С их разных сторон

В первый день своей теперь уже официально взрослой жизни Гермиона Джин Грейнджер проснулась в залитой солнечным светом, просторной и красиво обставленной комнате личного особняка Виктора Крама. Сам ловец спал рядом под тонким слоем шелка покрывала и прижимал девушку к себе, немного подмяв ее под плечо. Тело отдалось негой, когда Гермиона вспомнила прошлую огненную ночь, немым свидетельством которой стали черные кружевные трусики, висевшие прямо на люстре, имитирующей большой круг-подсвечник. Стыдно не было от слова “совсем”, наоборот, Грейнджер даже захотелось разбудить Крама, чтобы он в точности повторил всю ночную программу-максимум, по полной "обкатав" ее заново. Но когда взгляд девушки остановился на мирном, совершенно счастливом и расслабленном лице болгарина, ее сердце затопила нежность. Гермиона лишь поцеловала Виктора в пушистые черные ресницы, шепнула, что идет готовить завтрак, и нехотя выскользнула из крепких объятий. Сегодня вечером намечалась первая встреча с мастером Руменом. Старик оказался очень занятным человеком, азартным коллекционером, имеющим глубокие познания почти во всех областях артефакторики. Его дом находился на окраине Софии, в маггловском квартале, сплошь застроенном небольшими уютными коттеджами. У Румена имелась обширная библиотека, определенные отсеки которой были защищены настолько мощными заклинаниями, что у Гермионы волосы шевелились от опасности, когда она чувствовала грозно потрескивающие в присутствии гостей охранные чары. Мастер принял мисс Грейнджер благодушно и тут же начал обсуждать с ней строение ее метлы, попутно дав контакты нескольких хороших артефакторов, занимающихся исключительно тем, что связано с квиддичем. Также господин Румен посоветовал выдержать древко метлы Гермионы в нескольких составах зелий, как бы закалив его. В общем, девушка была в восторге, и в первый же день ушла от артефактора с горящими глазами, стопкой его статей и диссертацией по котлу Ундри. В голове Гермионы уже начала формироваться новая мечта, в исполнение которой она собиралась вложить все свои силы и знания в будущем. Дни потекли своим чередом. Но какие это были дни… С утра Гермиона с Виктором неторопливо завтракали, потом шли на местный рынок за свежими фруктами, сыром и легким вином, а после отправлялись на морское побережье, где проводили почти весь день, если не надо было идти на курсы артефакторики, на которые неутомимая Грейнджер уже успела записаться и даже проявить себя там. Виктор с удовольствием поддерживал ее идеи и желание обучаться. В конце концов, Гермиона была его соулмейтом, и первый этап становления связи с ней открыл в Краме еще более сильное желание знать, исследовать, изучать. Начиная с прошлого сентября, его личная библиотека пополнилась примерно сотней экземпляров новых редких книг, которые ловец “Балаур” с большим интересом прочитывал от корки до корки в свободное от тренировок время. Он всегда мог поддержать беседу с Гермионой почти на любые темы и являлся для нее идеальным собеседником, таким же умным, имеющим заостренный исследовательский интеллект и способность искать тонкие связи, закономерности и логические последовательности. Ну, а в некоторые моменты их жарких дискуссий, когда Виктор высказывал особенно интересную, поразительную и необычную мысль или выдавал длинную цитату в качестве подкрепления своих аргументов, Гермиона вдруг замолкала, хватала его за рубашку и тащила в спальню со словами: “А нечего было так сексуально говорить, теперь и отвечай за это!” И Крам отвечал, да так, что им несколько раз пришлось собирать развалившуюся кровать, а еще заменить парочку столов на кухне и в библиотеке, не выдержавших особенно накаленных моментов завершения их дискуссий и обсуждений очередных исследований. В общем, жизнь шла и жизнь была прекрасна. _____ - У Гермионы и Вика медовый месяц. - подытожила Джинни, откладывая письмо подруги, принесенное черным коршуном Крама. Рыжая сидела на ступенях резного крыльца, перила которого завершались раскрытыми в оскале головами рысей. У ног лежал огромный белый алабай по кличке Гром. Со вторым алабаем Стрелкой цвета мокрого песка играл Мих, стоявший