Ты будешь жить, Шастун!

– Рота, подъем!!! Проспишь завтрак – будешь голодным до обеда ходить! – какой-то незнакомый человек сегодня будил Антона. Он не узнавал этот голос, – Мое дело лишь предупредить! Антон поморщился, но всё же поднял голову от подушки. Как же тяжело просыпаться по утрам, ужас! – Извините, я не узнаю ваш голос, можно поинтересоваться, кто вы есть такой? – с интересом спросил Шастун. – Я прикреплён к тебе в качестве твоего помощника. Буду помогать тебе не падать с лестниц, находить туалет и столовую и всякие прочие помещения. Меня зовут Артём Гаус, если тебе интересно! – А меня зовут... – Я прекрасно знаю, как тебя зовут! Меня же к тебе прикрепили не с нулевым знанием о тебе! Забавный ты такой. – заметил Гаус. Антон улыбнулся. Да уж, неловко вышло... – Что ж, может, вы отведёте меня в ванную комнату? Мне нужно почистить свои зубки, а то некого будет кусать! – Шастун сегодня был в хорошем настроении, поэтому не упускал возможности пошутить. – Отведу, если во-первых, прекратишь меня называть на "вы", я ещё слишком молод для такого, а во-вторых, если обещаешь меня не кусать! Антона преследовали эти "ты" и "вы" уже второй день. Ужас, в этой больнице вообще соблюдается субординация или всем пациентам говорят к врачам на "ты" быть? – Я постараюсь, – ответил Шастун на два вопроса одновременно. – Вот и хорошо. Пойдём! – Артём взял Антона за руку и повел в сторону ванной комнаты. Признаться, чистить зубы вслепую – такое себе занятие. Но за 20 лет слепоты Шастун уже привык, и даже научился не наносить пасту мимо щетки! Это было его личным достижением и гордостью. Когда с зубами было покончено, нужно было идти на завтрак. Опять же, помощник Артём добросовестно выполнял свою работу и, что особенно удовлетворяло Антона, не лез с бессмысленными разговорами, держал дистанцию. "Не то, что Арсений" – промелькнуло в голове Шастуна, но он мигом себя одёрнул. Попова с кем-то сравнивать – грех. Кормили в больнице, на удивление, вкусно. Антон однажды лежал в государственной больнице, так там вместо еды давали какую-то жижу, похожую на слизь, к тому же пресную и мерзкую. Здесь же была нормальная каша, с молоком и достаточным количеством сахара. Кофе здесь был на выбор, поэтому Шастун попивал свой любимый капучино. В целом, день начался неплохо. – Доброе утро, Тоша, – раздался знакомый голос, и Антон вздрогнул от неожиданности. – Арсений Сергеевич, вы прям хотите, чтобы я заикой остался. Вас прям жажда мучает! – Шастун вовсю возмущался. – Могли погромче потопать, чтобы я хотя бы от мыслей очнулся! – Позлился? – улыбнулся Арсений. – Да! И вам тоже доброе утро! – наконец ответил Шастун взаимностью. – Ого, а я думал, что мы давно на "ты" уже! – Может, мы хотя бы на людях... – ШАСТУН! Ты невыносим! Ты серьезно стесняешься дружбы с врачом? А Димка? Вы же с ним везде на "ты"! – Арсений откровенно ничего не понимал. – По-моему я вам уже что-то по этому поводу говорил, – холодно начал Антон, – Не смейте сравнивать себя с Димкой. Мы с ним ещё до этой больницы были знакомы, поэтому мы вполне можем сохранять дружеские отношения на людях. А с вами мы познакомились в белых стенах, поэтому давайте соблюдать дистанцию на людях. Артем? Гаус тут же появился и словил гневный взгляд Арсения Сергеевича. Тот наклонился к нему и тихо прошипел: "Проваливай подальше". – Но я же прикреплен к нему в качестве помощника... – также тихо возразил Артем. – Мне все равно. Пока что я тебя отпускаю, – улыбнулся Арсений Сергеевич, – Причём до обеда! Гаус поспешил ретироваться. Ему свободное время уж точно не помешает! – Ну, Артем, ну куда ты свалил без меня? – всё ещё звал Шастун своего помощника. – Антося, – слишком ласково начал хирург, – Кажется, я его только что отпустил. Упс! – ЧТО?! ЧТО ВЫ СДЕЛАЛИ? Да вы в край охренели, Арсений Сергеевич! – Шастун забывал