Тень восхода солнца

До жжения холодный ветер пах одиночеством и приближающимся дождем, предвещавшим о себе противной сыростью, витавшей в воздухе. Я полусидела-полулежала возле дерева, где высматривала свою добычу – утку, которая, как я надеялась, обеспечит мне сытный ужин. Очень часто охота проходит ранним утром и начинается ещё до рассвета, но всё зависит от вида дичи. Однако, в моем случае, дело было в другом, ведь охотник я не самый опытный и всех премудростей не знаю. Очень долго я провалялась без сознания – точно определить не могу, но, вероятно, чуть меньше суток. Вывернутый голеностоп не даёт покоя уже долгое время. Это произошло два дня назад, когда шайка расхитителей наткнулась на мое скромное убежище – небольшой навес из веток и травы, который мне удалось оставить за собой на все лето. Почти четыре месяца я не пересекалась с другими людьми. Мой день состоял из того, что я охотилась. Обычно мой "улов" представлял собой куропатку или бекаса, иногда удавалось выследить зайца, мяса которого хватало немного дольше и я могла пропустить два дня охоты. Я не решалась охотиться на более крупных зверей – ни навыков, ни возможности. Да и выйди я на крупное животное, я б его вряд  ли поймала, так что если рискну охотиться пусть даже на кабана, то могу попрощаться с жизнью, поэтому мысль такая казалась мне абсурдной и я ее даже не допускала. Да и в моих условиях, хранить мясо мне попросту было негде – у меня не было даже какой-нибудь хижины. Мой навес находился в небольшом овраге, где камни образовали причудливую выемку, которую я закрыла ветками, а сверху прикрыла их листьями и травой, которые время от времени меняла, чтоб навес более-менее сливался с окружающей поверхностью. На пол я постелила соломы, которая смягчала каменистую землю. Здесь я находилась подолгу, пугливо прячась ото всех, кто мог поставить мою жизнь под угрозу – от диких животных, которые, к счастью, и сами обходили это участок стороной. Мне просто повезло, что за все время я почти не встречала здесь крупных животных. Куда сильнее животных меня страшили люди, вообще все люди. Могла ли я надеяться, что где-то есть те, кто не попытаются меня убить и захотят помочь – мне было неизвестно, так что я не покидала свое укромное пристанище дальше, чем на километр, охотилась тоже совсем близко. Год вообще выдался прохладным и уже к концу сентября я слишком хорошо ощутила приход осени. Спать было холодно, а у меня не было ни теплого плаща, ни чего-нибудь, напоминающего одеяло или плед – лишь лёгкая ветровка, в которую я пыталась укутаться, как будто она могла меня согреть. Я понимала, что вместе с приходом холодов скоро придут и дожди, но не знала, как мне от них защититься. Днём я сидела рядом с хижиной и грела руки о маленький костерок - большой разжигать не рисковала. Обычно чуть больший костер я разжигала, когда готовила мясо, но потом сразу же старалась его притушить. Сейчас же на расчищенном участке, окружённым камнями, каждый размером с кулак или около того, я разожгла сухие веточки. Там уже оставались угли, так как очаг этот я сделала давно. Сейчас огонь потух и угольки слабо горели оранжевым, отдавая мне тепло. Сидя так, я замерла, услышав вдали собачий лай. Сердце словно оборвалось и упало. Неужели люди? Пригнувшись, я выглянула из-под камней над навесом и огляделась. Вблизи никого не было видно и я постаралась затушить остатки углей, закинув их камнями, формировавшими очаг – бить обувью я не рисковала, боялась прожечь и так полуразваленные ботинки. Тем временем я услышала, что собачий лай стал громче, а значит люди приближались. Прятаться под навесом смысла не было – хоть он и был засыпан листьями, это помогало лишь, если смотреть сдалека. Пройдя даже в двадцати метрах, можно было заметить что-то странное, то есть мой навес. Я схватила нож и флягу и побежала в сторону, надеясь, что я правильно поняла, с какой стороны услышала лай и побежала в другую. Пробежав метров пятьдесят, я услышала отдаленный смех. Спрятавшись за дерево, я посмотрела назад и увидела группу людей, приближавшихся к моему бывшему убежищу. Я боялась, что если выйду из-за дерева, то они могут меня заметить, а потому стояла неподвижно. На мне была куртка темно-зеленого цвета, но сейчас, среди пожухлых листьев она могла бы выделиться. В лес просто так не приходят, тем более в наш. Уверенна, что ни один здравомыслящий, да и не очень житель Амириса, не стал бы без надобности посещать лес, который не отличался ни красотами, ни природными дарами, не был богат на диких зверей, на которых можно было бы поохотиться ради пропитания или для забавы. По правде, безымянный лес Амириса был весьма обширным и простирался вдоль всей восточной границы. За лесом располагался далекий пустырь, который я не видела, но лишь стышала о нем. Та территория еще находилась во владениях Амириса, но пользы от нее не было. Добираться далеко и долго, через лес и склоны, а сама земля сухая и каменистая, практически безжизненная. И все же, будь у нас надежный правитель, заботящийся о государстве, он бы может и смог найти применение и этой земле. Если вычесть эти равнины и лес, то получается, что Амирис – очень маленькое государство. На него и нападать-то бессмысленно. По крайней мере так, я полагаю, считают граничащие с нами государства. Раньше все, конечно, было по другому. При тех же территориях, Амирис считался богатым и достаточно сильным государством. Население было довольно жизнью. Налоги платило исправно, а правящая семья сделала налоги не обременительными для людей. И все же в стране было не без изъянов. Только достаточно хорошо я историю нашего государства не знаю. Я грамотна и образована, но истории при обучении уделяли мало времени. Людям не обязательно было много знать о том, как жили раньше. Ограничивались краткими сведениями и регулярными утверждениями о том, как было плохо. Те немногочисленные правдивые факты передавались детям в семьях. Поэтому то, что я знала из истории, я в основном знала от родителей. Только вот рассказывали они мне это тогда, когда я была еще совсем малышкой, а после рассказывать стало некому. Вот и довольствовалась я обрывками знаний. Впрочем, сколько бы исторических фактов я не знала, не один из них не прокормит меня и не согреет холодной ночью, так что пока я выживаю в этом мире, мне подобные знания можно забыть, все рано не пригодятся. Когда группа людей приблизилась ещё ближе, я смогла увидеть их всех и поняла, что их пятеро – пятеро взрослых мужчин с мечами. С ними была собака – я плохо разбиралась в породах, но эта собака была относительно крупная, крепкая, сантиметов 60 в росте, белая с черным пятном на лице и короткой шерстью. Собака опередила хозяев и подбежала к очагу, над которым развевалась тонкая струйка дымка. Посмотрев на хозяев, она гавкнула, подзывая их к себе. Те не заставили себя долго ждать и подойдя к животному, увидели разрушенный очаг и навес. Поняв, что ещё недавно в очаге был огонь, они начали осматриваться. С сотни метров  не сильно хорошо было видно их лица, но мне показалось, что я увидела в их глазах хищный огонь. А на лицах застыли злые полуулыбки-полугримасы и это уже мне не казалось. Они пришли поохотиться и нашли объект своей охоты. Я понимала, что мне надо убежать. Я пригнулась и аккуратно отползла от дерева. Пока они осматривались, не торопясь бежать за мной, я успела прошмыгнуть за ещё одно дерево. Потом уже ползком пробиралась дальше. Я знала,что если проползу всего лишь метров пятнадцать, то начнется небольшой спуск. Он совсем маленький, но на нём я смогу подняться и двигаться чуть быстрее. Однако я услышала хруст листьев позади себя и меня охватила паника. Всего в нескольких метрах от меня стояла собака и с интересом на меня смотрела. Я замерла, не зная, что делать. Потом поняла, что я нахожусь на практически открытом пространстве и скоро охотники увидят меня. Тогда я продолжила ползти, на что собака отреагировала лаем, при этом даже не планируя броситься на меня. Даже не оглядываясь, я поняла, что охотники заметили меня по тому, как их смех затих. Быстро поднявшись на ноги, я со всех ног побежала вперёд. Из моего рта вырвался странный звук – полукрик, образованный сбитым, шумным дыханием. Я продолжила бежать, стараясь петлять между деревьями. Спустившись по тому самому спуску, я повернула немного в сторону, продолжив бежать вдоль каменистого ручья. Преодолев небольшое возвышение, я бежала между деревьями, как вдруг нога споткнулась о корягу, поросшую травой и мхом. Я кубарем покатилась вниз, пересчитывая все камни своим позвоночником. Я зажмурилась и подняла руки, закрывая