Синдзи и кувшин

Сегодня на улице очень холодно, дует сильный ветер, а небо густо затянули тучи. По этой ужасно неприятной погоде люди вынуждены идти по своим не имеющим смысла делам, идти снова и снова в места которые им не интересны, видеть лица которые им совсем не приятны. По замерзшему асфальту был пройден путь от дома к художественной школе, которую видеть юной художнице совсем не хотелось. Но выбора не было, потому рука снова потянулась открыть ту большую дверь, которая вела в самые скучные и долгие два часа ее дня. Зайдя в этот цирк шапито, где в большом зале дети шумно обсуждали что-то бессмысленное, она уже была готова разбирать свои вещи на свободном месте, где-то среди двух дней как геншинфагов и анимешников с одним просмотренным аниме, но её остановила проходившая рядом учительница. - ох, подожди. Сегодня ты рисуешь натюрморт, кувшины с овощами. Пошли, это в другом кабинете. Радости в том маленьком теле не было конца, потому что не придётся слушать, как кто-то прокачал дубину переговоров до второго уровня, не надо будет слушать тот шум, ту совершенно некомпетентную учительницу рисования, которая, как сложилось впечатление, сама мало чего умеет, или как минимум ужасная педагогиня... Кабинет был маленький и почти квадратный, чуть-чуть вытянутый по стороне двери. На противоположной стене той, на которой был дверной приём, разместились два окна, из которых заливало мягким светом с серого неба ту уютную комнатку. Места в ней было немного, и еще меньше его там становилось по причине того, что по левой стороне от входа стояли шкафы и полочки, занимавшие всю стену, а со стороны двери стояли тумбы и стилажи, на которых было большое количество разных мелочей для натюрмортов и просто хлам. Сама дверь была ближе к правой стороне комнаты, а потому с той стороны места для шкафов не было, потому что как было бы, то обязательно еще впихнули бы какой-то шкаф, а так там стояло несколько мольбертов и стульев друг на друге. Ближе к правому окну стояла на стуле композиция,что состояла из кувшина и искусственного патиссона рядом, а на спинке стула была повешена какая-то тряпка. Выглядело это забавно и очень убого, учитывая еще и то, что та тряпка выглядела так, словно ее там уборщица повесила и забыла, когда полы мыла. Учительница взяла один из мольбертов, поставила его метрах в полутора от чудо композиции и пошла по своим учительским делам. Рисование кувшина с патиссоном на фоне тряпки для пола тянулось долго и грустно, разбавляли его только звуки сообщений в телефоне. В конечном счете вещи были собраны обратно в портфель уже через полтора часа из двух, и замученная девушка покинула место своих моральных пыток с кувшином, который ей не объяснили как рисовать, и с патиссоном, который в процессе еще и куда-то таинственным способом взял и исчез. Дверь в ту комнату страданий осталась не запертой по причине того, что как минимум деятельница искусства не имела ключа, а потому уже через минуту старая деревянная дверь жалобно проскрипев открылась на несколько сантиметров. В темный узкий коридор проникла тоненькая полоска приятного серого уличного света. Парень проходивший рядом заинтересованно посмотрел на свет лившийся из обычно закрытой комнаты, после чего нерешительно заглянул в таинственный уголок здания. Уже стоя там, глядя на разные интересные вещи, он подошел ближе к левой стене так, что стоял спиной к неинтересному стулу. Неожиданно комнатку заполнил звонкий и хорошо поставленный голос - привет, мой друг! Имеешь очень хорошие булочки! Сказать, что парень испугался, это ничего не сказать. Его сердце остановилось на какой-то момент - п-простите пожалуйста! Здесь было открыто, и я зашел посмотреть.. Поворачиваясь мямлил юноша, но когда глаза его увидели всю комнату, ни одного человека там не было. -ушел куда-то, что-ли... спрятаться здесь негде - Пронеслись в голове парня - спереди ты тоже ничего такой!)) Продолжал неизвестный собеседник Сердце опять застучало как бешеное, и бедняжка не мог понять, кто с ним говорит, и где этот мальчик, выкрикивающий ему эти пошлые слова. Уж очень уязвима была личность, с чутким внутренним миром, который был наполнен страхом сделать что-то не так, получить за это наказание, непонимание и осуждение со стороны других. Его сбитое дыхание было хорошо слышно в маленькой комнате, что только больше будоражило неизвестного. – ну, чего ты? Я не кусаюсь, мальчик - я..