в одних брюках босиком на зеленой поляне у терема. Небольшой терем, затерянный где-то в глухих сибирских местах, принадлежал тетке Медведя - Агафье Порфирьевной Вишневской, единственной родственнице, не переставшей общаться со своим племянником после того, как его имя выжгли из семейного древа. Когда Мих предложил Джинни съездить на его родину и тренироваться там, пока вся сборная была в отпуске, рыжая согласилась, не раздумывая. Ей позарез требовалось спрятаться от вездесущих носов родственников и знакомых, чтобы разобраться в своей жизни без эмоционального влияния близких. Единственными, кто знал новый адрес младшей Уизли, были Гермиона с Виктором и остальная часть команды “Балаур”, предупрежденная о том, чтобы не выдавать местоположение их будущего члена. Тетка Миха, оказавшаяся очень интересной женщиной, благосклонно приняла иностранную гостью и даже временами заговаривала с ней на английском, который в силу образования аристократки знала также хорошо, как и французский с немецким. На историю о женитьбе племянника и необычных татуировках, украшавших лица супругов, Агафья Порфирьевная с философским видом пожала плечами, выпустила из ноздрей струйки дыма, так как постоянно курила трубку, и поправив цветастый платок на груди, цепко произнесла по-русски: “Ot sud’by ne uid’esh”. Отношения с Медведем, слава Дамблдоровым семейникам, все также находились на теплом дружественном уровне. Никого из двоих не смущал их новый семейный статус, а Мих временами шутил и обезъянничал, обращаясь к Джинни высокопарным слогом: “А не подаст ли мне моя дражайшая супруга сметану к блинам?” или “Госпожа Раднева, будьте любезны завтра встать на тренировку к шести утра, а не дрыхнуть до полудня”. Да, Медведь серьезно взялся за обучение нового охотника сборной “Балаур”, и рыжая поняла, что тренировки в Хогвартсе были детсадом по сравнению с тем, как теперь муштровал ее капитан. С Джинни сходило семь потов, а до комнаты она временами доползала еле живой, после чего шла в баню, где отлеживалась на лавочке под шипение испаряющейся воды, отхлестывалась вениками, которыми заведовали местные духи-хранители, потом высиживала некоторое время в купели с ледяной водой, а после с ощущениями заново рожденного из пепла феникса шла обедать. Агафья Порфирьевна великолепно готовила. Где-то в середине лета Джинни с Медведем съездили в Румынию, в местное Министерство Магии, где новоиспеченная госпожа Раднева получила гражданство, а также прошла несколько испытаний, показывая, что достойна вступить в сборную “Балаур”. Рыжая в который раз возблагодарила Гермиону за ее бесконечную муштру во время учебы в Хогвартсе, потому что для возможности войти в состав “Балаур” потребовались абсолютно все знания Джинни, а не только способность ровно сидеть на метле. К концу июля сборная собралась вместе и тренировалась уже новым составом. Медведь торжественно вручил рыжей ее новую форму охотника, крепко пожал ладонь и пожелал удачи. Своего капитана, как выразился тогда Хорс, на пенсию, команда проводила шумной вечеринкой. Теперь Мих занял место тренера, так что никто ни с кем не расставался. Новым капитаном стал Хорс. Там же Джинни встретилась и с Гермионой, приехавшей вместе с Крамом, чтобы поддержать свою подругу. Грейнджер выглядела великолепно, вся покрытая золотистым загаром, одетая в легкий шелковый топ на тонких бретельках и бежевые брюки палаццо. - Что за взрослая женщина стоит передо мной?! - воскликнула рыжая, крепко обнимая подругу. - Я по тебе так скучала. - Я тоже! - Гермиона радостно улыбнулась и оглядела Джинни. - Ты как будто бы даже выросла. Прекрасно выглядишь. - Тетка Миха кормила меня просто на убой, почти как мама. - усмехнулась девушка. - Приходилось тренироваться денно и нощно, чтобы не превратиться в шар на ножках. Подруги под руку прогуливались по участку небольшого коттеджа, снятого Кшисью на день вечеринки. Около дома было огорожено специальное место для посиделок: песочная площадка, на ней шезлонги, лавочки и бревнышки, а в центре очаг из камней и мангал, у которого Лейла и Хорс сейчас готовили мясо. - А как у вас отношения с Медведем? - тихо спросила Грейнджер, когда они