лицо. Моё падение остановило несколько камней перед ручьем. Из горла вырвался полустон, больше напоминающий вой. Я закусила губу, сдерживая крик. Попробовала подняться, но едва наступив на левую ногу, мне снова пришлось закусить губу, а из глаз от боли потекли слезы. Я оглянулась, затем ползком продвинулась чуть вперёд. Я руками передвигала камни и составляла для себя маленькую "стеночку". Затем я ничком легла, одну руку вытянув вдоль туловища, а второй прижав к груди нож. Спрятавшись за каменным "одеялом", я слушала тихое журчание воды и вслушивались в малейший шорох, боясь услышать человеческую речь. И я ее услышала. Где-то вдалеке и неразборчивую. К счастью, звуки не приближались, а спустя какое-то время – вероятно, несколько минут, хотя для меня один тянулись, как час, звуки и вовсе пропали. Холодная земля и острые камни словно прожигали спину, но я боялась даже пошевелиться и лежала так ещё минут десять, отсчитывая секунды про себя. Потом я все же решилась отодвинуть камни, приподнялась и огляделась. Воцарившуюся тишину нарушала только вода и тихий шелест листьев. Нужно было куда-то двигаться, но я понимала, что с травмированной ногой далеко не уйду. Я задрала штанину и попыталась стянуть сапог, но это действие тут же отозвалось резкой сильной болью в ноге. Однако, закусив губу, через боль я все же аккуратно, медленно стянула сапог. Косточка с внутренней части голени словно стала больше, а сама стопа сместилась немного в сторону, кнаружи. Я попыталась пошевелить ногой и снова боль пронзила ногу. На глаза навернулись слезы. Не было понятно, перелом это или вывих, но я больше надеялась на второй вариант, так как мне казалось, что это не так страшно, хотя при любом развитии событий я не могла себе помочь. К стопе было больно даже прикасаться, а уж самой вправлять ее я бы даже не решилась. Кое-как натянув сапог, я попыталась подняться на правую ногу и выбралась из каменистых порожков на сухую траву. Оставаться на открытом пространстве было не безопасно и хоть я и не смогу идти, надо было хотя бы пройти немного вглубь леса. Тем более меня не покидала мысль, что охотники могут вернуться или что они сейчас где-то поблизости и выжидают подходящего момента. Я доползла до большого раскидистого дерева, корни которого виднелись и над землей, рукой подгорнула к себе листья , словно создавая колыбель из них. Так я и лежала, вглядываясь вдаль и дрожа, сама не понимая от чего: от боли, от страха или от холода, а, вероятно, от всего вместе. Не знаю, сколько времени прошло, но солнце постепенно зашло за горизонт и лес погрузился в сумрак. Я повернулась на правый бок и подтянула здоровую ногу к животу. Несмотря на то, что я понимала: спать сейчас опасно, нужно быть на чеку, усталость взяла вверх и я погрузилась в состояние полудремы. Сквозь сон я, казалось, ощущала прохладу листьев, запах сырости и перегноя, исходивший от земли и жёсткие шершавые корни под головой. Не знаю, сколько я проспала, но когда проснулась, тусклые лучи солнца едва виднелись из серых облаков, грозивших стать дождевыми тучами, которые проплывали над самыми макушками деревьев. Я понимала, что нахожусь в бедственном положении и совсем не знаю, как из него выбираться, но я старалась отогнать эти мысли и концентрировалась на затекшей пояснице. Нога уже не так сильно болела и скорее покалывала, но я понимала, что это только потому, что я ей не двигаю и стоит мне пошевелиться, как она снова начнет болеть. Однако же мне все-таки пришлось начать двигаться. Провести целый день на одном месте я не могла хотя бы потому, что боялась сойти с ума от негативных мыслей, заполнивших голову, поэтому надо было занять ее чем-то полезным, например, поиском убежища. Я села, вытащила из кармана на поясе флягу и допила остатки воды. Держась за дерево, постаралась встать на одну ногу. В нескольких шагах от меня лежала ветка длиной чуть больше метра, шириной сантиметров пять. Не весть что, но может она хоть немного поможет мне передвигаться, потому что ползком я далеко не доберусь. Я делала несколько прыжков – не шагов, затем опиралась и на палку, и на руку, потом ещё несколько. Буквально возле каждого дерева я останавливалась, иногда садилась. Получилось не сильно быстрее, чем ползком. В общем-то, я не сильно понимала, куда иду. Не понимала я и то, где и как буду ночевать сегодня. О еде я вообще старалась не думать. Последний раз ела вчера утром, но сейчас мне точно было не до охоты, да и вся дичь как будто попрятались – в лесу стояла неестественная тишина. Иногда мне казалось, что лес впитывает энергию и настроения жителей, а потому, сколько себя помню, даже со стороны он выглядел так, будто списан со страшной сказки. Смотр на него из окна, я каждый день видела над ним тучи. На самом же деле, лес был практически безобидным. Крупных животных мне всегда удавалось избегать. При этом, лес хоть и был зеленым, с высокими деревьями, эти деревья всего-то и делали, что закрывали небо и не пропускали солнце. Никаких растений, пригодных для пропитания здесь не было – ни ягод, ни фруктов, ни съедобных корневищ. Поэтому для пропитания мне и приходилось охотиться, насколько это можно назвать охотой. Метров сто я прошла примерно за шесть-семь минут. Такой метод передвижения сильно утомлял, зато не осталось сил думать о том, что мне могут на пути снова попасться охотники. Потратив где-то час я поняла, что совсем выбилась из сил и присела отдохнуть. Ногу не получалось держать в обездвиженном состоянии, поэтому она побаливала не переставая, но к этому ощущению я уже привыкла. Немного посидев, я решила попробовать пройти ещё немного. Пройдя ещё метров пятьдесят, я прыгнула, зацепившись за камень, который скрывался под причудливым ковром из высохшей травы. Я упала лицом вниз, но выставила вперёд руки, что смягчило падение, однако я жёстко приземлилась на колени. Моя покалеченная нога ударилась о землю, а я взвыла от боли. Идти дальше уже не оставалось сил, поэтому я через боль добралась до ещё одного дерева. Становилось все прохладнее и я все-таки решилась разжечь небольшой костер, надеясь, что это не навлечет беду. Руками я разгребла листья, вырвала сухую траву, ее же смяла в маленький комок и подожгла зажигалкой, которая осталась у меня ещё от прошлой жизни. Огонек па́хнул жаром в лицо. Я держала над ним руки, согревая окоченевшие пальцы. Как только трава догорела, я затушила тлеющие остатки землёй и посильнее укутавшись в тонкую куртку, я заснула. Не помню точно, что случилось, но вероятно ночью у меня поднялась температура. Я на какое-то время просыпалась и не могла понять, где нахожусь. В кромешной темноте тучи закрыли небо и не было видно ни звёзд, ни луны. Потом я снова проваливалась в сон, в котором мне снились странные жуткие сны с абстрактным содержанием. В них я видела серые и черные тени, слышала лай собак и крики Эллен, которая умерла меньше года назад. Я проснулась, когда солнце уже устремилось к горизонту. Жар ещё не спал. Нога не переставая ныла. Казалась, будто влага ушла из всего моего тела. Пальцы были холодными и сухими, я с трудом ими двигала. Я облизала губы, но во рту тоже пересохло. Я потянулась к фляге, но она оказалась пустой. Одновременно с этим голова будто налилась свинцом, а в горле стоял комок. Я понимала, что мне нужно попить, поесть и согреться, иначе приближающуюся ночь я могу и не пережить. Я знала, что до источника воды идти недалеко и идти надо будет вниз по склонной, что хоть немного, но облегчит мне задачу. Было уже почти темно, у горизонта я видела лучи солнца, но само солнце было закрыто почерневшими тучами, которые предвещали скорый дождь, прятаться от которого мне было негде. Я понимала, что нужно торопиться, поэтому несмотря на боль и вероятность усугубить травму, я поднялась на обе ноги и прихрамывая, стараясь перенести вес на правую, здоровую ногу, пошла вниз в поисках воды. Когда начался спуск, я позволила себе скатываться на некоторых участках, потому что идти было чересчур больно. Благодаря тому, что я действительно перекатывалась, я достаточно скоро оказалась у водоема. Ручей, который был гораздо выше, здесь образовывал небольшой водоем, который скорее напоминал лужу. Я набрала в руки воды и умыла лицо. Прохлада воды сейчас была мне приятна. После этого я сразу же набрала воды во флягу, отпила и наполнила ее до краев. В это время солнце уже совсем спряталось, оставив на поверхности горизонта тонкую красную линию, выше которой простирались тучи. За эти два дня я не видела птиц, поэтому что мне делать не знала, но решила, что возможно мне повезет и какая-нибудь птица прилетит на водопой, а