Равновесие Нэша

«Я хочу, чтобы ты пришел в мою кузню. Я зашел в тупик в работе над одним проектом, и мне не помешал бы свежий взгляд. Я говорю искренне. Я хочу снова с тобой работать». «Возможно, я приму твое предложение. Но ничего не обещаю. Мне нужно время. Чтобы подумать». Их разговор состоялся две недели назад. С того самого дня Джейс Виктора больше не видел. Это едва ли считалось долгим сроком, если учесть, что их предыдущие встречи были довольно редкими — перерывы между ними составляли как минимум три недели, самый долгий длился восемь месяцев, среднее арифметическое равнялось двум месяцам, стандартное отклонение — полутора, не то чтобы Джейс все это считал — но все же времени прошло достаточно, чтобы в отсутствие новостей он начал чувствовать себя на взводе. Ситуация очевидно зашла в тупик. Они раскрыли друг перед другом все свои карты — это было неловко — и теперь, когда пресловутый кот оказался выпущен из мешка, когда стратегия Джейса стала Виктору известна, ему оставалось терпеливо ждать. Проблема заключалась в том, что с терпением у Джейса было плохо. Джейс сделал предложение, которое, он был уверен, Виктор рано или поздно примет. Сам Виктор, вне всяких сомнений, тоже прекрасно об этом знал, и его собственная стратегия была вопиюще очевидной. Он будет отмахиваться от идеи сотрудничества, прикрываясь бесконечной вереницей все более сомнительных оправданий, пока его гордость не окажется подточена его же любопытством — так вода точит камень с медленным, но непрерывным кап, кап, кап — и тогда он обнаружит себя стоящим на пороге кузни Джейса. Вопрос был не в если, а в когда. И всё же. И всё же ожидание слишком затянулось. Хорошо было то, что у Джейса появилось время разобраться в себе. Плохо было то, что, разбираясь в себе — главным образом с опасным оборудованием в руках и в состоянии серьезного недосыпа — он обнаружил, что стоило раз дать чувствам волю, как они начали литься. Не. Переставая. Они хлестали чертовым водопадом, занимая все его мысли, и это начинало откровенно бесить. Годами их с Виктором отношения состояли из торопливого секса и первосортного отрицания, и Джейса всё устраивало. Теперь же он неожиданно обнаружил в себе нерастраченные любовь и тоску, взявшиеся из ниоткуда и начинавшие плескаться через край. Все чаще он замечал, что занимается в пекле кузни теми вещами, которые сподручнее было бы делать дома, просто потому что существовал призрачный шанс, что именно сегодня Виктор c этим его красивым не-металлическим лицом решит сюда заявиться. Он вел себя как томимый любовью подросток, несуразный и изнывающий от чувств совсем как в первую их встречу, и, словно это не было достаточно унизительно само по себе, произошедшую перемену заметил аж Аксель, черт его подери. «Может, вам стоит эту дверь на камеру щелкнуть, босс? Всегда при вас будет», — предложил он, и Джейс едва не выронил инструмент, застуканный за тем, что в его надеждах было взглядом украдкой. Ситуация вызвала у его помощника смешок. — «Хотя что-то мне подсказывает, что вы не из-за красоты резьбы на нее заглядываетесь». Наемный работник глумился над Джейсом на его собственном рабочем месте. Это было крайне унизительно. Нужно было что-то делать. Он ненадолго задумался нам тем, чтобы начать за Виктором шпионить. Прежде Джейс уже этим занимался, и все нужное оборудование стояло наготове — впрочем он с неохотой признал, что спроектировал его, держа в уме цели более благородные, чем «Я по нему скучаю». Он решил отказаться от этой затеи: отчасти потому что не хотел вести себя как стремный сталкер, но в основном потому что рассудил, что Виктор не стал бы делиться самыми сокровенными мыслями о своем возможно-не-таком-уж-и-бывшем любовнике с роботами — а только к