отошли достаточно далеко, под сумрак плодовых деревьев. - Нормальные отношения. - Джинни тут же напряглась под проницательным взглядом Гермионы. - Правда? - кудрявая гриффиндорка еще внимательнее прищурилась. - А мне показалось, что произошли перемены. Рыжая замолчала и отвернулась, а потом все же выдавила из себя: - Со мной происходит что-то странное. - Расскажи. - мягко произнесла подруга, усаживаясь на лавочку у небольшого прудика. Джинни же, не боясь испачкать свои коротенькие синие шорты, плюхнулась на траву, и не глядя на Гермиону, начала свой рассказ. - Через полмесяца, как я приехала в Россию, к Миху пришли гости, его давние друзья и однокурсники. Ты же знаешь, что он в русской школе магии с зубодробительным названием учился… Среди них была девушка, которая то и дело висла на Михе, хватала его под руку, садилась рядом и мило щебетала. - рыжая зло сломала какой-то прутик. - Причем все время на меня посматривала, как среагирую. Мне в Хогвартсе сестер Гринграсс хватило, но я не думала, что встречу их близнеца в России. Ты знаешь, обычно я на подобные подначки внимания совсем не обращаю, а тут такая ярость внутри поднялась, настолько сильная, что у меня случился магический выброс. В общем, подпалила я сарафан той стерве и была счастлива, хотя раньше подобное мелкое вредительство меня не устраивало. А тут… чувство возникло, словно на мое покушаются. Мое. Мою территорию. И я ее защитила. - А Медведь что? Он разозлился? - спросила удивленная Гермиона. - В том-то и дело, что нет. - Джинни расширила глаза. - Как будто внимание не обратил. Это меня разбесило. Я потом во время тренировки его на метле намеренно несколько раз таранила, пытаясь уронить, а он только ржал как конь, уворачиваясь. Но той подпалённой девицы я больше не видела, только парни приходили. - А Мих… он проявлял к тебе какие-то знаки внимания, которые выходили за границы вашего обычного общения? - тактично спросила Грейнджер, вертя седой одуванчик в руке, который сорвала рядом со скамейкой. - Гермиона, мы почти все время проводили вместе. Сначала тренировались, потом на озеро ходили купаться, играли в волейбол, шахматы и какие-то смешные дурацкие маггловские настолки, с собаками гуляли, с теткой Агафьей самогонку пили (я кстати привезла с собой, потом тебе налью). Он меня даже однажды взял с собой, в полнолуние… когда волком бегал. Ты знаешь, его вторая ипостась сильно отличается от того, как ты описывала Люпина. Мих - это просто здоровый сытый откормленный шерстяной волчара, а глаза у него осмысленные, он даже мою речь понимал. Я с ним тогда в лесу была наверное в большей безопасности, чем без него. Поэтому… на счет границ ответить не могу. Их у нас и не было вроде. Мих целоваться не лез, меня не обнимал… ладно, было раз, когда он опять по-дурацки пошутил, и я пыталась его в озеро столкнуть, а этот ..стоял, как камень, а потом меня схватил и вместе со мной в воду прыгнул. - рыжая невольно улыбнулась, вспоминая момент, когда почем свет материла капитана, отжимая промокшую насквозь одежду. - В общем, просто поцелуйтесь. - неожиданно вставила Гермиона. - Тогда все прояснится. Я так понимаю, про татуировку ты ничего не выяснила и дневник не вела? - Да не буду я целоваться. - немного нервно ответила Джинни. - Нет, не вела. Но у тетки Агафьи спросила как-то про это. Она посоветовала кому-то из оборотней написать, кто соулмейта нашел. - А об этом мы ведь с тобой не подумали! - воскликнула Грейнджер. - Конечно, оборотни живут довольно закрыто и не говорят о своей природе, некоторые даже скрывают, хотя их права уже давно приравняли к правам человека. Но… ты попробуй написать в Ассоциацию Оборотней. Мне кажется, они тебе помогут, ведь у тебя фактически есть муж - оборотень. - Попробую. - Джинни заметно повеселела. - И вообще, хватит уже мусолить мои проблемы. Лучше расскажи, как твоя учеба, как там… семейка моя безумная поживает? У Гарри, Невилла и Луны как дела? А то я исчезла резко, прекратив общение, до сих пор неловко из-за этого. ______________ - Ты какой-то невеселый. - произнес Хорс, присаживаясь рядом с другом. - Что, семейная жизнь - не сахар? - О чем ты? - невозмутимо ответил