я ее поймаю. Около десяти минут я сооружала простую ловушку. Один человек из приюта когда-то научил меня их делать, но тогда я и представить не могла, что эти знания спасут мне жизнь. Из оружия у меня был разве что простенький нож, а добывать пищу как-то надо было. Когда-то, незадолго до того, как попасть в лес, я захватила из места, служившего мне домом, лишь несколько важных вещей, среди которых были нож, зажигалка и длинная веревка, которые так мне пригодились. Вместе с ними я захватила легкую куртку, хотя тогда на улице стояла теплая погода и флягу для воды. Я улеглась на живот и затаилась, ожидая кого-то. В это время стал накрапывать мелкий противный дождь. Я сняла куртку и накинула ее на спину, закрывая при этом голову. Ветер усилился и я не могла понять, листья шумят из-за ветра или из-за того, что на них кто-то ступает. В опустившейся темноте я увидела два тусклых оранжевых огонька, которые слабо помигивали и, казалось, приближались. Не нужно было долго раздумывать, чтоб понять, что огоньки – поблескивающие склеры хищника. Когда он приблизился еще немного, я разглядела несуразную темную фигуру, которая, очевидно, была волком. Он был всего лишь метрах в десяти от меня и одолел бы это расстояние в три прыжка. Я выдвинула лезвие ножа и сжала рукоятку в дрожащей руке. При этом я понимала, что шансов у меня нет никаких и, вероятно, прежде чем я успею хотя бы задеть животное, он, скорее всего, нанесет мне серьезные раны. В голове вспыли смутные воспоминания толи с уроков, толи с рассказов мальчишек, что волки сразу вгрызаются в шею, что еще сильнее уменьшало мои шансы. И тем не менее, это говорило о том, что смерть моя будет не слишком мучительной и долгой, хотя это информация совсем не успокаивала. Казалось, я слышала дыхание волка и видела, как глаза приближаются – волк подкрадывался медленно. Я же застыла и боялась пошевелиться. Волк подбирался все ближе и, подкравшись достаточно близко, приготовился к прыжку. Из моего горла вырвался странный писк и, увидев боле резкое движение, я одной рукой попыталась прикрыть лицо, вжав при этом шею в плечи, а вторую, ту, в которой был нож, выставила острием вперед. Это было моей ошибкой, ведь зверь заметил движения рук. От боли и страха я совсем отчаялась, мозг отказывался думать и искать выход из ситуации. Прикрыв лицо, я не видела больше волка и почти не видела окружающего пространства. Лишь заметила, что стало как будто бы едва светлее, но решила, что мне это лишь кажется. И в ту же секунду я услышала что-то, напоминающее хлопок и будто бы тихий свист, а после - как животное заскулило. Я дернулась, убрала руку от лица и всмотрелась в темноту. Позади волка я увидела то, чего совсем не ожидала увидеть. На некотором расстоянии загорелись огни, но сейчас было ясно, что это были фонари. Они приближались и были совсем близко. Настолько близко, что легко выстрелить даже в темноте. А потому стало ясно, что волк, скуливший в сумраке, был подстрелен. Я попыталась подняться, но заскользила на земле, намокшей от дождя. Огни стремительно приближались. Волк же ещё не совсем лишился сил и снова поднялся, готовый к смертельной битве. На секунду мой мозг озарила трагичная мысль – я умру сегодня, либо от клыков зверя, либо от лап жестоких людей, которые уже почти приблизились и свет их фонарей попал на волка, который бросился на меня. В этот момент послышался выстрел. Тело зверя упало на меня, голова скользнула по ноге и легла на землю. Голодные глаза посмотрели на меня и огонек в них погас – животное закрыло глаза и выпустило из пасти последний выдох. Я подняла глаза вверх. Фонарь ослеплял меня и я не могла разглядеть людей, которые стояли всего в нескольких шагах от меня. Они молчали, не было ни разговоров, ни смеха, тем не менее, я решила, что это те же люди, которых я повстречала пару дней назад. Липкий комок в горле поднялся выше и меня не вырвало только потому, что желудок был пуст. Спазм прошелся от груди к горлу и я, не сдержавшись, сдавленно закашляла. От страха даже голова закружилась. Убежать у меня не было никакой возможности. Не придумав ничего лучше, я закрыла глаза, закатив их кверху, чтоб было видно белки и только после этого опустила веки, а потом упала на землю, сымитировав, возможно, слишком неестественно, обморок. Я услышала шаги по грязи. Сквозь закрытые глаза ощутила, как человек немного оттащил волка, который лежал прямо рядом со мной, а сам вплотную приблизился ко мне и, кажется, присел. Он взял ружье из моих рук и отложил в сторону, а я попыталась максимально расслабить в этот момент пальцы. Прохладные пальцы коснулись моей руки, приподняв рукава куртки и свитера и нащупав пульс. – Аркелл, что с ней? – Живая. И в сознании. Поняв, что обман раскрыт, я открыла глаза и, зарываясь пальцами в грязь, стала искать нож, который еще минуту назад выпал из моей руки и лежал где-то рядом. Осталось только его найти. Я нащупала рукоятку и схватила оружие. Хотела замахнуться и ударить куда-нибудь в горло, но моя рука была перехвачена. Мужчина вжал мою руку в грязь, а запястье сдавил так сильно, что я вскрикнула от боли. Пальцы разжались сами собой, а мужчина выхватил нож из моих рук и откинул в сторону. Второй рукой он схватил другую мою руку и также прижал к земле. Странно, что он выбросил нож, а не воспользовался им, чтоб прибить меня, но от этого становилось ещё страшнее, ведь цели, для которых я была нужна им живой, были мне предельно ясны. Тогда я подумала, что лучше бы меня убил волк, чем я стану удовлетворять потребности этих мерзких типов. Я попыталась пошевелить руками, но безуспешно – крепкие пальцы держали их так, что выбраться вариантов не было. В шаге от меня на корточки присел ещё один мужчина и посветил в лицо фонариком. Я зажмурилась от режущего глаза света. Капли дождя падали мне прямо на лицо, которое уже стало совсем мокрым. Несколько капель попытались затечь в рот и я дернула головой, пытаясь заставить их стечь с лица. Мужчина отпустил одну руку, но я даже не попыталась этим воспользоваться, ведь шансов у меня никаких не было. Он похлопал по моим карманам и поясу в поисках другого оружия, нашел в кармане зажигалку и положил ее обратно. Мужчина отпустил и вторую мою руку, сам поднялся. – Встань, – мягким спокойным голосом сказал он. Однако, от такого голоса мне стало ещё противней. В голове мелькали картинки того, что со мной могут сделать. Боясь вымолвить хоть слово, я села. Мужчина протянул руку, молча предлагая помочь подняться. – Я не могу идти, – тихо сказала я, – нога... Парень, к которому, как я услышала, обратились как к Аркеллу, снял с себя плащ и укутал меня в него, сначала накинув капюшон на голову. – Что ты делаешь одна в лесу? Я молчала. Не знала, что ответить и не знала, что они от меня хотят. – Слушай, что бы ты не подумала, мы не собираемся причинять тебе вред. Мы наткнулись на тебя случайно и в наши планы не входило твое спасение из лап волка, но мы можем помочь, если расскажешь, что ты тут делаешь. И давай рассуждать логически: это не я набросился на тебя с ножом. Так что отвечай, иначе я решу, что ты представляешь для меня большую опасность. Парень на корточках потушил фонарь. Ещё двое так и стояли в стороне, молча и не вмешиваясь. – Я здесь живу. Живу с тех пор, как мою сестру убили. Я лишь хотела поохотиться на птиц, чтоб поесть, но на меня вышел волк. Убежать я бы не смогла, потому что едва могу ходить. Я набросилась с ножом лишь потому, что не знаю чего от вас ожидать, но скажу сразу, я правда не принесу вам пользы, потому что ничего не умею, да к тому же я грязная и нога у меня больная. Мужчина усмехнулся. – Ничего не умеешь? Ты это о чём? Я вроде не спрашивал о твоих навыках игры на флейте или умении штопать камзолы. Какая нога? – Левая. Наверно, подвернула. Не знаю... В голове начала теплиться мысль, что они, возможно, меня не изнасилуют и не убьют. Но я всё ещё продолжала дрожать больше от страха, чем от холода. Мужчина снова присел, аккуратно задрал штанину. Я шикнула от незначительно усиливающейся боли. От дождя было очень холодно и этот жгучий холод даже немного отвлекал от боли в ноге, потому терпеть ее было легче. Лица всех четверых закрывали платки, так что я видела лишь глаза, которые в темноте казались черными впадинами и линии лбов. У Аркелла вода стекала по волосам вниз, но он совсем не обращал на это внимание. – Вывих, говоришь... И давно ты в лесу живёшь? – Несколько месяцев. – Послушай, ты, вероятно, приняла нас за группу бандитов, которые могут сделать тебя своей рабыней. Возможно, мы и есть бандиты, но не настолько сильно павшие и у нас нет никаких