ним у Джейса и был доступ. Потом он подумал о том, чтобы заявиться в резиденцию Виктора в аллее Эмберлифт, но быстро отбросил и эту мысль. Признать вину, грызшую его десятилетиями, извиниться, ранив собственное самолюбие, и проговориться о внушительных размеров влюбленности — одно дело, но показаться навязчивым — нет уж, увольте. Это было бы унизительно. Лучше он будет терпеливо вариться в собственном одиночестве, пока Виктор не даст слабину. Но, возможно, стоило его слегка подтолкнуть. Джейс взглянул на стопку писем на своем рабочем столе. Среди кипы нераспечатанных конвертов лежал сложенный лист бумаги, который он уже успел наскоро прочесть и в последний момент решил не выбрасывать. Это было приглашение на ежегодный Техматургический конгресс. Проходящий, разумеется, в Заунском колледже Техматургии. С одной стороны, Джейс не хотел его посещать. Если на конгрессе прозвучит интересный доклад, то он наверняка и так об этом узнает, а что касается всего остального, то у него были дела поважнее. Если бы Джейс и впрямь был заинтересован последними новостями в этой сфере, то отправил бы туда одного из своих ассистентов. А заинтересован он не был. Но. Конгресс пройдет в Зауне. Виктор о нем скорее всего слышал. Да что там, Виктор, будучи выпускником Колледжа, скорее всего тоже получил приглашение, потому что Нижний город его поступки заботили гораздо меньше, чем… чем всех остальных. И мероприятие могло его заинтересовать, потому что быть ученым-одиночкой — чертовски скучно, и Джейс не сомневался, что Виктор до сих пор нуждался в общении. Вероятность того, что он появится на Конгрессе, была низкой, но не нулевой. С другой стороны, перспектива посетить мероприятие ради призрачного шанса, что туда придет человек, в которого ты влюблен, и вы сможете перекинуться беглыми взглядами с противоположных концов зала, была чертовски унизительной. Но не менее унизительно было мерить шагами свой собственный гребанный дом, думая об этом самом человеке. Так что здесь было о чем подумать. После двух дней размышлений Джейс подтвердил собственное участие.

____________________

В аудитории было полно народу. Джейс окинул ее быстрым взглядом в поисках знакомого блеска металла или возмутительно яркого красного плаща, но с каждой минутой, приближающей официальное открытие, его надежды таяли — ни малейшего намека на присутствие Виктора обнаружить не удалось. К тому моменту, когда всем полагалось уже рассесться по местам, Джейс вынужден был признать горькую правду: Виктора не было среди этой толпы, и это делало вылазку в Заун полнейшей тратой времени. Он подумал о том, чтобы поспешно ретироваться в свою мастерскую и залечивать там раненое самолюбие, делая вид, что ничего не произошло. Однако он успел обменяться любезностями со слишком большим количеством узнавших его людей, и момент для отступления был безнадежно упущен. К тому же что-то в нем попросту противилось тому, чтобы его поступки определялись желанием увидеть Виктора, черт подери. Да, это ради него Джейс спустился в Нижний город, но то, что Виктор так и не объявился, не было веской причиной для смены планов. Он был взрослым человеком и был способен, при желании, выдержать несколько нескончаемо длинных и скучных докладов. Или что-то типа того. Людской поток медленно заполнял ближайшие к сцене ряды кресел, но места с плохим обзором — по углам и сзади — оставались довольно свободными. Не желая привлекать к себе слишком много ненужного внимания, Джейс направился прямиком в тускло освещенный правый дальний угол зала, где не стали бы сидеть те, кто действительно хотел послушать выступления. Догадка подтвердилась, когда он обнаружил, что ближайшие пять рядов были полностью свободны за исключением него самого и еще