Медведь, подгребая угли в очаге палкой. - Говорил я тебе, что эта женитьба - очень странная затея. - продолжил бритоголовый охотник, открывая банку с пивом. - Ни сбоку, ни с припеку. Я уже сам жалею о том, что повелся на твои уговоры. Поженил вас, а боги решили, что вы - идеальная пара, и связали навеки вечные. Нельзя с этим шутить. Теперь и ты не свободен, и она. А ведете себя так, будто ничего не произошло. - Хватит, Хорс. - отрезал Мих, усаживаясь на бревнышко. - Я же сказал, что ни о чем жалеть не надо. Дело сделано, с последствиями разберемся. - Ага. - в голосе Хорса звучал сарказм. - Вижу я, как вы разбираетесь. Ты на свою рыжую взглядом голодного волка смотришь, а она намеренно не замечает. Не для того я жрецом становился, чтобы благословленные мною союзы были несчастными. Я конечно понимаю, наша новая охотница - юная совсем, еще не нагулялась. Но что будешь делать ты, Медведь, если она увлечется кем-то другим, а не тобой? Выть в своей комнате, скрежетать зубами, глядя, как она уходит на очередное свидание при наличии живого мужа? - Я сказал, заткнись. - сквозь слова бывшего капитана послышался рык. - Не твоего ума дело. - Уже ревнуешь, а я просто предположил. - невозмутимо продолжил Хорс, хлопая ладонями по коленям в коричневых шортах. - Ты хоть ухаживал за ней? Ну, там, цветы, конфеты, романтичные прогулки под звездами? Лейла говорит, что это работает. В некоторых цветочных я, между прочим, уже любимый постоянный клиент. - теплый взгляд серых глаз охотника метнулся на его возлюбленную, о чем-то весело разговаривающую с Гермионой и Джинни. - Да как-то не думал… - Мих вдруг сделался немного растерянным. - Мне кажется, Огонек букетом по лицу припечатает, если я ей его притащу. Да и за девушками я давно не ухаживал. - Потому что они сами прыгали в твою постель. - усмехнулся Хорс, вспоминая любовные похождения друга двухгодовалой давности. Обезумевшие фанатки были готовы на все, чтобы обратить на себя внимание своего кумира. - Это в прошлом. - Медведь немного тоскливо глянул в сторону смеющейся рыжей бестии. Ее белая кожа матово сияла в теплом пламени костра, темно-медовые глаза были чуть прищурены, от чего тень ресниц падала на зарумянившиеся щеки, а губы приоткрылись в улыбке. Если бы только Джинни знала, сколько раз Миху снилось то, как он целует эти губы, впивается в них, кусает и шепчет ласковые горячие слова. - Тогда мне теперь более-менее понятно ваше положение. - Хорс покачал головой. - Ты, значит, жадно смотришь на свою Огонек, кусаешь локти и скрываешь свои чувства, а она не знает о том, что происходит у тебя внутри, и живет себе припеваючи. Может быть ты даже ей нравишься, но она не видит с твоей стороны попыток перевести отношения из дружеских в большее, потому… я уверен, скорее всего так и есть, вы же оба - упрямые дураки. - мужчина встал, хлопнул друга по плечу и добавил. - Так что, дружище, прекращай уже вести себя как неуверенный тринадцатилетний подросток, включай мозги и думай о том, что ты можешь сделать. Хорс отошел за вином, а Медведь задумался над его словами. Самое страшное, чего он боялся, это разрушить те крепкие дружеские отношения с Джинни, которые есть сейчас, если вдруг попробует пойти дальше. Их отношения казались ему наибольшей возможной близостью, и потерять ее - означало потерять все. Когда Мих узнал о том, что у него есть соулмейт, когда оборотень увидел татуировку на своем лице, он испытал небывалое пронзительное счастье. Почти десять лет метаний и ожидания, бесконечное притворное веселье, чтобы показать, что его не волнует тема соулмейтов у оборотней. Все это наконец закончилось. Мужчина тогда вдруг вспомнил лицо своей рыжей подруги в первый день их встречи в начале марта. Она смотрела на него сверху, как королева, гордо подняв подбородок, похожая на леди со старинных картин. А рыжие волосы развевались от невидимого ветра словно у дикой природной ведьмы, рожденной далеко в горах. Назвав Джинни красавицей, он ни разу не покривил душой. И после… думал о ней лишь с восхищением, сначала конечно покровительственно, воспринимая как младшую сестру, уж больно она напоминала Медведю себя в детстве. А потом… он и не заметил, как