оснований причинять тебе какой-либо вред. Я могу пожалеть об этом, но надеюсь этого не случиться. Сейчас я знаю только то, что если оставим тебя тут, кто знает, что с тобой произойдет, а я вовсе не хочу, чтоб твой дух являлся мне в страшных снах – за моей спиной и так достаточно призраков. Мы можем отвести тебя в наше убежище, ногу твою подлечить. Но скажу сразу, что если согласишься, то обратного пути не будет и тебе, вероятно, придется стать частью нашей команды. Чем будешь заниматься, решишь сама. Хоть порядок наводить – мне все равно, но в любом случае сначала ты вылечишься. Я сильно рискую, открывая нашу тайну незнакомому человеку, поэтому если сейчас я тебя заберу, то обратно уже не выпущу. Так что я жду твоего вердикта. И, да, меня зовут Аркелл. Я на секунду задумалась. Одежда уже насквозь промокла. Каждый день, проживаемый в лесу был для меня испытанием. А сейчас, без возможности передвигаться, голодная, да ещё и насквозь промокщая я действительно могла распрощаться с этой жизнью в ближайшее время. Этот мужчина говорил загадками, но мне хотелось надеяться, что я могу им доверять. Хотя отсутствие ножа крайне терзало мою душу,  я поняла, что выбора у меня нет и, подняв глаза, ответила мужчине, что согласна. Он на секунду взглянул на своих спутников, потом снова перевел взгляд на меня. – Попробуй-ка подняться на здоровую ногу, – сказав это, он обхватил меня одной рукой чуть выше талии и немного потянул наверх, помогая встать. Я схватила его за плечо, чтоб удержать равновесие.Он расправил на мне плащ, завязал слабый узелок на воротнике. Плащ был не по размеру и я спряталась в нем, будто в палатке. Затем мужчина подхватил меня одной рукой за ноги, другой – за талию и поднял на руки. От неожиданности я распахнула глаза и шумно выдохнула. Вытащив одну руки из под плаща я положила руку на его плечо, чтоб не упасть. Под плащом на нем был кожаный камзол, вода стекала по нему, но волосы и лицо намокли и, находясь в нескольких сантиметрах от его лица, я видела, как черные пряди упали ему на лоб. – К кораблю, – командным, но в то же время спокойным голосом произнес он другим и они пошли. Спереди нас шел один из мужчин, освещая дорогу, а ещё двое шли позади. Они тоже светили фонарями. Несмотря на холодный дождь, руки державшего меня, были тёплыми. Я старалась не смотреть на лицо Аркелла и концентрировалась на металлической блестящей пугавице на камзоле. Потом перевела взгляд на каплю дождя, которая стекала по черной коже камзола. Когда я немного успокоилась и согрелась, я начала думать о том, что мне должно быть стыдно за то, что я в плаще, а Аркелл мокнет под дождем, да ещё и меня на руках несёт. Неосознанно в этот момент я подняла глаза на него. Почувствовав это, Аркелл перевел взгляд на меня. От смущения я быстро опустила голову и тут же мысленно начала себя корить за это действие. Вдруг один мужчина из группы заговорил. – Арк, а что насчёт нашего дела? Мы ведь... – Не сейчас, Вилмар, – оборвал его мой спаситель. Перенесем его на другой день. Мы шли так минут двадцать, на вскидку. Дождь за это время успел прекратиться. Лес постепенно начал редеть и вскоре мы вышли на опушку. К крайним деревьям было привязано четыре лошади. Спутники по очереди отвязали каждый свою лошадь и сели на нее. Вилмар отвязал сначала одного коня и подвёл его к Аркеллу, а потом отвязал свою и сел на нее. – Ты когда-нибудь ездила на лошади? – спросил меня Аркелл, на что я отрицательно замотала головой. Он поставил меня на землю, продолжая держать за талию. – Подпробуй-ка поставить правую ногу в стремя. Продолжая держаться за Аркелла, я подняла ногу и вставила ее в стремя, а он же одной рукой подхватил меня за ноги, чуть выше коленей и подсадил на лошадь. Я находилась не в позе наездницы – мои ноги свисали с лошади с одной стороны и я крепко держалась руками за ее шею, боясь упасть. Спустя мгновение Аркелл перекинул поводья лошади через голову на шею, а после с лёгкостью сам сел на лошадь, вставив левую ногу в стремя, а правую перекинув через спину лошади. Он просунул руки под моими руками, взял поводья и мы снова отправились в путь. Некоторое время спустя – я сбилась в счёте времени, вдалеке я увидела какие-то возвышения, а позади них блестящую гладь, которая, как мне подумалось, могла оказаться водой. Я полагала, что мы сейчас находимся недалеко от порта, но местность не узнавала, так как сама здесь никогда не была. Глупо выходит, но несмотря на то, что все места Лесвурга находятся на относительно близком расстоянии друг от друга, некоторые из них я посещала или когда была совсем маленькой или видела только издалека. Мы куда-то свернули и дошли до лошадиного стойла, рядом с которым было какое-то помещение, где, по всей видимости, жили люди.  Рядом с ней на скамейке сидел старик и курил трубку. Один из четверки, чьего имени я ещё не узнала, спрыгнул с лошади и подошёл к старику.  Следом за ним с лошадей поспрыгивали все остальные. Аркелл помог мне спуститься и придерживал за талию, позволяя стоять на земле. Несмотря на то, что каждое его прикосновение ко мне было оправданным, мне все еще было страшно и дискомфортно. Каждый раз, когда он касался моей талии, хоть и через три слоя одежды, мышцы живота неприятно напрягались. – Спасибо за услугу, Драйкен, – сказал один из четверки и переложил старику в руку несколько монет. Дальше компания отправилась пешком, а меня Аркелл снова подхватил на руки. Хоть и от постоянного недоедания я была настолько худой, что можно было пересчитать все кости, я все равно переживала, что Аркеллу тяжело меня нести. Однако взгляд его был спокоен и я даже не могла разглядеть напряжения на лице. Судя по выражению лица, носить девушек на руках – это вообще привычное для него занятие. Уже совсем близко виднелись корабли и морская гладь. Мы сели не в корабль, а в простую деревянную шлюпку. Когда Аркелл помогал мне сесть, пришлось крепко сжать зубы, чтоб не заскулить от боли. Располагать больную ногу, сидя в неудобной шлюпке, было сложно. Плаванье было недолгим, не больше пятнадцати минут, но быстро мы доплали только из-за того, что двое из группы довольно интенсивно работали веслами. Все время, что мы находились в шлюпке я сидела, полностью закутавшись в плащ, практически закрыв лицо. Я старалась концентрироваться на бликах на воде, чтоб хоть немного снизить волнения и не думать о том, в какой момент меня выбросят за борт на корм рыбам. Однако пока я была жива и мы доплыли до большого корабля. Тросами нас подняли на палубу, где уже стояли люди, лиц каждого из которых я не видела, так как нигде не горели фонари, но в сумраке было видно, что и их лица также скрывали платки, а ещё я обратила внимание, что они все с большим интересом смотрят на меня. Или на Аркелла... Продолжая держать меня на руках, Аркелл скомандовал низким громким голосом: –Убрать трап! Отдать швартовы! Поднять якорь! Поднять все паруса! «Он капитан команды!» Несмотря на то, что все это время я понимала, что мы идём к кораблю, да и Аркелл проявлял себя как лидер, меня невероятно поразило это открытие. Вообще, корабль является очень дорогим удовольствием да и разрешен не всем. У Лесвурга есть маленький морской флот, вероятно бесполезный в случае военной угрозы, но мне было известно, что все корабли в порту принадлежали правительству или же влиятельным лицам, которые катались на своих небольших кораблях для развлечение. От этой мысли по телу прошлась дрожь. Больше всего я не хотела, чтоб этот Аркелл оказался кем-то, кто имеет отношение к перевороту и нынешнему правительству. Дальше какие-то люди начали переговариваться, кто-то отдавал новые команды, но меня это уже не интересовало. Аркелл отнес меня вниз и, пройдя мимо нескольких кают, он остановился возле одной. Открыв дверь, он занёс меня внутрь и бережно уложил на кровать. Вообще было приятно осознавать, что тут не сетки-гамаки, а именно кровать. Она была небольшой и, возможно, в ней не было ничего необычного, но после голой земли и колкой травы она показалась мне столь мягкой, будто сделана из облаков. Аркелл поднес стул и сел рядом. – Нужно твою ногу осмотреть, – сказал он и стал стягивать с меня ботинки. Ощущение интимности данного действия не покидало меня, хотя я всеми силами пыталась отогнать подобные мысли. Аркелл помог мне снять плащ и, свернув его, подложил под больную ногу. Я старалась выглядеть так, будто мне не хочется плакать от боли. Ещё я даже боялась подумать о том, что сейчас происходит с моими ногами, потому что я пыталась вспомнить, когда я последний раз мылась и поняла, что это было очень давно. А за последние два дня я столько раз лежала на грязи, что на одежде грязь уже успела подсохнуть, хотя дождь ее снова размочил и добавил новой грязи. В волосах была глина и песок, а светло-голубую простынь точно придется менять. К счастью, другого постельного белья тут сейчас не было. Сильные чувственные пальцы аккуратно касались моей стопы. Я и сама осмелилась приподняться на локтях и взглянуть на ногу, но тут же поняла, что лучше бы я этого не делала. Там, где была явная деформация, кожа приобрела синюшный оттенок. Сама же нога сильно опухла и сейчас была гораздо больше правой ноги. – У тебя вывих голеностопа. Как давно это случилось? – Ну...