Бог против Избранного

Защитные экраны колебались золотистым свечением. Локи в задумчивости стоял посреди камеры, заложив руки за спину. Казалось, он был спокоен. Во всяком случае, поза не выдавала напряжения. Но внешность была обманчива, как сам Бог Обмана. — Один запретил тебе приходить, — сказал Локи матери, не оборачиваясь. Он утверждал, не спрашивал — был уверен в своей догадке. Его хотели наказать, а не просто изолировать ради собственной безопасности. В последнее время приёмный сын вёл себя особо дерзко. Что нашло на него? Почему тщательно сдерживаемая зависть и злость выплеснулись наружу? Можно ли его угомонить, заперев в темнице? Фриггу непрерывно мучили эти вопросы. — Локи, зачем тебе Бездна? — спросила она беспокойно. — Зачем невиданная сила? Ты настолько хочешь свергнуть отца? Она что-то чувствовала. Чувствовала, что сын изменился. Локи и раньше был безумен, но не настолько, чтобы идти навстречу гибели. Тем не менее, он составил весь этот план, поставил на карту своё положение в Асгарде... просто чтобы взбунтоваться? Или правда надеялся получить желаемое? Чего он хотел? — “Зачем”? — спросил Локи, медленно поворачиваясь. — А ты как думаешь? Фриггу расстраивало то, как он держался. Так он вёл себя с Одином, с Тором, но не с ней. И вправду что-то произошло. — Тебе это не нужно, — сказала она, — ты одурманен тщеславием. Вернись к нам, к своей семье! Локи это развеселило. — Семье, — усмехнулся он. — Семье, — повторил он, дважды насмешливо кивнув. Его скептичность ранила мать. — Я знаю тебя лучше всех. Ты не такой. Должна быть какая-то причина. — Она есть. — Локи снова кивнул. Повисло молчание. Королева пристально смотрела на сына, а он разглядывал стену. — Я уверена, это всё не стоит того, чтобы мы потеряли тебя, — заговорила Фригга. Она всё ещё надеялась, что переубедит сына. — Ты слишком чувствителен. Тебе не место в мире дементоров. Она надеялась воззвать к здравому смыслу, пусть даже разозлив сына замечанием о его слабости. Но он не разозлился. Локи вздохнул и посмотрел на мать сверху вниз. — Тогда, может быть, Один спустится в Бездну? — протянул он, как будто объясняя очевидные вещи ребёнку. — Может быть, Тор? Или ты, курам на смех? Фрига покачала головой. Она не понимала, что он говорит, зачем ей спускаться к дементорам. Это звучало как околесица. Локи подошёл вплотную к матери и пристально взглянул ей в глаза. — А кто тогда спасёт мою беременную жену, которую отец так заботливо бросил умирать там наряду с двумя сотнями мирных жителей? — спросил он со сдерживаемой яростью. Фригга судорожно вздохнула. Так вот почему он отчаянно убеждал её мужа не оставлять людей в Бездне! Вот почему вёл себя странно! Неужели это произошло? Он наконец-то полюбил, но... — У тебя есть жена? Почему ты скрывал это? — спросила она, чувствуя, что радость омрачена недоверием. Она подозревала, что Локи обманывает её, однако его слова всё объясняли. Одно давало надежду: сын ещё не до конца потерян... — Потому что тогда мне бы пришлось открыть вам источник моей силы. А это не входит в мои планы — лишившись фактора неожиданности, я стану слишком уязвим. Но сейчас, когда я могу потерять её, это не имеет никакого значения. Я уже готов на всё. — Локи... — прошептала Фригга. Она не знала, что сказать сыну, чувствуя, что сердце верит ему, несмотря на звание Бога Обмана. — Я сбегу, с твоего позволения. Рано или поздно, — продолжал Локи, и в его голосе ощущалась угроза, — причём для моей славной миссии чем раньше, тем лучше. Это всё равно случится. Но если ты не освободишь меня сейчас, то можешь больше не называть себя моей матерью.