какого-то чудака. Он выбирал себе место на приличествующем расстоянии от этого человека, когда чужой голос заставил его оцепенеть. «Добро пожаловать к гостям, которых не жалуют». Голос был незнакомым, но от самой фразы его сердце толкнулось о ребра. Потому что она, слово в слово, повторяла то, что говорил Виктор, когда Джейс наконец-то находил его убежище, в котором тот прятался, ускользнув с очередного из пилтоверских званых вечеров, которые они вынуждены были посещать. На них Джейсу приходилось держать лицо и натягивать улыбки, обмениваться бессмысленными любезностями и заводить знакомства, а Виктор, сволочь такая, в первые же пять секунд проворачивал трюк с исчезновением, и его не заботила ни цель приема, ни то, нужно ли было на этот раз выступать с речью. Дальнейшее зависело от Джейса: несколько часов и изрядное количество спиртного спустя он вторгался в личные покои Кирамманов — или другой знатной пилтоверской семьи, потому что Виктор без зазрения совести разгуливал по любым поместьям — чтобы отыскать, где его партнер решил скоротать вечер на этот раз: с бокалом шампанского в руке и поглощенный чтением какой-нибудь недавно опубликованной научной статьи, сваливший на Джейса необходимость общаться с людьми — словно не знал, что Джейс тоже ненавидел этим заниматься. Ему бы стоило злиться на то, что Виктор сбегал от необходимости расхваливать их общий проект перед сливками общества ради финансирования — а это, прошу заметить, была крайне важная часть занятий наукой — и на его откровенное пренебрежение правилами гостевого приличия, подразумевающими существование непереходимой черты между банкетным залом (в котором гости должны были находиться и оставаться во время приема) и личными покоями (вход воспрещен, кому вообще в голову придет по ним рыскать). Но. Джейс не мог отрицать, что эти погони были по-своему захватывающими. Виктор подходил к поиску укрытий со все большей изобретательностью, и Джейсу приходилось искать его по следу из хлебных крошек — обычно метафорических, но в одном памятном случае вполне реальных. И найти его — сосредоточенного на чтении, нахмурившегося, с обкусанной губой — было отрадой после вечера, наполненного изматывающим общением. Он был ангелом в пламени свечей, и от этого у Джейса каждый раз захватывало дыхание, раздражение растворялось в ночной прохладе, потому что как могло что-то настолько щемящее сердце предназначаться ему и никому больше? (Если добавить к этому тот факт, что подвыпивший Виктор — достаточно нетрезвый, чтобы растерять часть привычной сдержанности, но по-прежнему отлично соображающий, совершенная угроза в фантастически красивых одеждах — был полностью предоставлен Джейсу… что ж, они проводили веселые вечера в таких местах, о которых он предпочитал не распространяться). Джейс ощутил эхо того магнетизма, азарт открытия, прошивающий позвоночник и доходящий до кончиков пальцев, и обернулся, вглядываясь в Виктора так пристально, как только можно было в этом тусклом свете. Не заговори он, и Джейс бы ни за что не догадался. Виктор отказался от своего обычного облачения в пользу совершенного другого наряда, полностью черного и гораздо менее бросающегося в глаза. Отличались даже гравировки на маске, и все вместе делало его абсолютно на себя не похожим. Настройки модулятора сделали его голос достаточно низким, чтобы и он стал неузнаваем. Джейс запросто прошел бы мимо него, ничего не заподозрив, и на этом все бы и закончилось. И тем не менее. Виктор произнес эту фразу, понимая, что Джейс ее узнает. Желая, чтобы Джейс узнал его. Это была такая мелочь, что жукам-поджигателям в его животе не стоило в ответ на нее расправлять свои крылья, но порой чувства были той еще занозой в заднице, и Джейс давно перестал