Истории Вороньего Дома. Часть 1. Чёрная Смерть.

Шёл 1351 год. Мрак. Сырость. Грязь. Типичная картина любого пригорода. Однако, именно в таких местах люди знатного происхождения стремились возвести свои владения и править над живущими здесь кметами и крестьянами. С одной стороны, это было практично. Суета столицы и крупных городов не достигала ушей знатных лордов. Да и они довольствовались возможностью быть 《отцом и богом》 хоть и крошечных, но все же своих земель и вершить здесь свою, даже, возможно, отличённую политику правления, нежели король. Безусловно, во время очередной военной кампании монарха ни о каком самоуправлении и речи быть не могло, но в спокойные времена (а поверьте, эти места хоть и редко, но знавали и такие) все это, казалось, принадлежало лишь одному графу или барону, чьи предки поселились здесь неведомо когда, и не о каком императоре, короле, принце и прочих властителях мира сего здесь словно и не слышали. Поместье Блэкчеппелл было одно из таких. Было когда-то... Кишащий некогда голосами земледельцев и фермеров, крестьянок и юных шалопаев край напоминал лишь пустошь. А с краю всего этого 《великолепия》 стоял замок. Некогда флаги развивались с его бойниц, а молодые герольды объявляли, казалось, на весь свет о приезде очередного высокопочтенного гостя, но теперь эти времена ушли, оставив за собой лишь воспоминания. Суровый мор прошелся по этим землям. Говорили, что болезнь пришла с востока и дошла даже до этих мест. Повсюду валялись трупы, покрытые гнойными нарывами и язвами. Изо всех домов слышались стоны и хрипы, и то и дело был слышан женский крик, возвещающий об одном, о смерти. Из окна обители свои владения осматривал мужчина средних лет. Нельзя было назвать его старым, однако, кое-где была видна седина, коснувшаяся его черных волос. Некогда красивое и бледное лицо было покрыто порами - последствия перенесенной оспы. Он сидел один и о чем-то думал. На открытую форточку начал капать дождь. Ставни были незамедлительно закрыты взмахом трости. Воцарившаяся тишина была нарушена открывшейся дверью. — Господин Данталиан, вы меня вызывали?— Звонкий голос принадлежал светловолосому парню, которому едва стукнуло двадцать лет. — Да. Я хотел спросить. Экстракт свинца и настоя полыни помог? — Не глядя на вошедшего спросил Амос. — Боюсь, что нет, милорд, — с прискорбием в голосе сказал юноша,— девочке стало лучше, но ненадолго. К ночи ее снова начало лихорадить. Дошло до кровавого кашля. А после она скончалась. Парень замолчал и начал наблюдать реакцию своего господина. Тот встал из-за стола и, не удостоив юношу даже мимолетным взглядом, склонился над свитками исписанного пергамента и колб разной формы и содержимого. — Смазывали язвы горячим вином или виски? — Да, милорд, все так как вы и говорили. Но боюсь, это было бесполезно. Абсолютно ничего. Боюсь, еще не существует метода борьбы с этим недугом. Местные говорят... Юноша не закончил. Его перебил внезапный всплеск ярости Данталиана. В мгновение ока колбы оказались на полу, разбитые вдребезги, а рукописи уже тлели в пламени камина. — М-милорд?.. — Я не знаю, что делать, Роберт. Я пытаюсь придумать хоть что-то...Слишком велика ответственность. Там, внизу люди, которые скоро начнут умирать от голода, но мы отрезаны от мира зараженными поселениями. Я не готов просто так смотреть, как они умирают. Уже не могу... — Милорд, в Вас говорит отчаяние. Ваша дочь?.. — Да, Роберт, моя дочь Лианна и ее дед умерли, и я не готов потерять Арно. — Я уверен, Вы придумаете лекарство, господин, — Роберт подошёл ближе к камину. — Я уже придумал,— сухо сказал Лиан, — есть еще одно лекарство. Огонь. — Что? — В голосе юнца слышалось непонимание,— Огонь?! Милорд, это безумие. Вы намереваетесь сжигать больных? — Да, другого выхода нет. — Мы...