная скотина? Зачем он каждый раз переводит на меня стрелки? Как же он меня раздражает! Что? Наказать? Я тебе накажу, я тебе такоое накажу устрою! Тоже мне, феодал недоделанный, покарать он меня там собрался! Щас ты у меня выкусишь!       — Кто я? Я — Евауу…кхм…Дина! Я — Дина, Дина Магуайер, — секунда осознания, что я была близка к провалу, помогает мне выдать гениальную отмазку — И как можно заметить, у меня всё плачевно с постановкой речи, поэтому у меня не получится выйти на «танец жизни и смерти» с этими гиена…мамами, да, с гиеномамами! — блять, что ты несёшь. Ещё и имя своё чуть не спалила. Чёрт, точно, этот косяк же будет записан не под моё славное имя. Надо будет что-то придумать, чтобы Дина, настоящая Дина, не попала под раздачу.       — Я боюсь, у тебя нет выбора. Ты идёшь со мной, — и Дилан тут же подхватывает меня под руку и ведёт в общий зал на аудиенцию с демонами.       Ну уж нет, мой дорогой, что-что, а вот идти куда-то полностью против своей воли — уж точно не про меня! Насколько бы красив ты ни был, но трогать меня без моего разрешения тебе не позволено. И с этим свободолюбивым настроем я пытаюсь вывернуть руку из его клешней, но как ни крути, он — мужчина, причём весьма спортивно сложенный мужчина. Дилан пресёк все мои попытки выбраться из его захвата, и все мои усилия канули в лету, но я продолжаю трепыхаться, не теряя надежду на освобождение военнопленного в моём лице. Он резко развернул меня к себе спиной и тихо произнёс:       — Чем больше сопротивление, тем больше напряжение. Ты напрягаешь меня, Дина Магуайер.       Святая Мария! Что он только что сказал, и как мне это понимать?! На секунду я даже забыла, как дышать. Этот парень, что почти на голову выше меня, выдал очень двоякую фразу. Я слегка повернула голову в его сторону и, подняв глаза, наткнулась на его губы. Чёрт возьми, ну вот вообще не к месту я здесь словила, хоть и малую, но толику возбуждения. Закусив свою губу до боли, я стала отгонять все свои мысли о близости его тела, приятном запахе, исходящем от него, о голубых глазах, что принадлежат этому дьявольски притягательному мужчине. Да уж, что есть, того не отнять. Всё то у него есть, всё при нём, куда не кинь свой взгляд, везде есть на что поглазеть. Не парень — экспонат! Но пора покидать этот музей, пока меня не оштрафовали за превышение сексуального влечения, поэтому я резко разворачиваюсь к нему передом и сажусь вниз, мои руки приобретают свободу. Не теряя ни единой секунды, я подныриваю под его правой рукой, ловко оказываясь у него за спиной.       Вселенная, кажется, снизошла до меня и моих скромных желаний, ведь после проделанного мной трюка я сразу же ринулась к той запасной эвакуационной двери, где меня и поймали с поличным в последний момент перед бегством. Она оказалась открыта. Благодаря моей манёвренности, Дилан упустил те ценные секунды, в течение которых у него был шанс поймать меня, хоть он и побежал почти сразу за мной, но это «почти» дало о себе знать, я уже скрылась за поворотом и смешалась с толпой. Вечер августа — не зима, на улицах всегда полно народу, тем более, что это кафе расположено в довольно людном месте.       Всю дорогу до дома я прокручивала произошедшее раз за разом. Не могу поверить, что такая оказия приключилась именно со мной. Думаю, надо было извиниться и дело с концом, но как я устала, все эти переживания выкачали из меня туеву хучу сил. Ещё час стоять на ногах и повторять одно и то же слово «Извините» перед кучей народа, что будет тебя порицать, упоминать детей, их психику, затронет тему об увольнении таких некомпетентных сотрудников…я была не готова для такой буйной беседы. Со многими из этих предъявлений я согласна, но то, в каком виде мне всё это высказала бы толпа…возможно отчасти и заслуженно, но я была бы потом ни жива, ни мертва, а мне ещё завтра второй праздник нужно «завершить», там, где такой торт с сюрпризом как раз и был заказан. Да блин, не хочу снова возиться с этим тортом, слишком много с ним теперь связано. Ещё нужно придумать, как не опорочить имя Дины, как организатора праздника, иначе её репутация значительно пострадает, кто захочет обращаться к такому сотруднику? Да и вопрос с компенсацией тоже надо как-то решить, а то весёлый и счастливый праздник, по сути своей, так и не состоялся из-за моей невнимательности с этим тортом, а деньги за всё про всё были уплачены, хотя бы часть, но нужно возместить.       Мда, ну и заварушка же получилась. Надо будет сходить к шаману и попросить, чтобы никогда в жизни больше не встречаться с этим человеком. И так всё шиворот-навыворот получилось. Да, приду домой и просто смою с себя весь этот день, а потом помолюсь каждому божеству, чтобы вычеркнули у меня на судьбе все встречи с Диланом Фордом — саркастичным, заносчивым, но крайне обаятельным придурком. Иначе, при следующей нашей встрече, я просто застрелюсь на месте. Как говорится, жизнь у меня страшно интересная. Только вот я всё никак не могу понять, чего в ней больше — страшного или интересного.