я не вижу Вас, извините. Где Вы? - дурачок, я прямо перед тобой! Испуганный подросток еще раз осмотрел комнату. Перед ним был только табурет, тряпка и кувшин. Кувшин... Такой он, оранжево-красный, хотя скорее уходил в охру, такой он плавный был, такой чарующий глаз - как я сразу не заметил его.. такой замечательный.. - Подумал он Кровь в жилах начала кипеть, на щеках выступил румянец - что, милый мой, не хочешь "молочка" отведать? Ахаххаха! Как тебя зовут хотя бы? – ем.. Парень сглотнул слюну – меня звучит Синдзи. А как я могу Вас.. – кувшин Петро! Перебил мальчишку собеседник -Нет места этим формальностям, сладенький. Я же вижу, что я тебя интересен Кувшин смутил молодого Синдзи. Он уделял много внимания юнцу, он сильно интересовался им, он… он был прав, когда говорил о том, что Синдзи в нем заинтересован. Ответа для Петра так и не последовало, и в комнате повисла тишина - минута молчания окончена! Все так же звонко, с интонацией сказал глиняный -Подойди ко мне, мой дорогой Синдзи! Мальчик неуверенно, чуть не спотыкаясь приблизился к стулу. - боже мой, да ближе, ближе! Я что, должен сам подойти к тебе?! Мысли о том, как горшок будет подходить забавили и немного испугали. Как Петро должен подойти он не знал и знать не хотел бы. И вот уже между ног Синдзи и "сценой" невероятного Петра было всего несколько сантиметров. Это было слишком близко, слишком. Юное тело парня ощущало это тепло, этот жар, и кровь кипела уже не только в щеках.. он ощущал как в животе его случилось что-то, что-то особенное,и это было точно не мороженое за три гривны из "Треша",нет,им здесь и не пахло.. Тепло переполняло всё тело, особенно где-то там, в нижнем белье. Мальчик завороженно смотрел на глиняного Петра, так он был идеален. Его окружность, его идеальная дыра, его дно... Он хотел это подержать, он хотел это укусить, этот запретный райский плод - не стесняйся себя, мой милый, со мной ты есть ты. Возьми меня в свои руки, возьми же Уже более тихо, более спокойно, тёплым своим голосом сказал кувшин Синдзи несколько секунд стоял, до сих пор не веря, что с ним разговаривает кувшин, после чего всё так же не веря во все происходящее он поднял Петра со стула. Он был довольно лёгок, но в руках ощущался. Его матовая текстура тела отлично чувствовалась горячими руками мальчика. Одной рукой держа Петра снизу другой он стал водить по внешним стенкам Пети. Затем указательный палец медленно поднялся к дырочке в кувшине, и когда палец уже стал водить по кругу, Петрик нежно застонал. Этот стон был как мёд, он так сладко разливался по комнате и по телу, по уму возбуждённого Синдзи. Резко руки стали как ватные, и от уровня груди опустились вместе с горшком вниз. Горшок, словно давил на руки, словно сам спустился. Затем невероятным, непостижимым, фантастическим способом он расстегнул шеренку на штатах парня, где уже твёрдым был его половой член. Брюки немного сползали до уровня ягодиц. Горшок нежно прижался к интимной зоне Синдзи, от чего тот вскрикнул - ох! Что ты... что ты творишь вообще...!? - продолжай, делать вид, что ты против, мне это нравится, милый Синдзи. Ты можешь говорить что угодно, да только не идти против себя Говорил Петя доставая твёрдый, возбужденный хуй из трусов -Ох, нет, нельзя так, слышишь, не надо, Петрик кун. Жалко умолял Синдзи до тех