Серебро

«Если серебро на шее знак никогда не сдаваться, то почему же ты сдаёшься?» ©

Эмоции. Их много. Таких разных. Таких до жути неприятных и непонятных. И все эти эмоции дарит ей эта дурацкая Олимпиада. Столько слов вырвалось из её ярко-красных губ. Слов, которые она всегда держала в себе. Но… иногда нужно. Иногда правильно. Иногда… а пошло оно всё к чертям! Это золото осталось где-то там. Хочется, как и Камила, махнуть рукой и отправить всё это далеко и надолго. Но она не может. Пара часов не поможет, тут много времени надо. Очень. Церемония состоится завтра. И надо ведь выходить и надевать себе на шею… серебро. Да Боже мой, она не чувствует никакой радости или удовлетворения от того, что на самом важном старте её карьеры, ей покорились сложнейшие пять четверных. Она сидит в номере на кровати, огненные волосы спадают по спине и плечам и будто сжигают её. И прячут в этом огне. Аня, кажется, вместе с Камилой и Этери Георгиевной. Завтра её соотечественница возвращается домой, её поддерживают, за Аню радуются, а Трусова… а что она? Сидит вот тут, в четырёх стенах, обиженная на весь мир и саму себя. Звонки от родителей и друзей не принесли никаких утешений, лишь только ещё больше накалили атмосферу. Возможно она и правда наговорила много лишнего, но этого не вернуть. И пусть. Кажется, она уже три часа сидит в одной и той же позе, и ничего не изменилось. Разве что слёзы кончились. Выплакала все. Поняв, что сойдёт с ума, если хоть ещё на секунду останется здесь, Саша стремительно покидает номер, оставив мобильный всё на той же многострадальной кровати. Журналистов, благо, в отель не пускают, да и она в принципе уже всё сказала им. Коридоры пусты, ноги сами ведут её на этаж выше, там с балкона самый красивый вид. Хоть что-то хорошее будет. Рыжая медленно бредёт мимо одинаковых дверей, пока один из номеров не открывается позади неё.  — Саша! — Слышит она голос и оборачивается. Там стоит Женя. В этом своём красном свитере с символикой Олимпийских игр, как всегда бодрая, спокойная, красивая. — Я хотела как раз к тебе зайти. Пожалуйста, прошу, — Медведева делает приглашающий жест рукой, и хоть Трусова и не хочет сейчас никого видеть, она покорно идёт. Номер такой же, как и у них с Аней, только на одного. Посол всё-таки, личность уважаемая. Саша хмыкает, вспоминая, как они с девчонками весело смеялись, когда только приехали, а теперь… История с этим допингом, коньками, ужасным давлением со стороны СМИ, сколько же всего они пережили за эти три недели. Женя собирается что-то сказать, она уже даже по привычке заламывает запястья и сводит пальцы в замок, но рыжая прерывает её.  — Когда? — Спрашивает она шёпотом, а брюнетка хмурится и отходит к окну. Она складывает руки перед собой и очень долго смотрит на ночной Пекин. Горящие огни отражаются в её пронзительных карих глазах. Ровные волосы лежат на плечах, и не сказать, что тяжёлым грузом.  — Не знаю. Через год, два, четыре. Я не могу сказать точно, — в голосе нет интонации вины, но почему-то Трусовой кажется, что девушка извиняется, — гнев, ярость, печаль, слёзы, опустошение, смирение, принятие. И вот ты снова человек, только уже другой. Придётся много всего пройти. Как ни странно, самое сложное, это не Олимпийские игры, а то, что будет после них. Александра вскакивает с кровати, на которую до этого присела, и подходит к ней ближе. В глазах стоит такая обида, что Женя мгновенно замолкает и поджимает губы. Очень тяжело стоять здесь и видеть почти себя четыре года назад.  — Теперь я знаю, что ты чувствовала. Какого это? Какого это знать, что ты больше никогда не сможешь выиграть золото? — Рыжие волосы разметались по спине и плечам, снова окутывая в кокон, защищая эту такую маленькую, но взрослую девочку от всего остального мира. Медведева молчит. Долго и напряжённо всматривается в лицо новоявленной серебряной призёрки и снова отводит взгляд на окно.  — Ты не счастлива, Жень. Я знаю. Я вижу. Тебя сломали. И ты не оправилась от этого. — Брюнетка хочет возразить, поднять руки, призывая Трусову остановиться, но та продолжает, глядя на неё с таким притягательным отчаянием и такой режущей надеждой, — что бы ты не говорила в интервью, как бы не вела себя на публике, тебе тяжело. Твоя мечта так и не сбылась, хотя ты была в шаге от неё! Так почему ты сдалась? Из-за травмы? Я не верю, есть ещё причина, просто ты так и не смогла выбраться из того кошмара! — Крики Саши переходят в рыдания, Медведева молчит, потому что не может возразить. Эта девочка как всегда права. Она ласково, а потом требовательно берёт рыжую за руку и притягивает к себе, заключая в крепкое кольцо объятий. Трусова даже не вырывается, только прикосновения Жени она сейчас способна принять. Ведь перед ней стоит почти она сама. Кто бы там что ни говорил.  — Тогда была немного другая ситуация, Саш. Тогда я просто…  — Проиграла один балл, знаю. Да какая разница, сколько баллов, какая разница, какие оценки, какая разница, что произошло, если сейчас у нас обеих не золото?!  — Так серебро ведь, — Женя гладит девочку по спине, — пять четверных и исполнение мечты. Никто не откатает лучше тебя. И если ты это знаешь, то какая разница, какого цвета медаль. Хотя я тоже думала, как ты. Но со временем отпускаешь. Поверь. И насчёт Ани… Трусова не хочет отстраняться от посла и поэтому не разжимает руки. Сейчас она способна принять поддержку и принимает её.  — Я не виню её. Она молодец. Я, можно сказать, даже горжусь. — А в глазах боль. Женя не видит, но чувствует это и поэтому крепче прижимает к себе новую рекордсменку, поглаживая по спине. Очередной тихий всхлип. Эта Олимпиада даже хуже предыдущей. А сколько их ещё будет. Медведева представляет, как сейчас тяжело Тутберидзе и остальным тренерам, ведь впереди ещё столько боли. И работы.  — Однажды… — тихо начинает брюнетка, слыша, как Саша замолкает, — я заглянула в зелёные глаза и увидела в них магию. Зеленоглазые всегда привлекают внимание, они такие целеустремлённые и гордые. А ещё это волшебники. Может быть они не могут колдовать огонь или летать, но зато могут прыгать четверные прыжки. — Женя гладит Трусову по голове, прижимая к себе настолько нежно, насколько может. Словно и не просто фигуристку-соотечественницу, а часть себя. Саму себя. Ведь сейчас перед ней та же Евгения Медведева. Сломанная, подавленная, с серебром на шее, но живая. А, значит, будет бороться. Женя же. Саша же.  — Всё равно всегда стремилась быть как ты. Такой же сильной, смелой, волевой. Хотела превзойти, но… — снова осекается, виновато отстраняется, словно бы прощение просит за то, что опять начала эту тему.  — Давно уже превзошла. Ещё когда был каскад лутц с тулупом, и с риттбергером, и первый четверной, два четверных. И так далее. А сегодня. Сегодня зажглась самая яркая звезда. Пожалуйста, — шепчет Медведева, глядя ей в глаза и придерживая за подбородок, — не дай этой звезде погаснуть.  — И что нужно сделать? — Спрашивает Трусова, будто уже готовая ставить перед собой новую цель. Брюнетка молчит, а затем ласково проводит по её волосам. На её губах расцветает лёгкая и добрая улыбка.  — Улыбаться. Это получится не сразу, но со временем ты научишься. Александра кивает, отчего рыжие волосы снова окутывают её подобно шали. Она делает несколько шагов от окна и задумчиво осматривает номер, словно в первый раз осознаёт, где вообще находится.  — Я улетаю завтра с Камилой. Но обязательно посмотрю на награждение в прямом эфире. Обещаю, — снова растягивает губы в улыбке Женя, подходя ближе. — Тебе надо отдохнуть, ведь завтра выходить на церемонию и…  — И надевать серебро. Знаю. — Тихо отвечает Трусова, но она уже спокойна. И это сейчас самое главное. Рыжая подходит к двери и нажимает на ручку, благодарит девушку и выходит в коридор.  — Серебро, — задумчиво повторяет Женя, а затем неожиданно улыбается. Легко и чисто, прикрывая глаза и вдыхая полной грудью прохладный воздух из приоткрытого окна.

***

На следующий день на награждении Саша улыбается. Старается. И в какой-то момент у неё это даже получается. Она смотрит на Щербакову, которая изо всех сил пытается держаться и в какой-то момент даже ободряюще кивает ей, пока никто не видит. Когда церемония заканчивается, а надоедливые журналисты, наконец, оставляют Трусову в покое, она берёт в руки свой телефон и видит на заблокированном экране такое нужное ей сейчас сообщение. «Я чертовски горжусь тобой».