дышать от ярости, настолько взбесился. – Тише ты. Ему просто нужно свободное время, да и зачем он тебе такой неразговорчивый... До палаты я тебя и сам довести смогу. – Арсений Сергеевич, в том-то и дело, – в словах Шастуна сквозил яд, – Он не лезет не в своё дело! Не лезет с бесполезными разговорами и бесконечными вопросами. Дарит мне покой. Арсения будто обухом ударили. Он слышал слова и хуже в свой адрес, но от Антона это слышать было так... Больно. – Знаешь что, Антошенька? Раз ты так хочешь покоя, добирайся до палаты самостоятельно. Не буду тебе мешать! С этими словами хирург развернулся и пошёл в сторону выхода из столовой. – Истеричка вы, Арсений Сергеевич, – крикнул вслед ему Антон, а на глаза предательски навернулись слёзы. Дурак... Сделал больно человеку, которому доверяет Дима. И как теперь помириться? Нужно решить это после осмотра... Шастун схватил кого-то за руку. Судя по всему, девушка. – Извините, я чуть-чуть слепой и не смогу сам найти свою палату. Вы можете помочь мне и проводить? – умолял Антон. – Да, конечно. Какая у вас палата? – 352. – Пятый этаж, значит. Ну, поехали на лифте. – Как мне повезло, что вы такая отзывчивая! – Шастун улыбался во все тридцать два. – Мне пришлось собрать всю себя в кулак, чтобы не послать вас на три весёлых буквы. – Не выспались? – Хуже. Меня чуть не уволили за отношения с пациентом. Шастун закашлялся. И чего это он так реагирует? Он вроде с врачами пока не собирался встречаться. Ключевое слово – пока. - А что в этом такого? – успокоившись, спросил Антон. – В этом не было бы ничего плохого, если бы у него не было бы сердечной болезни. А так, я вызываю в нем сильные эмоции, что мешает его лечению, – у девушки дрожал голос. – И как вас наказали, если не уволили? – осторожно спросил Антон. – Меня... – девушка всхлипнула, – Меня не подпускают к палате. Это больше не мой пациент... – Это очень жестоко... – Мы приехали. Сейчас я доведу вас до палаты, и мы может даже больше и не пересечёмся никогда, – грустно заметила девушка. – А вы оптимистично настроены, я смотрю. Тогда я обязательно должен узнать ваше имя! – Меня зовут Женя. Евгения. – Меня зовут Тоша. Антон, – повторил парень за ней. Девушка засмеялась, Шастун тоже. Они, наконец, дошли до палаты Антона. Почему-то с этой девушкой ему хотелось оставаться подольше, несмотря на своё правило "Не доверяй людям". Ей было плохо, он её... Жалел. А сам никому не разрешал себя жалеть. Несостыковка. – До встречи, Тоша-Антон. Спасибо за... Возможность выговориться. – Если что, я всегда в 352 палате. Однако дружелюбие Антона, судя по всему, не было оценено, так как дверь палаты хлопнула, оповещая об уходе девушки. Однако через 5 минут раздался такой же звук, но он уже говорил о чьём-то приходе. Видимо, обход. – Доброе утро, Антон Шастун, – ну да, он прав. – Здравствуйте, не-знаю-как-вас-зовут. – приветливо улыбнулся Антон. – Меня зовут Павел Алексеевич. Буду тебя наблюдать каждое утро. И вечер. Как твоё самочувствие? – У меня все прекрасно! Дышу, живу, не вижу, но совсем скоро это исправится, поэтому я счастлив! – Антон и правда выглядел счастливым, когда думал о том, что скоро наконец-то увидит мир. – Это радует. Вставай, послушаю тебя. А потом давление померяем и горло посмотрим! Через пять минут Павел Алексеевич заполнил какой-то листочек и, улыбаясь, заявил: - Здоров, как бык! Только бы кушал побольше, а то совсем тощий для своего роста! – Я кушаю достаточно. Это генетика, – пожал плечами Антон. – Ну, поверю тебе! Забегу ещё вечером! – а вот это уже сюрприз, Арсений, видимо, забыл про вечерние обходы, – Что это ты нахмурился? Рано засыпаешь? – Да нет, просто Арсений Сергеевич, когда рассказывал моё расписание, не упомянул вечерний обход. – Тогда я побежал к другим пациентам! Хорошего дня, Антон Шастун! – Хорошего дня, Павел Алексеевич!