пор, пока его член не протиснулся во.. важную..? Не важно.. дырочку кувшина, и оказался в горлышке,таком нежном и приятном, немного скользком. Кувшин начал постанывать и ёрзать на хуе парня, и сам владелец хуя тоже не мог быть тихо - ох, что ты.. что ж ты творишь.. * вздох* подожди, я не могу так.. м-мне сложно стоять.. Колени у парня действительно подкашивались, он сам трясся как последний лист холодной осенью в дождь. Горшок отвлекся от члена, освободив его и потянув за своей дырочкой липкие тянущиеся выделения. Он сбросил ту тряпку со спинки стула на пол, хотя, даже на грязном полу было бы чище сидеть голой задницей. Мальчишка повалился своими булками на представленную Петей тряпочку и тяжело дыша повернулся на бок и начал мямлить - это* вздохает *не правильно.. уф.. но, Петрик кун, умоляю, не останавливайся, Петрик.. Но кувшин только молча стоял перед сваленным с ног мальчиком. Он стоял на полу, но Синди чувствовал его доминантный взгляд сверху – ты хочешь, чтобы я сделал это сам..? – нет. – а что тогда? Уж лучше дыша мямлил Синдзи - я хочу войти в твою молоденькую сладкую дырочку, мой милый Синдзи. Я хочу ебать тебя так, как никто другой, понимаешь? С этими словами горшок перемещался по полу издавая характерный звук, звук как будто кирпич тащат по полу, но более нежный, легкий, сладкий -Ох, что? Нет, ты не можешь! Ты видел, какое у тебя горлышко?! Это не вместиться в меня! Начал прикрывать задницу ладонью парень. Кувшин начал нежно тереться о яйца, периодически какбы хлопая по ним, отчего по телу Синдзи пробегали мурашки и он коротко и обрывисто, так высоко стонал. Кувшин нежно отодвинул дрожащие пальчики,что едва прикрывали сладкое место, лишь только лежали, и мальчик совсем не сопротивлялся тем действиям. Петр смочил Синдзи, он как плюнул на дырочку, отчего всё тело молодого парня содрогнулись от удовольствия. Кувшин сначала медленно вводил в задницу самого себя, после чего смог полноценно выйти. - ммхм.. как же у тебя здесь тесно, мой мальчик - аа~ах, Петрик ку~ун.. Последнее "у" было приподнято в стоне, ибо кувшин резко прошел ещё дальше - охх,мм~~ Пе.. Петрик будь нежнее.. * тяжелое дыхание* ,прошу тебя.. Кувшин словно не слышал, и еще раз резко сделал движение назад и вглубь, от чего из Синди вырвался протяжный стон. Парень уже потянул руку к хую, который умолял о взаимодействии с ним. – стоп. Сказал кувшин очередной раз войдя как можно глубже в задницу - я запрещаю тебе прикасаться к нему - а..? – тебе нельзя дрочить себе. Я запрещаю. Кончишь, когда я скажу. - но это.. Он не смог договорить, потому что его очко почувствовало еще одно резкое движение внутри себя. Он и думать перестал о том, что его там когда-нибудь колыхало, что его беспокоило, потому что сейчас в его заднице был горшок, что делало его ужасно счастливым, что доставляло ему кучу удовольствия. Горшок долбил его как мог, иногда делая это медленнее, иногда более интенсивно, всё набирая скорость, что просто сносило крышу юному Синдзи. Минут через 10 стонов мальчика, Петя обильно кончил в его сочную, красивую задницу. Он вышел из анального отверстия, и оттуда рекой полилось белое и густое "молоко" кувшина. Синди чувствовал его в себе, его тепло, и как оно вытекает из задницы, как течет по яйцам. - на спину Дал команду кувшин и Синдзи покорно выполнил приказ. Кувшин начал тереться об хуй - ты обязан сказать мне, когда будешь кончать И после этих слов он взял хуй в себя. Он прекрасно работал своим горлышком, на столько замечательно, что через несколько минут Синди бессильно забулькал - аа~ааах,мхм, я,я не ааахах~~~ не мог ехе у , аа~ах После чего кувшин слез с Синдзи, и тот кончил себе на живот, частично попадая на грудь - жаль, что не на твоё чудесное лицо. Сказал Петрик, возвращаясь на стул и глядя на обконченного подростка на полу. Эта картина была лучшей, которую он здесь видел.