– я попыталась вспомнить, когда убегала от пугающей меня группы людей, – наверно, два дня. Его брови немного приподнялись и он удивлённо взглянул на меня. – Как ты продержалась столько? Это же больно! А стопу надо было вправить как можно скорее, хотя всё-таки к лучшему, что ты не попыталась этого сделать. И кстати, как тебя зовут? – Каиса. – Ну, что ж, Каиса, мне нужно отойти за тканями, чтоб перебинтовать ногу. Они в моей каюте. И глазом не моргнешь, а я уже вернусь, – с этими словами он встал и направился к выходу, а у меня появилась возможность осмотреться. Эта каюта была небольшой, метров девять в диаметре и совсем пустой. Было понятно, что тут никто не жил.  Я знала, что кровати на корабле назывались койками. Моя состояла из матраса и простыни, больше ничего не было. Рядом с койкой стояла тумба. Комнату тускло освещала масляная лампа. В углу стоял деревянный стол, а в другом углу был шкаф. Дверь открылась и вошёл Аркелл. Он ободряюще улыбнулся и подошёл ко мне. В одной руке у него был небольшой свёрток, а в другой небольшая фляга  Сверток он положил на тумбу. Затем снял камзол и повесил его на спинку стула. Аркелл сел и протянул мне флягу. – Пей, – я с сомнением посмотрела на флягу в его руке, – мне придется вправить вывих. Это не самая приятная процедура, будет больно. «Как обнадеживающе», подумала я и взяла флягу. Сделав глоток, я почувствовала жгучий терпкий вкус. Напиток был горький, но при этом, как мне показалась, я почувствовала лёгкий привкус меда. Аркелл разворачивал свёрток, а я украдкой поглядывала на него. Теперь его лицо не скрывала повязка и я могла разглядеть его аристократичные черты лица, острые скулы, прямой нос.  Красиво очерченные губы были расслабленны. Всё ещё мокрая челка так и норовила упасть на лицо, но Аркелл провел рукой по волосам, убирая капризные пряди. Под кожаным камзолом, который сейчас уже был на спинке стула, была рубашка кофейного цвета, которая очерчивала крепкие рельефные руки. На свертке лежал маленький стеклянный пузырек. Аркелл вылил немного жидкости себе на руки и я ощутила запах спирта. Затем он обхватил одной рукой стопу, а другой голень. – А ты девчонка опасная, как я понял. Если б вовремя не среагировал, проткнула бы меня ножом. – Точно, нож… Он ведь там и остался. А я вообще-то его очень любила. Хотя если бы... Ай! Резкая боль пронзила ногу. До меня дошло, что вопросом Аркелл отвлёк меня, а в это время вправил суставы. Сразу после он туго забинтовал мою ногу. – Отек сильный, но пару дней отлежишься и снова начнёшь нормально ходить. Старайся пока ходить как можно меньше. Я распоряжусь, чтоб тебе принесли чистую одежду. А пока отдыхай. Аркелл взял со стула свой камзол и вышел из каюты. Я бы хотела что-то сказать, поблагодарить за спасение или спросить, чем они тут  занимаются и откуда у него корабль, но молча смотрела ему вслед с глупым видом. Боль в ноге потихоньку стихала, в каюте было очень тепло и даже несмотря на то, что я лежала на пустой постели, мне было так удобно, что спустя какое-то время я начала проваливаться в сон. Но из этого состояния меня вырвал стук в дверь. Не дождавшись ответа, в дверной проем протиснулись миловидная низенькая девушка. У нее были пушистые волосы цвета меди, одета она была в сорочку персикового цвета и черные кожаные брюки, поверх сорочки был коричневый кожаный жилет. – Привет, я Лара, – она улыбнулась и подошла ко мне, – Святые творцы! Что с тобой случилось? Я принесла тебе одежду и постельное белье. Но сначала тебе точно нужно помыться. Хорошо, что я захватила ещё и мыло! Протараторив это все, Лара помогла мне дойти до маленькой комнатки, вход в которую шел прям из моей каюты, где был душ. – Ты же едва стоишь, давай я помогу,  – предложила девушка. Я отрицательно мотнула головой,  поблагодарила Лару и закрыла дверь, забрав перед этим мыло, полотенце и ещё халат. Мыться и правда было неудобно, я старалась не мочить ногу. Под душевой лейкой находился желоб, поэтому вода стекала туда, а сама я стояла рядом и мылась, наклонившись перед ним. Вода ещё не скоро из почти черной превратилась в прозрачную – грязи на мне действительно было много. Волосы я также хорошенько намылила и вымыла. Вода была теплой, что было для меня очень непривычно. Уже очень долго мне приходилось мыться водой, стекающей с родника, но вода там была ледяной даже летом. На секунду я озадачилась вопросом, как вообще устроены удобства в условиях корабля и каким образом нагревается вода, но я решила не ломать над этим голову, а лучше продолжить наслаждаться теплой водой и запахом мыла. Вся моя одежда была испачкана землёй, поэтому я оставила ее, решив, что потом выстираю. Я тут же надела халат – он был белым, из мягкого приятного материала. Я подвязала его поясом и вернулась в каюту. Пока я мылась, Лара успела заменить промокшую простынь на новую, а также положила на кровать свернутое одеяло и две подушки по разным сторонам – одна, вероятно, предназначалась для ноги, чтоб она находилась в возвышенном состоянии. На тумбе же уже красовался поднос, на котором я увидела маленький чайник и чашку, масленку и две булочки. – Поешь пока. Наверняка, ты ужасно голодная. Посуду оставь тут, я заберу утром. И старайся больше без надобности не вставать. Я повесила в шкаф одежду, но она тебе пока без надобности – оставайся в постели. А мне пора. – Подожди, – остановила я ее, – но...расскажи мне, что это за корабль. – Что за корабль? – она тихо рассмеялась. Кажется, мой вопрос и вправду показался ей забавным. – Ты не знала, куда идешь? А я-то решила, что вас с капитаном что-то связывает, раз он впервые за долгое время привел сюда кого-то нового. Если Аркелл тебя не посвятил в свои дела, то не буду его опережать Пусть сам все объяснит, - девушка дернула плечами и вышла из каюты. Я села на край кровати и принялась есть. В чайничке был горячий согревающий чай. Я намазала на булочку масло и стала есть, запивая чаем, который отдавал чем-то пряным. Лара вряд ли знала, что я не ела два дня и булочками мой голод не утолить, но все же не весть что. Я была рада и этому. Быстро расправившись с едой, я улеглась на кровать, укрылась теплым одеялом и очень скоро заснула.  Я не знаю, сколько спала, но когда проснулась, за окном, он же иллюминатор, светило солнце. Я впервые за долгое время чувствовала себя отдохнувшей и, несмотря на то, что я не имела совершенно никакого представления о том, где нахожусь, я почти ощущала себя в безопасности. Да, я не знала, кем являлся Аркелл и все его подчинённые, но Лара выглядела весьма веселой девушкой, хорошо одетой и дружелюбной – навряд ли с ней здесь плохо обращались. Хотя вчерашними ответами она меня немного смутила, но я всё-таки надеялась, что в скором времени услышу ответы на все свои вопросы. К тому же, было очевидно, что я не умру от дикого зверя или от холода, а от этого уже становилось гораздо спокойнее. На тумбе рядом с кроватью стоял уже другой поднос, а грязной посуды, оставшейся от вчерашнего простецкого перекуса, уже не было. Видимо, я спала настолько крепко, что не услышала, как кто-то, по всей видимости Лара, приходил и оставил завтрак. Я протерла глаза, приподнялась и принялась есть. Завтрак состоял из двух сваренных в крутую яиц, кукурузной каши, сыра и ещё горячего, кажется, только испеченного хлеба. Я не представляла, каким образом можно на корабле приготовить горячий хлеб, но меня это не сильно беспокоило. Я быстро расправилось с едой и запила все это чаем. И только доев, я поняла, что в каюте-то мне совсем нечем заняться. Я была здесь совершенно одна, в совершенно пустой каюте – к тому же мне оставалось только лежать, так как ходить я особо не могла. Ну, конечно, я не полностью лишилась этого навыка, но если хочу поскорее встать на ноги, то сейчас нужно как можно меньше напрягать ногу. Так говорил Аркелл. Хотя я и сама это прекрасно понимала. От нечего делать я начала рассматривать маленькую паутинку на потолке, в самом углу. Вместе с этим я поочередно поднимала и