***

Антон лежал и думал о том, что стоит извиниться перед Арсением. Он понимал прекрасно, что сделал ему больно. Но как это сделать? Шастун от природы являлся гордым человеком, и для того, чтобы извиниться, ему нужно было переступить через себя и свои принципы, даже если он сам виноват. От мыслей Антона отвлёк стук в дверь. Неужели хоть кто-то скрасит его одиночество! – Антоша, можно? – Димка. – Нет, нельзя! Ты что, часы приёма не знаешь? – удивился Антон. – Ах ты, жук! – Позов в шутку толкнул Шастуна в плечо – Ну, рассказывай, как ты? – С утра всё было хорошо, я радовался тому, что здесь вкусно кормят. А потом на моём пути встал Арсений. – Что вы опять не поделили? – вздохнул Дима. – Он позволил сравнить себя с тобой. Я хотел, чтобы мы на людях не показывали свою дружбу, а он в пример тебя привел! Как с этими двумя сложно, убил бы! – Антон, – мягко начал Позов, – Ты слишком сильно тогда ударился головой? – Я понимаю, что все это глупо и что мне следует извиниться, но это так трудно! Невероятно просто, – вздохнул Антон. – Прекрасно понимаю. Но я его сейчас позову и ты как-нибудь постараешься, ладно? – попросил Дима. – Ты так сильно хочешь, чтобы мы с ним подружились? – горько усмехнулся Шастун. – Да. – твёрдо ответил Позов. Хлопнула дверь, вновь оповещая об уходе. Господи, почему так волнительно ждать какого-то хирурга? Ну ладно, не какого-то... – Всё же добрались до палаты? И как же вы это сделали? – язвил Арсений с самого порога. – Ты впервые за всё моё присутствие в больнице не напугал меня. – Вы. – Что? – Ничего особенного. Просто обращайтесь ко мне на "вы". Я решил, что наша дружба будет слишком... Неправильной. Почему Антону стало так больно? А ведь Димка обещал... – А знаете что, Арсений Сергеевич, – у Антона предательски дрожал голос, – Я хотел перед вами извиниться, но сейчас пошли-ка вы нахуй! И Димке передайте, что больше я его видеть не хочу. Потому что у нас был с ним уговор – если вы мне сделаете больно, то я прекращаю и с ним и с вами любые связи. – Но вы всё ещё мой пациент, Антон. Поэтому со мной связи обрываются не все. А Диме я всё передам. С этими словами Арсений развернулся и вышел из палаты, громко хлопнув дверью. Антон хотел перед ним извиниться! Они бы помирились, если бы он не произнёс лишние слова. Дурак! Арсений завернул к кабинету Димы. – Димазавр! Он послал и меня и тебя – это если кратко, – заявил хирург с порога. – А меня за что? – удивился Дима. – За то, что не увидел во мне потенциальное зло, способное причинить боль Антону Шастуну, – усмехнулся Арсений. – Блять, чё ты опять сделал? – Съязвил… Хотел пошутить, но переборщил... – КОНКРЕТНЕЕ, ПОПОВ! – рявкнул Позов. – Ну, он сказал, что я впервые не напугал его, когда зашёл в палату. А я ответил, что пускай обращается ко мне на "вы" и вообще, что дружба с ним – плохая идея. Он сказал, что хотел передо мной извиниться, а потом послал меня на три весёлых буквы и просил передать тебе, что не хочет тебя видеть, – Арсений сидел, как провинившийся ребенок. – Пиздец, Арсений. Ты разрушил то, что строилось очень долго. Он же и мне не сразу открылся, я медленно подбирался к нему. Как мы будем это исправлять? – Я разрушил, я и должен исправить. Поэтому просто жди. Я отстою твою честь! – заявил Попов. – Ну, Арсений, если ты и в этот раз меня подведёшь... Но дверь уже хлопнула, не дав Диме договорить. – Придурок...