отрицать, что был влюблен в этого человека с потрохами. Он сел с ним рядом, попытавшись придать своей позе вид картинной беспечности, чтобы скрыть то, как сильно был рад его отыскать. «Так ты все-таки умеешь элегантно одеваться, Виктор», — сказал он шепотом, пока первый докладчик поднимался на сцену. Джейс подозревал, что доклад будет волновать его в последнюю очередь. «Понятия не имею, о ком ты говоришь», — ответил Виктор, не поворачивая головы. При нем даже трость другая была, как необычно. «Слышал про чудака, у которого мастерская на Эмберлифт? Ходят слухи, что он полностью сделан из металла и лишен всяких чувств, но я думаю, что на пояснице у него до сих пор есть точка, от которой колени подгибаются, если ее…» За это Джейс получил локтем под ребра. «Заткнись сейчас же». Выражение его лица, скрытого за выводящей из себя маской, было еще более нечитаемым, чем обычно, но Джейсу хотелось думать, что ему удалось заставить Виктора слегка покраснеть. Он знал, что тот еще был на это способен, от груди и выше, и не было ни дня, когда Джейс не испытывал благодарность за этот факт. «А то что?» «А то люди могут узнать, что ты водишь дружбу с человеком, которого поклялся убить». Хах. Джейсу это в голову не пришло, он был слишком поглощен восторгом от общения с Виктором и даже не задумался о том, как это могло повлиять на его репутацию. Виктор, впрочем, об этом подумал. Выходит, это изощренное прикрытие он создал для него, чтобы они имели возможность поговорить. Это было… мило, косвенное и грубоватое выражение привязанности, как это у Виктора всегда и бывало. Джейс был тронут, потому что не ожидал от него чего-то настолько вопиющего, по крайней мере не настолько быстро. «Нет, я не ради тебя это сделал», — сказал Виктор, будто прочтя его мысли. — «Я сделал это в первую очередь ради себя. Мне не нужно лишнее внимание». Эту наглую ложь Джейс, разумеется, даже не удостоил вниманием. Виктор думал о нем, решая — идти ли, возможно, ради него он в конечном счете и пришел. Это было… это было больше, чем Джейс рассчитывал. Ему пришлось сосредоточить внимание на руке, лежавшей ближе к Виктору, заставить ее оставаться на месте, не касаться чужого плеча, лица и волос, всего, до чего она могла дотянуться. Его страшила вполне реальная возможность, что, стоит ему отвлечься на полсекунды, как тело поддастся порыву и он обнаружит, что почесывает Виктора по затылку. Его также ужасала вероятность того, что Виктор этот жест отвергнет, пусть даже только из-за притворства, хотя оба они знали, что он жаждал прикосновения не меньше самого Джейса. Необходимость сдерживать собственные чувства, зная, что они взаимны, была самой большой и мучительной пыткой из всех, которые ему доводилось испытать. «Ну да, уверен, что ты пришел сюда, чтобы послушать про передовые исследования», — поддразнил он. Виктор обернулся. «Прошу прощения?» — сказал он возмущенно. — «К твоему сведению, в Зауне работают превосходные исследователи, и я крайне воодушевлен услышать их доклады. Ты сам разве не для этого сюда пришел?» Разумеется он, блять, знал, что Джейс пришел сюда ради него. Он, вероятно, упивался этим фактом, тем, что Джейс был настолько безоговорочно от него зависим, что готов был посетить скучный конгресс ради призрачного шанса его увидеть. Эта мысль должна была разозлить Джейса, но… злости не было. Возможность дать Виктору знать, что он был ему настолько небезразличен, ощущалась на удивление правильной. Джейс хотел, чтобы Виктор чувствовал его любовь и заботу — поразительное осознание, пришедшее к нему с большим запозданием. Он понял, что слишком долго был погружен в свои мысли. «Разумеется. Я крайне воодушевлен послушать…» — он прервался, чтобы найти в брошюре знакомое имя. — «пятого