опускала руки, то же самое делала со здоровой ногой. Такое занятие мне очень быстро надоело. Я повернулась к иллюминатору. Раньше я никогда не была на кораблях, о том, как тут все устроено, знала лишь самую малость. А таких огромных кораблей я вообще никогда не видела, хотя, конечно, понимала, что они существуют. Но к морю я близко никогда не приближалась. И в моем понимании огромные судна могли принадлежать лишь военному флоту, например. Но тут явно что-то не сходилось. Аркелл не мог быть кем-то из правящих – уж в этом я не сомневалась. Но и на рыболовле состояния, которого хватило бы на такой корабль, не заработаешь. С другой стороны, было очевидно, что он главный здесь. А ещё он дорого одет... И еда на корабле достаточно не плоха. Конечно, я не могла быть уверенна, но почему-то думала, что моряки питаются сухарями и ещё чем-нибудь нескоропортящимся. В моем понимании, это точно должно быть что-то невкусное. Однако, то, что мне удалось съесть пока что было весьма не дурно на вкус. Не сравнится с постной кашей из приюта и уж тем более с мясом худосочных птиц, пойманных в лесу. «А может, они пираты», – промелькнуло у меня в голове. Но корабль все равно был великоват для звания пиратского судна. Да и пиратов я представляла по другому – не такими красивыми и обходительным, жестокими, грязными, а ещё чтоб были черные паруса. И вообще, раз они пираты, разъезжали бы по морям да грабили моряков, но что им понадобилось на суше? В лесу, далеко от моря, да ещё и поздней ночью. Уж где-где, а в лесу точно грабить не кого. Я аккуратно спустила ноги с кровати – пол был холодным, но терпимо. Опираясь на тумбочку, затем об стену, я дошла до иллюминатора. Из него виднелась морская гладь синевато-серой воды и полоска бледно-голубого неба, которое уже не было покрыто тучами, как вчера. В дверь постучали. – Да...Войдите. Дверь открылась и вошёл никто иной, как Аркелл. Наконец-то я увидела его при хорошем освещении и с сухими волосами, которые были аккуратно зачесаны назад. Сейчас он был в брюках с подтяжками и белом поло, что немного не роднилось с кожаными сапогами, которые были на его ногах, однако на нем это смотрелось не так уж нелепо. – Доброе утро. Как спалось? – Спасибо, очень хорошо. – Я только сейчас осознала, что на мне из одежды был только халат и сложила руки на животе, будто это могло помочь мне спрятаться. Аркелл вздохнул и взглянул на меня так, будто я нашкодивший ребенок. – Не хочется тебя еще и от простуды лечить. А учитывая, что ты на холодном полу босиком стоишь, вероятность заболеть весьма высока. – Прости... Просто, здесь совсем нечем заняться. И я хотела посмотреть в окно. Его губы тронула тень улыбки. – Это окно называется иллюминатором, – я промолчала, хотя знала об этом, просто случайно назвала по другому, – ты права. Прости, я совсем не позаботился об этом. Если желаешь, я принесу тебе несколько очень интересных книг, конечно, если...– он запнулся и не договорил. – Если я умею читать? – меня его запинка ничуть не смутила, а даже позабавила. Я хмыкнула и подняла бровь – да, умею. В приюте нас учили читать. – Так ты жила в приюте? Но как же ты оказалась в лесу? Ты тогда сказала, что живёшь в нем. И, погоди-ка, давай я помогу тебе сесть. Он аккуратно придержал меня одной рукой за талию, а в другую взял мою руку и довел до кровати. Там я сидела на одном конце кровати, а он на другом и меня, на удивление, невероятно сильно смущало столь близкое расстояние между нами, хотя вчера, например, я была гораздо ближе к нему. Я говорила и старалась не смотреть ему в глаза. – Я ещё помню детство, проведенное с родителями. Тоже трудное и голодное, но счастливое. Когда мне было шесть, а старшей сестре восемь, на фабрику, где работали мама и папа, совершили терракт. Тогда все здание было разрушено и никого спасти не удалось. Нас забрали в приют, где мы обе выросли. Приют был бедным, но воспитатели старались дать нам все, что было в их силах. Учили писать, читать и считать. Учили шить. Я тогда много рисовала. Помню, тогда воспитательницы перешептывались между собой, что начался какой-то очередной переворот. И что положение в стране хуже некуда. И спустя время в приют вторглась банда головорезов. В приюте особо нечем было поживиться, но как минимум они нашли там еду и одежду. Они не щадили никого – даже детей. Жестокие и гадкие, они могли бы просто перестрелять всех, но этим они не ограничились. – я запнулась. К горлу подкатил липкий комок. Слез не было, кажется, все их я выплакала уже тогда. – Каиса, – бархатистый голос звучал мягко и успокаивающе, – не продолжай, не рассказывай, – он положил руку мне на плечо и легонько надавил. Но я хотела рассказать. За столько времени я ни с кем не делилась этой информацией, потому что мне попросту некому было рассказать – все это время я была одна. Каждую ночь во снах я видела обрывки своей прошлой жизни, которые терзали меня. И сейчас мне так хотелось, чтоб кто-то об этом знал. – Они хватали девочек. Даже тех, кто были совсем детьми, которым было лет по десять, – комок подобрался выше. Воспоминание было столь отвратительным и столь живым, так хорошо оно запечатлелось в моей памяти – даже краски не потускнели, что я боялась, как бы меня не вырвало, – мою сестру тоже схватили. Она была уже совсем взрослой. Ей было девятнадцать. Она знала, что работу найти будет трудно, если уйдет из приюта, а потому осталась и стала воспитательницей, а я ей помогала. Мне ведь тогда было семнадцать и тоже скоро должно было исполниться восемнадцать. Но если б ее там не было... – все, больше я говорить не могла. Слишком яркие воспоминания захлестнули разум. У меня участилось дыхание и затряслись руки. Аркелл сел ближе и обхватил мое лицо ладонями. – Каиса! Дыши. Сфокусируйся на мне, ладно. Вдох, выдох. Сконцентрируйся. Смотри на мои глаза. Его глаза были необыкновенного цвета. Действительно, необыкновенного – у людей нет таких глаз. Радужка была почти черной, но это был не тёмно-коричневый. Это был темно-синий, практически фиолетовый цвет. Как морская глубина. И золотистые вкрапления, которые никак не вязались с такими темными глазами. Я даже в книжках читала, как там описывают глаза. Обычно им описывают какими-то невообразимо красивыми и невероятно яркими, но я понимала, что это лишь книги и я прекрасно знала, как выглядят голубые глаза. Они могут быть и очень яркими, но никогда не будут ярче неба и всегда будут голубыми. Синих же глаз не существует, как я считала до этого момента.Может, какая-то особая мутация или даже болезнь, подумалось мне… Я действительно немного успокоилась и попыталась отогнать мрачные мысли подальше. В голове засела другая мысль: «Ощущает ли он ладонями, как сильно пылают мои щеки. А может, это даже видно?» Мысли о полыхающих щеках заставляли их гореть ещё сильнее. Вот же досада! Я сглотнула. Аркелл убрал руки. – Отлично. Давай-как я схожу и подберу несколько интересных книг, хорошо? – Нет, подожди. Аркелл... Я правда благодарна, что ты спас мне жизнь. Но все же. Тогда, в лесу, ты сказал, что я стану частью вашей команды. Но ты не сказал, чем вы занимаетесь. Я совсем не знаю, кто ты такой. И чего мне стоит ожидать. – Тебе не о чем беспокоиться – он снисходительно улыбнулся, – говоря, что ты станешь частью нашей команды, я имел ввиду, что теперь у тебя будет кров и ты будешь в безопасности – это то, что я тебе гарантирую. Здесь, на корабле, у каждого своя задача. Но мы все равны и все уважаем друг друга. Ты ведь уже познакомилась с Ларой. Здесь есть и другие женщины и они равны с мужчинами. Мы все делаем общее дело, помогаем друг другу, чтоб обеспечить себе пропитание и хорошую жизнь. Мне пора, Каиса. Поправляйся. Я ещё зайду к тебе. Но позже. Он вышел из каюты, оставив меня без ответов, зато добавив ещё больше вопросов. В итоге, из развлечений у меня осталось только строить догадки. Книги-то он так и не принес. Однако, я решила все-таки нормально одеться. Лара говорила, что оставила вещи в шкафу. Кое-как я добралась до шкафа, открыла его и начала разглядывать одежду. Я думала, что увижу в шкафу штаны и какую-нибудь рубашку, но Лара принесла даже несколько комплектов. Здесь была белая рубашка, кажется, хлопковая, хотя я не очень-то разбираюсь в тканях, но материал был приятным на ощупь, крепким. У нее были немного объемные рукава и кружево на манжетах. Рядом же висела рубашка более простого кроя – серо-коричневая, с короткими прямыми рукавами. Также Лара принесла мне две пары брюк – одни кожаные, другие – из какой-то плотной ткани, свободные, темно-коричневого цвета. Здесь же была ночная рубашка кремового цвета, а внизу