Не просто игра

      — Не бойся, мои родители тебя не укусят. — в шутку сказал Томас, взяв светловолосого за руку. — Я буду рядом.       Он нервно рассмеялся, но тут же осекся, заметив, что Ньют взволнованно смотрит в пол.       — Чего ты так боишься? — спросил он, чуть наклонившись.       — О чем мы будем говорить? — проигнорировал вопрос Ньют и, наконец, поднял взгляд.       — О нас. О том, как мы познакомились и про всякие такие вот штучки.       — А чего ждешь ты? — Ньют посмотрел Томасу в глаза. — Ведь ты затеял всю эту игру только ради того, чтобы твои родители приняли твою ориентацию. Какой, по-твоему, должна быть их реакция? Чего именно ты ждешь?       — Я не знаю. — Томас пожал плечами, ведь он никогда об этом особо не задумывался. — Но ты ведь понимаешь, что…       — Да, — оборвал его Ньют и снова устремил свой взгляд в пол машины. — После этого ужина мы расстаемся. Я уже собрал вещи, не переживай.       Томас так и не набрался смелости, чтобы сказать, что он хочет, чтобы Ньют остался. Не только на ночь, на всю оставшуюся жизнь. Не смог набраться смелости признаться, что для него это уже давно не просто игра. Что все зашло слишком далеко.       Он не может отпустить Ньюта.       Но он должен. ***       — Черт, у меня ноги подкашиваются. — признался Ньют, стоило им войти в особняк еще больший, чем особняк Томаса. — Зачем им такой огромный зал?       — Ну, им всегда мало.       Родители не встретили их у входа или в гостиной, они ждали их в столовой, где уже был накрыт стол. У Ньюта появилось ощущение, будто он попал в королевский дворец.       Живот скрутило от напряжения.       — Что же, ребята, присаживайтесь. — женщина приветливо улыбнулась. — Рада видеть тебя дома, Томас.       — Ну, а мне не очень-то приятно тут находиться. — пробурчал Томас, надеясь, что никто кроме Ньюта его не услышит.       — Не смей хамить матери! — мужчина ударил кулаком по столу, отчего светловолосый подпрыгнул на месте.       Он почему-то вспомнил воспитателей в детском доме. Однажды он упал и повредил коленку, ранка была небольшая, но болело сильно. Как все дети его возраста — он заплакал, однако воспитатели не поспешили дать ему пластырь и леденец, как в каком-нибудь фильме. Они просто отоварили его соской, которая до этого была во рту у спящего младенца. Ньют потом еще неделю кровью схаркивал.       — Не нужно так пугать мальчиков, дорогой. — нарушила тишину женщина все с той же улыбкой, но теперь она казалась жуткой, нежели приветливой.       Томас, словно почувствовав, что Ньюту стало плохо, положил руку на его бедро. Тот, дернувшись, посмотрел на темноволосого и напряженно улыбнулся.       — Томас, я могу у тебя кое-что спросить? — вежливо спросила женщина, отпив шампанского из своего бокала.       — М?       — То, что ты говорил в ресторане месяц назад — это было правдой?       — Конечно. — Томас врал только наполовину. — Мы с Ньютом вчера отпраздновали трехмесячную годовщину наших отношений. А тут еще и вы со своей помолвкой. Конечно, я разозлился.       Дальше все пошло лучше. Родители спрашивали их о многом: знакомство, о увлечениях Ньюта и прочую ерунду. Ньют так и не смог расслабиться полностью. Даже на приеме у Роберта и дне рождения Минхо он не дергал ногой с такой скоростью. Благо, никто, кроме Томаса, который всячески пытался его успокоить, это не заметил.       — Отец, я знаю, в нашу последнюю встречу мы повздорили, — Томас осторожно подбирал слова, не хватало только, чтобы и эта встреча закончилась ссорой. — Но я все же должен спросить…       — Я знаю, о чем ты хочешь меня спросить, сын. — прервал его отец. — И могу тебя заверить, что после сегодняшнего ужина, я изменил свое решение.       — А именно?       — Я завтра же позвоню родителям Терезы и отменю помолвку.       Томасу стоило огромных усилий не подпрыгнуть на месте с радостным вскриком, но он просто кивнул с улыбкой на губах.       Ньют же почувствовал, что с окончанием этой фразы у него внутри что-то рухнуло. Его сердце забилось чаще, стало будто труднее дышать.       Но игра еще не кончилась. Он должен достойно доиграть.       Поэтому Ньют улыбнулся. ***       Домой они ехали молча. Ньют почти что плакал, только представляя, что минут через двадцать он покинет особняк Томаса и вернется в свою маленькую квартиру. Арис, был прав, Ньют действительно влюбился и теперь, когда игра кончилась, он останется с разбитым сердцем, пока Томас будет ходить в гей-клубы, клеить парней на ночь. А может и найдет себе кого-нибудь подходящего.       Господи, как же сильно он влип.       — Может останешься на ночь? — заботливо спросил Томас в спальне.       Что-то внутри заклокотало. Он покачал головой.       Ньют хотел остаться под теплом Томаса на еще одну ночь или навсегда. Они никогда не говорили о своих чувствах друг к другу и он не знал, что Томас чувствует к нему. Однако, Ньют точно знал, что если останется на еще одну ночь, то больше не сможет уйти.       Это просто игра.       И Ньют проиграл.