докладчика. Доктор Пемберли и его недавние находки». Мда уж. Он помнил доктора Пемберли. Он сомневался, что тот нашел что-то важное. Это разве не тот самый, который даже выход из своего чертового дома найти не способен, если… «Если не вручить ему карту в руки?». Джейс удивленно усмехнулся, быстро давя смешок в ладони. Он и не заметил, что Виктор озвучивал его собственную мысль. Если бы Джейсу удалось успокоить рвущееся из груди сердце, он бы, возможно, нашелся с остроумным ответом. «Ага. Уверен, его находки окажутся крайне значимы для данной области». «Они несомненно были бы значимы, доложи он о них пару сотен лет назад — как раз тогда это открытие было впервые совершено другим ученым». Джейсу и в голову не приходило, насколько он скучал по сухому юмору Виктора, направленному на кого-то, кроме него самого. Становясь объектом шутки, он все еще мог оценить ее по достоинству, но оказаться соучастником, а не целью — это было совершенно иное ощущение. Он открыл было рот для ответной шутки, но Виктор придавил его ногу тростью. «Помолчи, я хочу послушать». Джейс вчитался в брошюру с программой. «Про применение законов термодинамики в современном мире? Дать тебе пару уроков из вводного курса физики для освежения знаний, Ви? Я могу помочь, если все настолько плохо». Прозвище сорвалось с языка до того, как Джейс успел это осознать. Среди всех имен его партнера оно было достаточно нейтральным (у Джейса в рукаве определенно была припасена парочка других, более личных прозвищ, и он ждал удобного случая, чтобы пустить их в ход), но раньше он не использовал его вне интимных ситуаций, и эта территория оставалась неизведанной. По крайней мере теперь, когда на смену тому, что было между ними, пришло это новое равновесие. «Не все здесь самовлюбленные мудаки, считающие себя лучшим, что случилось с наукой, Джейс». Джейс попытался не вздрогнуть — безуспешно, — услышав от Виктора обыденное употребление собственного имени, ответная близость прошила словно доза мерцания, несмотря на очевидный укол, в который его имя было обернуто. «Некоторые из нас искренне ценят своих коллег». «Ну ладно», — уступил он, подавив смешок, вызванный несоответствием между словами Виктора и тем, что Джейс о нем знал. — «Но в таком случае не приходи ко мне с бесконечными комментариями, когда увидишь, как регрессионная кривая на его графике изо всех сил пытается принудить к линейности очевидно случайный набор данных». Джейс был готов поклясться, что услышал из-под маски сдавленный смешок, почти не скраденный модулятором голоса. Он вслушался в него с жадностью, гордясь, что умудрился добиться реакции от человека, из-за которого у него в груди все волновалось. «Обижаешь. Я так никогда не делал». «Ты так делал и неоднократно, Виктор. Это твоя любимая тема для придирок». Не улыбаться удавалось с трудом. Он надеялся, что у Виктора под маской дела шли не лучше. Джейс пьянел от ощущений, от их близости, от беззлобной перепалки, от предельной сосредоточенности друг на друге — потому что ничто иное в целом мире ни в какое сравнение с этим не шло. «А ты любишь подкреплять свои гипотезы ссылками на собственные же исследования — разумеется, исследователь не будет сам себе противоречить, дорогуша, и это несколько лицемерно для того, кто подписывает каждую свою заметку». Джейс даже замереть толком не успел от внезапного ласкового обращения, почти сразу почувствовав неожиданный холод на запястье. Он опустил взгляд и увидел, что Виктор накрыл рукой в перчатке его собственную ладонь, которая все это время покоилась на бедре Виктора, словно ей там было самое место. «Если ты и впрямь хочешь сосредоточиться на выступлениях, Человек прогресса, то прекращай прикасаться ко мне каждый раз, когда наклоняешься