его теплое расположение переросло в нечто большее. Миха напрягало то, что Джинни пытается разобраться в татуировках, как будто бы хочет найти способ их убрать. Как будто бы он, Медведь, не устраивает рыжую в качестве партнера, поэтому бывший капитан сборной “Балаур” запретил себе переходить определенные границы в отношении Огонька, чтобы, не дай бог, не оттолкнуть ее от себя. И лишь один раз Мих не сдержался. Тогда на озере, стоя на деревянном пирсе, видя перед собой восхитительную в гневе Джиневру, толкающую его в грудь руками, обхватил ее крепко, прижимая к себе, и рухнул в воду, чтобы хоть как-то оправдать этот поступок. Гнев с Огонька слетел, она весело хохотала в его руках, пытаясь вывернуться. Сарафан промок, был скользким, тонкая талия вертелась в ладонях Миха, и он резко отпустил девушку, понимая, что еще секунда, и ему сорвет крышу. Медведь очнулся от воспоминаний и вновь бросил взгляд на рыжую, поймав ее ответный удивленный, а потом встал и весело произнес: - Огонек, пойдем-ка кое-что покажу. - поманил ее рукой, подмигнув. Джинни отложила печеную кукурузу в тарелку и поднялась на ноги: - Только обещай мне, что не станешь снимать штаны. Я этого не переживу. - и спокойно последовала за ним под удивленные взгляды Гермионы и понимающие Лейлы. - Обижаешь. - усмехнулся Мих, пропуская девушку вперед. - Неужели я похож на потенциального эксгибициониста-извращенца? - Нет. - фыркнула рыжая, ступая по тропе в сторону прудика. - Просто у меня уже было такое. Парень с моего факультета проспорил слизеринцам и вынужден был показаться мне в одних трусах. Тогда огребли все, и слизеринцы, и Кормак, и даже наш завхоз, который просто проходил мимо. Заодно досталось парочке бывших. Мих захохотал, представляя Джинни в гневе. - Ну так что? - спросила новая охотница “Балаур”, останавливаясь под раскидистой ивой, где совсем недавно разговаривала с Гермионой. Мужчина замер, разглядывая лицо девушки, почти полностью утонувшее в густых сумерках позднего лета. - Огонек… - хрипло произнес он, делая осторожный шаг ближе. - Если я тебя сейчас поцелую, прилетит ли мне в лоб твой коронный летучемышиный сглаз? Джинни запнулась, насмешливое выражение на ее лице сменилось серьезным. Она некоторое время осознавала сказанное, а потом вдруг обезоруживающе улыбнулась и со странным огнем в глазах произнесла: - А ты рискни и узнаешь. Медведь некоторое время постоял на месте, будто бы оглушенный, а потом сграбастал девушку в крепкие объятия и приник к ее рту, как делал это уже много раз во сне. Его Огонек ответила внезапно горячо и очень умело, тут же запрыгнув ему на руки, обхватив ногами крепкий торс, и нависая над его головой сверху. Да, Джинни любила доминировать. Всем ее бывшим это не нравилось, а вот Мих почти застонал от наслаждения прямо в ее губы и лишь крепче прижал к себе. _______ - Целуются. - спокойно произнесла Лейла, накладывая в свою тарелку еще шашлыка. - А? … - лицо Гермионы, сидящей рядом отразило понимание. - Ну и слава Мерлиновым панталонам. Выпьем за это! - и чокнулась бокалами с обнимающим ее Виктором. Хорс лишь выдохнул и поднял стакан с пивом за храбрость своего друга. В личном счастье бывшего капитана бритоголовый охотник “Балаур” был уверен, да и рыжая Джинни ему нравилась как человек. Ну, а то, что обоим пришлось немного вправить мозги, оно и не страшно. Дело-то сделано. Через два часа к костру прибежала немного расхристанная Джинни с несколькими засосами на шее и плечах. Рыжая возбужденно размахивала руками и вопила: - Гермиона, смотри! Татуировка теперь на руке! Она нормальная! Нам всего лишь надо было поцеловаться! Грейнджер не успела и слова вымолвить, чуть не подавившись вином от внезапного появления подруги, как рядом с той возник растрепанный Мих о свежими царапинами на щеке, перехватил рыжую за талию и со словами: “Потом им все расскажешь”, утащил ее обратно в темноту. Все сидящие у огня удивленно переглянулись, а Гермиона наконец произнесла: - Думаю, данная информация произведет фурор в сообществе оборотней. Я напишу об этом небольшую статью. Статью она не написала. Информации, которую буквально силком пришлось выбивать из Джинни и Миха, хватило