стояли кожаные сапоги. И тут я поняла, что надевать штаны на забинтованную ногу мне будет крайнее неудобно. Что ж, все-таки придется ещё какое-то время походить с босыми ногами. Я сняла халат и достала ночную рубашку. Затем забралась на кровать и сидела так. К моему огромному счастью, раздался короткий стук в дверь и снова не дождавшись ответа, в каюту зашла Лара. – Дорогая, как ты себя чувствуешь? – она была одета в те же брюки, но рубашку выбрала другую – красивого песочного цвета, а волосы заплела в две косички, – я принесла тебе книги. О, наш Аркелл самолично выбирал их из своей собственной маленькой библиотеки, какая галантность с его стороны. Она положила книги на кровать и сама уселась рядом, поджав одну ногу. – Ну-с, рассказывай. – Что рассказывать? – недоуменно спросила я. – Аркелл никому не рассказывает, почему ты здесь, но он сказал, что, – Лара процитировала, попытавшись в этот момент сделать голос более низким, но получилось весьма нелепым, – «Каиса теперь часть команды». Ну, наверняка те, с кем он наиболее близок, Вилмар там или Лагерт,  в курсе всех подробностей, но меня, простую скромную помощницу никто такими сочными подробностями не удосуживает. Честное слово, здесь иногда бывает жутко скучно и мне не терпится узнать твою историю. Я бы могла подумать, что вас связывают романтические отношения, но всё-таки мне показалось, что вы совсем мало знакомы. А ещё вчера ты была...– Лара перевела дыхание и вздохнула, чтоб продолжить. Кажется, у нее была назойливая привычка говорить на одном дыхании, – была такой жалкой. Смотря на тебя, всю такую грязную и измотанную, я только сочувствовала тебе. В общем, Аркелл свою возлюбленную точно в беду не отдал бы, да и когда бы он успел связаться с девушкой на суше. – А вы что, к суше почти не приближаетесь? – поинтересовалась я. – Корабль большой, он всегда на воде, в порт не заходит. Но несколько раз в месяц небольшие группы отправляются на сушу на шлюпках, ну, ты знаешь, сама так добиралась. Нужно ведь иногда пополнять запасы. Да и Аркелла и его приближенных есть какие-то важные дела на суше, я в них даже не пытаюсь влезть – меня вполне устраивает моё положение. – Подожди, то есть продукты привозят с суши. Но... Где они их там берут? Я почему-то думала, что пираты грабят судна. – Стоп, что? – Лара без капли учтивости залилась смехом, – только не говори, будто ты решила, что это пиратский корабль, – она говорила сквозь слезы и продолжала смеяться. – А что я ещё могла подумать?! – я с возмущением возирала на Лару, – даже Аркелл не хочет мне ничего толком объяснять, а для чего ещё нужно постоянно плавать на корабле, почти избегая суши? – Для безопасности, – Лара перестала смеяться и теперь смотрела на меня со снисходительной улыбкой, – я думаю, ты не понаслышке знаешь, как опасно на суше. А здесь мы словно отделены ото всех. Ни государство, ни– здесь мы почти что в полной безопасности. Конечно, угрозы есть всегда и везде, но мы не преступники, проблем никому не доставляем – охотиться за нашим кораблем нет никакого смысла, так что единственное, чего стоит здесь опасаться – это шторма, но этот корабль крепкий, он такие бури выдерживал... – А ты давно здесь? На корабле Аркелла. Лара вздохнула, словно погружаясь в неприятные воспоминания. – Уже четыре года. Я была замужем, но замуж меня взяли силой уже после переворота. Мой муж был тираном в уже преклонном возрасте, вот только, – Лара искривила губы, словно в отвращении, – подыхать все никак не планировал. Я была младше его на двадцать восемь лет, подумать только! Но каждый день я просыпалась с мыслью, что он меня скорее всего переживет. Я думала, что или с собой покончу или он однажды напьется до такой степени, что истязает до смерти. В общем-то, так и случилось. Он был пристрастен к алкоголю и в один злополучный вечер пришел настолько пьяный, что сразу набросился. Думала, будет насиловать, но нет: в тот раз ему хотелось просто избивать меня. Я уже плевалась кровью, но мне удалось схватить вилку и воткнуть в глаз. Пока он корчился от боли, схватила нож и закончила начатое. Совсем не знала, что делать, лежала, в истерике билась. Потом его там оставила, а сама волосы собрала, плащ накинула, чтоб не сразу девушку признали и побежала, куда глаза глядят. В таверне наткнулась на Аркелла, он тогда о чем-то с торговцем говорил. Подслушала их разговор. Помощи мне просить не у кого было, решила к нему обратиться. Умоляла к себе взять, говорила, что стану служанкой. Аркелл и сжалился. Привел сюда, раны залечил. По-хорошему, мне надо было как-то отплатить ему за помощь, но работница из меня плохая была. Я и не умела-то толком ничего. На корабле вообще тогда первый раз оказалась. Ну так и прижилась: за порядком слежу. И за одеждой. Если у кого-то что-то порвалось, то тут же подлатаю. Да и новое могу сшить. Конечно, моряки – ребята самостоятельные, но не все. Да и работают они от зари, так что я только рада помочь. Только вот я здесь себя даже служанкой не ощущаю. Порядок все наводят, я лишь слежу за этим самым порядком. И в общей каюте я обычно убираюсь. А шить мне нравится. Была б моя воля, я б столько платьев красивых нашила, да только негде здесь платья носить. Я смотрела на Лару, широко раскрыв глаза от удивления. В голове не укладывалось, сколько она пережила и как такая маленькая, с виду хрупкая девчонка расправилась со взрослым мужчиной, хотя, конечно, я ее не осуждала, а только поддерживала и мне, как не печально, совсем не было стыдно за свои мысли. Как бы я хотела отомстить тем, кто так жестоко обошёлся с моей сестрой. Но я не могла. Мало того, что я не знаю лиц этих людей – они все в масках были, да если б и знала, это бы не помогло. Город большой, а кто я? Маленькая запуганная девушка, так что я уже смирилась с безнаказанностью этих зверей. Лара снова улыбнулась и дернула головой, будто бы отгоняя от себя плохие мысли. – Так, что-то я заговорилась с тобой, а мне уже пора. Сиди и читай книжки. Я потом зайду и обед принесу, договорились? Я кивнула и слабо улыбнулась. Лара похлопала меня по плечу и быстрым шагом вышла из каюты. *** Со своей травмированной ногой, я ещё три дня пролежала в кровати. Книги и вправду оказались интересными, но я пока успела прочитать только одну и взялась за вторую. Все эти три дня Аркелл зашёл только один раз – сменить повязку на ноге и оценить ее состояние. Спросил, как я себя чувствую, как продвигаются дела в чтении и скоро ушел, не задержавшись ни на минуту. Зато Лара заходила по три раза в день, приносила еду. Иногда приходила чаще, всегда захватывая что-нибудь вкусненькое. Мы немного болтали о чем-то и она опять убегала по своим делам. Я выпросила у нее зеркало и расчёску. Она принесла, захватив вместе с ними ремешок, которым можно стянуть волосы. Наконец-то я смогла расчесать свои волосы и убрать от лица, чтоб они не мешались. Зеркало было небольшим, размером с книгу. Я сидела на кровати, а зеркало поставила на другой другой ее конец, подперев книгами. С такого расстояния я видела себя по пояс. В первое мгновение я подумала, что лучше б Лара не приносила мне зеркало. В отражении на меня смотрела измученная тощая девчонка. Ребра я могла пересчитать. Скулы выступали слишком отчётливо, под глазами залегли глубокие тени, которые были со мной всю жизнь, но от стресса и недосыпа они углубились и стали ещё темнее. Губы алели кровоподтеками – я слишком часто кусала и облизывала их, когда нервничала. В приюте для удобства нас всех коротко стригли. Даже воспитательницы не отращивали волосы слишком длинными и всегда собирали их в тугой узел на затылке. Но прошло почти полгода, мои волосы уже прикрывали плечи. Это, пожалуй, единственное, что мне в себе нравилось, хоть они и не были какого-то необычного цвета, Мои волосы были темно-каштанового цвета и блестели, несмотря на нехватку витаминов в моем организме. Нога ныла ещё денёк, после того, как Аркелл вправил ее. Потом было неприятно только когда я пыталась ходить и она сильнее напрягалась. Сейчас я вообще чувствовала себя прекрасно. Я наконец решила снять повязку, хотя Аркелл и просить не делать этого до его прихода, но я его не видела больше суток. И что мне, месяц с этими бинтами ходить?! К тому же я слишком устала ходить в ночной рубашке, хотелось нормальной одежды. Я подошла к шкафу. В это время отметила, что в ноге есть какое-то странное ощущение тяжести, так что лучше слишком не активничать. Я усмехнулась собственным мыслям, потому что это мне точно не грозило. Вот где я буду бегать? Не по палубе же. Я открыла шкаф. Выбор пал на белую рубашку. Она была непривычного для меня