для комментария». За беспристрастностью его смодулированного голоса таилась почти игривая угроза. «А то что? Вышвырнешь меня отсюда, потому что я слишком тебя раздражаю?» «А то я буду вынужден затащить тебя в ближайшую туалетную кабинку и выебать так, что ты двух мыслей связать не сможешь», — прошептал Виктор будничным тоном, словно ему не было прекрасно известно, что эта фраза заставила Джейса содрогнуться всем телом, что она отдалась ему прямиком в член, и что голова у него закружилась как от внезапного удара. «Виктор!» — Джейс не вскрикнул, однако был близок к этому, учитывая как надломился его голос. — «Совсем никакого стыда не осталось?» «Я избавился от всех чувств. Мне казалось, что я дал это понять предельно ясно». Он по-прежнему накрывал ладонь Джейса своей, даже не попытавшись убрать его руку со своего бедра, и Джейс бы скорее умер, чем разорвал прикосновение, так что он прикинулся дураком и сделал вид, что ничего не заметил. Не реагировать на ложь было сложнее, но если Виктор хотел и дальше играть в безразличие, то Джейс готов был уступить и не ставить его в неловкое положение, указывая на очевидное. «Так вот какого ты обо мне на самом деле мнения?» — спросил он, не поддаваясь на явную уловку. — «Всего лишь мальчик для секса? Обижаешь». Ответ последовал не сразу, и Джейс успел начать гадать, не забрел ли он случайно на опасную территорию и не замкнется ли Виктор вновь. «К сожалению, нет», — признался тот наконец, и это было самым близким подобием признания в чувствах, которое Джейс когда-либо рассчитывал от него услышать. — «Хотя это и сделало бы мою жизнь в разы проще». Первый доклад подошел к концу, и Джейс с неохотой убрал руку с бедра Виктора, чтобы похлопать. От этого ему было почти физически больно — он знал, что во второй раз уже не удастся выдать жест за случайность. Но тут Виктор совсем слегка склонился в его сторону, сокращая разрыв между ними на бесконечно малое расстояние, и тогда до Джейса дошло, что он тоже пытался быть рядом, пусть даже делая это по-своему изощренно и горделиво, и от этого осознания у него замерло сердце. Одно дело — читать между строк, выводя заключение о взаимности собственных чувств, и совсем другое — видеть тому реальное подтверждение. Джейсу пришлось запретить себе любые движения, потому что он знал, что слишком быстрое развитие событий спугнет Виктора, этого бродячего кота. Он должен смириться с тем, что тот, находясь с ним рядом, продолжит оставаться недосягаемым — во всяком случае пока. Первый доклад закончен, впереди еще пять. «Настолько притянуто за уши, что больше смахивает на вымысел», — прокомментировал Виктор, понятия не имевший о внутренних переживаниях Джейса. Он с радостью отвлекся на разговор. «Однозначно похоже на натяжку». «Скорее на прыжок веры», — Виктор был настолько близко, что это отвлекало. При желании Джейс мог уловить его запах, мускус, различимый за нотами смазочного и машинного масел, а вентиляционные двигатели, встроенные в металл его тела, едва заметно холодили обнаженное предплечье Джейса — их дуновение он мог почувствовать только сильно сосредоточившись. Но Джейс очень, очень старался не сосредотачиваться. «Помнишь то состязание в честь Дня прогресса?» — спросил он. Виктор сменил позу: облокотился на подлокотник кресла и оперся щекой о ладонь, еще на самую малость сократив расстояние между ними. Его голова теперь находилась невыносимо близко от плеча Джейса, настолько близко, что малейшего движения хватило бы, чтобы она действительно там оказалась. Выбившиеся пряди волос щекотали Джейсу шею, и кожу покалывало от этого ощущения. Прямо сейчас прикосновение было ему нужнее воздуха. «Хм?» «Когда мне пришлось самому подняться на сцену за нашей наградой, потому что ты