***

– Шастун, у меня прекрасная идея, как нам с тобой помириться! – влетел Арсений в палату и тут же охренел. На кровати Антона сидела черноволосая девушка, с такими же зелёными глазами, как у Антона и приветливо улыбалась. – Вы ведь Арсений Сергеевич? Я мечтала с вами увидеться и лично поблагодарить за то, что согласились сделать такую сложную операцию! – Да, – растерянно произнёс хирург, – А вы ведь его сестра, Виктория Шастун, я прав? – Да. Вот и познакомились! А что значит "хорошая идея, чтобы помириться"? Вы что, успели поссориться? – девушка нахмурилась. – Мы... – начал было Арсений, но его перебили. – Арсений Сергеевич, я всё, что хотел, уже сказал, – холодно произнёс Антон, – Меня не интересуют ваши идеи. Оставьте нас с сестрой наедине, пожалуйста! Хирург поджал губы и стремительно вылетел из кабинета. Как же эта Вика некстати! И что теперь делать? Какой план действий? Для начала, вечером обязательно напиться. О, отличная идея, внутренний голос! Вот и послушаемся.

***

*Несколькими минутами ранее, в палате Антона* Какая же скотина этот Попов! Сам даже не захотел извиниться, а только напомнил о том, что придется его терпеть ближайший месяц! Да ещё и доверять свои глаза... А если выколет? Может, даже отказаться от операции? Ну нет, Попов, не доставлю удовольствия! Я от мечты ради тебя не откажусь, козлина! Снова хлопнула дверь. Неужели Попов пришёл извиниться? – Шастунёныш, выглядишь очень грустным и... Злым. – ВИКАА!!! Ты всё же приехала! Честно говоря, я скучал, поэтому давай обнимашки! Брат и сестра обнялись. В этих объятиях было всё: нежность, любовь, ласка и поддержка. То, что давно нужно было Шастуну. – Рассказывай, как ты здесь? Когда вообще операция? – Вик, ещё даже суток нет, как меня здесь держат и ничего такого... Его прервал такой желанный и нежеланный одновременно голос. – Шастун, у меня прекрасная идея, как нам с тобой помириться! – исчезни, козлина! – Вы ведь Арсений Сергеевич? Я мечтала с вами увидеться и лично поблагодарить за то, что согласились сделать такую сложную операцию! – предательница ты, Вика! Он плохой человек! И то, что он согласился сделать мне эту операцию, ещё ни о чём не говорит... – Да, а вы ведь его сестра, Виктория Шастун, я прав? – сука, конечно прав, я же тебе про неё рассказывал буквально вчера! – Да. Вот и познакомились! А что значит "хорошая идея, чтобы помириться"? Вы что, успели поссориться? – ну, Вик, не начинай... – Мы... Тут Шастун и решил его прогнать. – Арсений Сергеевич, я всё, что хотел, уже сказал. Меня не интересуют ваши идеи. Оставьте нас с сестрой наедине, пожалуйста! Как только хлопнула дверь, Антон выдохнул. Насчёт того, что идеи Арсения его не интересуют, он соврал. Ну а как заставить его оставить Шастуна наедине с сестрой и не нарушать семейную идиллию? – Антон Шастун, объяснись! – Вика, судя по голосу, была настроена решительно. – Долгая история, – попытался отделаться Антон. – Хорошая попытка, но мы никуда не спешим. – Лаааааадно! И Антон рассказал всё. Абсолютно всё.