кроя. Вероятно, для Лары это обычный наряд, но я всегда жила бедно и одежда была простая. Кружева на ней уж точно никогда не было. При этом рубашка была не вычурная, вполне удобная даже для какой-либо работы на корабле. Вместе с ней я надела штаны свободного кроя. У них была высокая талия и широкий пояс, несмотря на который штаны все равно на мне немного висели – уж слишком худая я была. Я оделась, взглянула на себя в маленькое зеркальце. Нахмурившись, передние пряди убрала с лица и закрепила на затылке. Затем я села на кровать и решила вновь почитать – всё-таки другого занятия у меня не было. Вообще, без дискомфорта я смогла ходить только сегодня и, хоть у меня и промелькнула мысль выйти из каюты, все-таки меня никто не запирал в ней (а ведь я бы даже не удивилась), я побаивалась и решила пока что побыть в каюте, к которой я уже привыкла и которую считала своей. В дверь постучали и, дождавшись ответа, вошёл Аркелл. Он выглядел немного усталым, под глазами залегли небольшие тени, которых раньше не было, но спрашивать о причинах я не осмелилась. Он сощурился и недовольно скривил губы. – Конечно, кому нужны мои советы и просьбы не снимать повязку. – И тебе привет, – сказала и тут же осеклась. Наверно, мне стоит быть вежливей – я не знаю, чего от него ожидать. Но его моя фраза не смутила и он даже немного улыбнулся, а морщинки на лбу разладились. – Да, извини. Привет, Каиса. Я просто беспокоюсь о состоянии твоей ноги. Беспокоится? Неожиданно для человека, который меня три дня знает. – Спасибо тебе, – я действительно была благодарна, – и... не только за вылеченную ногу. Он как-то странно на меня посмотрел. – Это все пустяки. Ладно, скажи мне лучше, ходить нормально можешь? Нога не болит? Я отрицательно помогала головой. – Тогда пойдем пройдемся, – он снова улыбнулся и протянул мне руку. – К-куда? – Ну не по морю же. Покажу тебе корабль. Я несмело взяла его за руку. Она была теплой, а ладони были мозолистыми, но все же очень приятными. Он открыл дверь каюты и пропустил меня вперёд. Честное слово, я в своей жизни никогда не сталкивалась с проявлением галантности со стороны мужчин, поэтому меня удивляло чуть ли не каждое его действие. В ту злополучную ночь я так и не разглядела даже коридора, через который нес меня Аркелл. На самой палубе было темно и фонари начали включаться только когда Аркелл скомандовал к отправке, а сам спустился вниз. А вот коридор тускло освещали фонари, но мне все равно тогда было не до разглядывания обстановки. Аркелл не отпускал мою руку и вел по коридору. – Эта часть корабля называется средней палубой, – начал Аркелл, – здесь находятся каюты, такие, как твоя. Есть ещё верхняя палуба, она же основная и нижняя. На нее можно спуститься по лестнице – там тоже есть каюты. Под ними находится ещё одна палуба, которая обозначается вторым дном. Туда вообще нет смысла спускаться без необходимости – там продовольствие хранится. – Аркелл подвёл меня к двери и остановился, – Здесь общая каюта. Этакая комната отдыха для всей команды. Можешь приходить сюда когда удобно. –  заходить туда Аркелл не стал и повел меня по лестнице наверх. Мы поднялись на основную палубу. Свет показался мне слишком ярким, несмотря на то, что я в темноте не находилась и каюта всегда была хорошо освещена. Небо было бледно-голубого цвета и покрыто светло-серыми облаками – осень давала о себе знать. Дул весьма прохладный, хоть и не сильный ветер. – Я не подумал о том, что здесь достаточно холодно. Надо бы распорядиться, чтоб Лара принесла тебе теплые вещи. – с этими словами Аркелл снял кожаный плащ, который был на нем и мягко накинул его мне на плечи. Я уже думала отказаться, но промолчала. Действительно в тонкой рубашке я сразу же продрогла. Сам Аркелл остался в белой рубашке поверх которой был жилет винного цвета. Поразительно, как на корабле он сохраняет столь аристократичный образ. Замёрзшим он не выглядел и я успокоилась, а он тем временем снова взял меня за руку и мы медленным шагом пошли по полу. Здесь было достаточно людей. Каждый был занят делом. За все это время я познакомилась только с тремя людьми – даже двое мужчин, которые были вместе с Аркелл и Вилмаром в лесу – я ни имен их не знала, ни лиц не видела. А меня тем временем вели к носу корабля. Я подошла ближе к ограждению, которое отделяло меня от воды и посмотрела вниз. Темно-синяя вода билась о стены корабля мелкими волнами.  Огляделась: вокруг ни намека на сушу. – Как далеко мы от ближайшей земли? Аркелл стоял совсем рядом и тоже смотрел на воду. Не так далеко, как кажется. Примерно 37 морских миль, –, обратив внимание на мой не понимающий взгляд, добавил, – это где-то семьдесят километров. Какое-то время мы молча стояли и смотрели куда-то вдаль. Потом я поправила на плечах плащ и посильнее укуталась в него. Аркелл, заметив это, спросил: – Замёрзла? – и, не дождавшись ответа, вновь взял меня за руку, и мы пошли обратно. Мы спускались по лестнице, и он спросил: – Как тебе книги? – О, спасибо тебе большое. Их там много, но та, которую я прочитала и та, которую читаю сейчас – просто замечательные, – и я не врала. Книги и вправду были очень интересными и я зачитывалась сюжетом. Аркелл улыбнулся и посмотрел на меня. – Я рад. Выбирал сам и не знал, что тебе придется по душе, поэтому выбрал те книги, которые сам люблю. – Правда? Значит у тебя замечательный вкус. Аркелл тихо рассмеялся, обнажив красивые белые зубы – Ты слишком явно льстишь, Каиса. – Но это правда! – мне тоже стало смешно и я улыбнулась, – говорю же, мне очень понравились книги. – Чтож, как дочитаешь, я принесу ещё. В общей каюте есть несколько полок с книгами – другие тоже читают, а я время от времени добавляю новые книги, но у меня есть и своя небольшая библиотека. И, слушай, если тебе что-то нужно, ты только скажи. Я понимаю, что книги тебе может и надоедят скоро, но, увы, я даже не знаю, что бы тебя порадовало. Так что я очень тебя прошу, скажи мне, чем бы тебе хотелось заняться и я все сделаю. Пристальный взгляд тёмно-синий, как морская бездна, глаз. И фраза, которая мне показалась двусмысленной, но я быстро отогнала от себя эти мысли. – Я очень тебе благодарна. И меня сейчас все устраивает, – я запнулась, не решаясь заговорить дальше и всё-таки собралась, – и, да. Думаю, я уже могу приступить к работе. – К какой работе, – Аркелл непонимающе посмотрел на меня. – Ну... Ты же сам говорил, что меня берешь на корабль не просто так. И что я стану частью команды. Да и вообще, я ведь просто обязана тебе как-то отплатить за все, что ты для мен сделал. Но я правда, не знаю как, – я замолчала и уставилась в пол, рассматривая носки своих сапог. А Аркелл неожиданно расхохотался. – Ты не шутишь? – он перестал смеяться, что он всё ещё улыбается – смотреть на него я не хотела, – Так, ладно, и как же ты планировала мне отплатить за мою доброту? – Это я у тебя хотела спросить. Ну, вообще, честно говоря, я мало, что умею. Но я шить умею, готовить, ну и убираться. Аркелл снова рассмеялся. Мои щеки запылали и я, подняв голову и уставившись на него, не выдержала. – Да что, смешного?! Он тут же перестал смеяться и даже сделал серьезное выражение лица. – Каиса, я тебя не в уборщицы нанял. И, если ты забыла, я тогда ещё сказал, что будешь заниматься тут тем, чем захочешь. И давай ты пока «захочешь» книжки читать, много отдыхать и хоть иногда гулять по верхней палубе и дышать свежим воздухом, потому что при всем моем уважении, ты правда выглядишь немного изможденной, что не удивительно. В душе появилось странное чувство, когда одновременно напрягается и расслабляется. Я не знала, бывает ли такое, но по всей видимости бывает. – Чтож, наверно, мне пора, –и Аркелл довел меня до моей каюты и подождал, пока я уйду, прежде чем уйти самому. А я поняла, что так и не выяснила, чем занимаются люди на этом корабле и какую роль могла бы исполнить я. Из того, что я пока видела я казалось, что это обычный корабль с обычными моряками, но загвоздка в том, что «обычных» кораблей не существовало, сколько я себя помню. Купить или даже построить корабль – дело очень уж дорогое. Поэтому они были только у правительства, но морской флот у нас был слаб, однако же никто с моря и не собирался нападать. Вообще, в городе было немало богачей, которые сколотили свое состояние на боли и страданиях других людей. Некоторые из них имели корабли, на которых перевозили товар: оружие, например, или ткани. Вот только любой их корабль минимум в два раза меньше этого. К тому же, на судне Аркелла люди жили на постоянной основе. Как будто они не нашли себе квартир или домов в Амирисе и решили поселиться на корабле.