уснул прямо в кресле». — Виктор мгновенно напрягся, и Джейсу стоило бы это заметить, но он, увы, имел привычку ляпнуть не подумав. — «Ты тогда целую неделю просидел над чертежами Блиц…» Блять. Только сейчас Джейс понял, что Виктор был уже не так расслаблен, как пару секунд назад. Теперь он полностью выпрямился и скрестил руки на груди в защитном жесте. Он отстранился, и возникшее между ними расстояние ощущалось как пропасть. «Рановато?» «Рановато», — подтвердил Виктор, в котором эта история вне всяких сомнений пробудила старое и неприятное воспоминание. «Черт, прости, я…» — Джейс только что сравнял с землей все свои шансы. Если он знал о Викторе хоть что-то, то после подобной бестактности его доверие придется восстанавливать неделями. Новообретенная близость вновь оказалась вырвана у него из рук, и Джейс ощутил, как уходит из-под ног почва. Виктор позволил ему немного помучиться угрызениями совести, но потом занял прежнюю позу, пусть теперь она и выглядела более принужденно. «Относись ко мне исключительно хорошо весь оставшийся вечер и тогда я, возможно, буду склонен тебя простить». Впервые за целую вечность у Джейса получилось вдохнуть. Виктор тоже пытался наладить их отношения, пусть свои усилия он и оборачивал в сотню слоев пренебрежения. Понемногу, маленькими шажками, но он пытался. «Насколько исключительно?» «Я хочу, чтобы ты достал для меня тот редкий шуримский металл, о котором сейчас сплошные разговоры». «Запросы у тебя и впрямь исключительные». — Джейс поджал губы. Шуримским металлом он пока не обзавелся — в последнее время эксперименты с новыми материалами его не особо интересовали, хватало работы и без них — к тому же новинка была не из дешевых, а значит придется, привлекая к себе внимание, просить денег у клана Феррос, не говоря уж о том, что купленный металл нужно будет тайком пронести в Заун, словно он какой-то преступник… Джейс решил поторговаться. — «Ты можешь взглянуть на него в моей мастерской. В Нижний город я тебя с ним не отпущу — и чтобы никакого воровства, но у тебя будет полдня на то, чтобы изучить его свойства в пределах разумного». «Нет». Предложение было более чем здравым, Виктор это точно знал и упрямился наверняка специально. Джейс не стал его уговаривать и повернулся к сцене, чтобы сосредоточиться на докладе — словно сейчас он был способен обращать внимание на кого-то, кроме сидящего рядом с ним человека. «Ну и зря. Много теряешь». «Ладно, но еще ты угостишь меня ужином», — сдался Виктор после некоторых раздумий. «Где?» — Джейс мысленно скривился от собственной моментальной реакции. «Где-нибудь в Зауне. Я выберу место». Еда в Зауне была омерзительна. Джейсу довелось поесть здесь лишь однажды, его обед длился десять секунд, и ни одной из них он не наслаждался. «По рукам». «По рукам». Виктор все же положил голову на плечо Джейса. Тот замер, почти не дыша, на случай, если движение спугнет Виктора и он, пойманный на минутной слабости, отстранится в смущении. «Это четвертый доклад?» Джейс взглянул на брошюру. «Третий». Хах. Второе выступление успело завершиться, а он даже не заметил аплодисментов. Виктор и впрямь умел завладеть всем его вниманием. «Мне нужно отдохнуть». «Но ты же вообще не слушал». «Мне нужно отдохнуть от тебя. Ты не затыкаешься». Будь Джейс на пару десятков лет моложе, и он, возможно, попался бы на эту уловку со словами «так заткни меня». И будь их с Виктором отношения надежнее, он бы обязательно предложил тому отсесть от него куда подальше на остаток вечера. «Ты больше ни полслова от меня не услышишь». Обещание Джейс сдержал. Вскоре он уже втянулся в выступление третьего докладчика: оно, вообще-то, оказалось весьма интересным. Боковым зрением он видел, как Виктор ерзает в своем кресле и