на целое больше исследование. Также пришлось дожать и Хорса, выпытывая у него про свадебный ритуал и его особенности, зарыться в литературе, и вот, спустя два месяца, отослать в Ассоциацию оборотней готовый стостраничный доклад с необходимыми примечаниями и пометками. Вся суть проблемы нереализованной связи соулмейтов у оборотней оказалась в сроках, которые им бок о бок требовалось провести рядом со своей потенциальной парой, а также в тактильном контакте (его, буквально говоря, должно быть много). В случае Миха сработал еще и свадебный ритуал, а также то, что Джинни пила с ним из одного кубка дважды (первый раз на вечеринке после гриффиндорско-слизеринского матча, а второй во время церемонии магического бракосочетания). Этот пунктик ускорил закрепление связи, но если бы они упустили его, продолжив при этом тесно общаться, то татуировки появились бы примерно полгода спустя. Также особенностью оборотневого соулмейта было и то, что он не менялся цветом глаз со своим партнером. Все определял поцелуй по обоюдному согласию и глубокой симпатии. Ассоциация оборотней буквально вцепилась в исследование Гермионы, а также добилась для нее министерской награды “За содействие в помощи…” , "За заслуги перед..." и научной “За исследования, спасающие…” _______ С семьей Джинни помирилась позже, к концу августа, после своего дебютного первого матча в составе “Балаур” против Чехии. Инициатором, как потом оказалось, был Мих, который перед этим попросил Гермиону дать адрес “Норы”, и в тайне от супруги заявился туда с букетом цветов и билетами на матч “Румыния - Чехия” для всего семейства Уизли. Молли, замершая от удивления, увидев на пороге высокого, крепкого плечистого незнакомца, после того, как узнала, что он - муж ее дочери, расплакалась, и тут же потащила мужчину в столовую - кормить гостя с дороги и слушать все-все новости о Джинни. Женщина была полностью очарована своим зятем и жалела о том, что он не пришел знакомиться к ней раньше. Позже к ним присоединился Артур, потом пожаловали близнецы, насев на Медведя с обеих сторон и в полушутливом тоне угрожая подсыпать жабоглотного порошка в чай, если он будет обижать их любимую сестренку. Ближе к вечеру подъехал Билл со своей невестой Флер Делакур, и мирный семейный обед превратился в праздник. Медведь раздал всем билеты и просил обязательно быть на первой серьезной игре Джинни, чтобы поддержать ее. В конце августа справили аж три свадьбы: Билла и Флер, Джинни и Миха (второй раз для всех), а также Виктора и Гермионы. Гостей было много, почти весь факультет Гриффиндор (кроме Кормака и Лаванды, на последнем настоял Рон, который собирался переезжать во Францию, чтобы спрятаться там у родственников Флер от вездесущей Браун), приехала тетка Михаила - Агафья Порфирьевна Вишневская и его друзья с Колдовстворца (кроме одной подпалённой стервы, которую Джинни серьезно обещала поджечь еще раз), также прибыла и болгарская делегация родственников Виктора, а еще родители Гермионы, которые с восхищением рассматривали магическое убранство свадебного купола и сада. Присутствовал даже почти весь преподавательский состав Хогвартса. Дамблдор развлекался тем, что макал в шампанское лимонные дольки и левитировал их в рот. Снейп хмуро намешивал коктейли всем желающим. Макгонагалл гадала на чаинках, сколько спокойных лет пройдет в Хогвартсе, прежде чем туда вновь ступит нога потомков Уизли. А еще на празднике были и слизеринцы, которые по умолчанию восхищались младшей Уизли, ныне Радневой, за ее безрассудный поступок. Малфой вновь проиграл Джинни половину мэнора, а Забини заработал на ставках сто галлеонов. Луна Лавгуд, которая вела свадьбы, одарила всех гостей амулетами от нарглов и пообещала, что морщерогие кизляки в ближайшее время никого не побеспокоят, так как занимаются преследованием садовых гномов. В общем, праздник прошел на ура. О нем даже написали в газете, но все экземпляры через некоторое время уничтожили, потому что в статье было полно ошибок. Гермиона, которая заметила на своей свадьбе маскирующуюся Риту Скитер, не поленилась проклянуть ту во второй раз, чтобы не повадно было соваться туда, куда не звали без приглашения.