слышал, как тот негромко фыркает, раздраженный отсутствием внимания. Человеку в столь эффектном наряде не пристало вести себя настолько очаровательно. «Что такое? Злишься, что ты не в центре внимания?» «С каких пор тебя вообще интересует… это?» — Джейс не мог видеть как Виктор надул губы, но он точно это сделал, сомнений не было никаких. Даже модулятору не удалось скрыть интонацию, с которой тот говорил. — «Ты ведь даже не специализируешься в техматургии». Джейс пожал плечами, не отрывая взгляд от сцены: «У меня много талантов, Виктор». Виктор снова возмущенно фыркнул и накрыл ладонью предплечье Джейса в очередной попытке привлечь внимание. На этот раз ему почти удалось, Джейса сильно отвлекали эти мимолетные касания. Он раз за разом прокручивал в голове два последних слова, сказанных докладчиком, осознать их не получалось, но пока он продолжал смотреть вперед, Виктору было не догадаться, что его действия оказывали на Джейса хоть какое-то влияние. «Я тут подумал», — начал Виктор, сочтя свою предыдущую стратегию несостоятельной. «И как ощущения?» — съязвил Джейс, не поворачивая головы. «Тебе тоже стоит как-нибудь попробовать», — Виктор явно был раздражен, и Джейс хотел проверить, как долго продлится эта игра, пока Виктор не выйдет из себя по-настоящему, и насколько далеко он готов был зайти, чтобы привлечь внимание Джейса. За последнюю минуту Виктор коснулся его больше раз, чем за последний месяц. На эту иглу было легко подсесть. — «Так вот, я тут подумал и… ты можешь снова называть меня Витей». Вот теперь Джейсу пришлось к нему повернуться. «Сукин ты…» «Я серьезно». Джейс знал, что он серьезно. Виктор не гнушался грязными приемами, если это помогало ему одержать верх, но он не стал бы лгать ради этой победы. «Пока только так. Насчет остальных — посмотрим». Джейс, конечно, использовал это имя и прежде, но только в насмешку. Использовал он и другое имя — то, которое было Виктору дороже всего — но только потому что это был простой и подлый способ заставить его кончить унизительно быстро. Эта пародия на близость в равной мере заглушала боль и причиняла ее. Возможность использовать это имя искренне ощущалась как привилегия, и Джейс не был уверен, что успел ее заслужить. «Ты уверен?» «Когда дело касается тебя, я ни в чем не уверен». Признание вышло более откровенным, чем ожидал каждый из них. Слова дались Виктору с большим трудом, звучавшая в них искренность была сродни той, что Джейс услышал тогда, на его кухне; он не ожидал, что Машинный вестник решит обнажить свои чувства в настолько людном месте. Быть может, анонимность наряда делала его смелее. Джейсу хотелось увидеть его лицо. «Но стоит рискнуть». «Я бы хотел тебя поцеловать», — признался Джейс, едва слышный за шумом аплодисментов, знаменующих окончание третьего доклада. «Я бы хотел, чтобы ты это сделал», — честно ответил Виктор. Они оба смотрели прямо перед собой, избегая соприкоснуться взглядами. Разговор вдруг стал слишком сокровенным, словно они незаметно для себя забрели на глубину и теперь изо всех сил пытались остаться на плаву. За последние две недели Джейс испытал так много чувств, что их хватило бы лет на десять, но оказываясь рядом с Виктором он почему-то каждый раз говорил банальнейшие вещи. «Долго еще до конца?» «Слишком долго». То, что Виктор хотел остаться с ним наедине не меньше, чем этого хотел сам Джейс, не прибавляло ему терпения. «Они уже на час задерживаются». «Черт». «Сейчас должен быть перерыв, верно?» Джейс вновь посмотрел на брошюру. Он успел запомнить ее наизусть, но стоило ему взглянуть на Виктора, как мозг полностью перезагружался. «Вроде бы да». «Не желаешь составить мне компанию в совместном побеге? По старой памяти». Джейс невольно улыбнулся. «Показывай дорогу».