мы могли бы подождать, Вы бы еще подумали. Я бы помог Вам,— не унимался мальчишка. Он попытался посмотреть господину в глаза, но тот, словно нарочно, не смотрел на своего стюарта. — Мы не можем больше ждать. Наша провизия на исходе, а колодец, не ровен час, скоро пересохнет. Нам нужна провизия и вода. И деревня нас отделяет от всего этого, пойми. Наступило молчание. Молчание, которое нарушил Донталиан. Он коснулся плеча парня и, впервые за весь разговор, удостоил его прямым взглядом своих черных глаз. — Суровые времена требуют суровых решений. И если безопасность моих близких и приближенных требует подобных действий, мой долг выполнить это. Снова воцарилась тишина. Такое решение далось ему нелегко, теперь того же он ждал от Роберта. Юноша смотрел на играющие языки пламени. Сейчас внутри него происходила борьба чувств сострадания и долга. — Я...я буду с Вами, милорд, — наконец, выдавил он из себя. Было видно, что слова эти были сказаны скрепя сердце. — Я знал, что на тебя можно положиться, Роберт. Спасибо тебе. Я этого не забуду. — Мне...мне надо помолиться, милорд, — сказал парень и вышел из комнаты, оставив Амоса одного. *** — Милостивый Боже, прошу тебя, направь мою руку. Ниспошли мне мужество и укажи мне верный путь. Прошу... — Заканчивай, нам пора,— молитва Роберта была прервана хозяином замка,—пойдем, я тебе кое-что покажу. — Да, милорд...аминь,— юноша перекрестился и покинул святилище. Они спустились в подвал. Данталиан вел его по темным коридорам подземелья и вот они дошли до нужной двери. — Я готовил это довольно долгое время. Но надеялся, что до этого не дойдет. Буду честен, эту идею я подсмотрел у лекарей маглов, — сказал Лиан, показывая Роберту черное одеяние и маску, напоминающую клюв ворона. Роберт смотрел на одеяние, как завороженный. Никогда прежде он не видел ничего подобного. Страх и любопытство обуяло его нутро и он, поддавшись интересу, подошёл к костюму, и начал его рассматривать и трогать. — Это ткань, она?... — Пропитана воском,— ответил на еще не заданный вопрос Лиан,- чума передается по воздуху. Нам необходимо полностью изолировать тело от зараженных. — А зачем тогда такая маска? — В клюв мы засунем лепестки полыни, зубчики чеснока и одуванчики, пропитанные бренди. — Но зачем? — Больные будут смердеть. Я не хочу падать в обморок от их запаха, а ты? — Не дождавшись ответа, Лиан принялся надевать на себя костюм. Плащ был тяжёл. Так же как и маска. В нёбо ударил сильный запах трав, чеснока и спирта. — Да поможет нам Бог, — сказал Роберт, надев на себя мантию. — Бог покинул это место. Теперь оно во власти демонов, — Лиан надел перчатки и взял свою трость. Они вышли из комнаты. Идти было неудобно. Роберт и Лиан поднялись вверх по лестнице и подошли к большим дубовым дверям, ведущих к выходу из замка. Амос открыл дверь и... — Папа? Их окликнул голос мальчика — в паре метров от них стоял сын Данталиана. Маленький, худой, сонный. Он стоял и смотрел на двух волшебников, одетых в черное. Но он знал, что один из них его отец. — Арно, ты почему не спишь? — Лиан снял маску и подошёл к сыну, которого незамедлительно обнял. — Ты не пришёл ко мне, как обычно. Куда Ты, отец? — Арно...Папе нужно сделать одно...,— он запнулся. Емк не хотелось говорить о том, на какую жертву он идет ради укрывающихся в его замке людей, ради всего своего дома, ради своего сына. — ...одно дело. Очень важное дело. — Какое? Папа, ты выглядишь очень-очень страшно,— не унимался ребенок. — Сынок, иногда людям необходимо делать страшные дела. Ты ведь знаешь девиз нашего рода? — Тьма во имя света,— непонимающе отчеканил мальчик. — Вот. Запомни, Арно, мир не строится только на хороших поступках. Порой людям приходится делать ужасные вещи. Но все это делается во имя общего блага. Запомни это, Арно. Хорошенько запомни...Иди спать. — А ты вернёшься? — Да,— Данталиан натянул улыбку,— я и Роберт обязательно вернёмся, Арно. — Я буду ждать тебя,— мальчик вновь прижился к отцу и после побежал в свои покои. — Ваш сын, милорд... Теперь Я понимаю, почему Вы идёте на это. Будь я на Вашем месте, я поступил бы так же,— сказал Роберт, когда они вышли из замка. — Хорошо, что ты не на моем месте,— Лиан надел на себя воронью маску и они двинулись в близлежащую деревню. Оставшийся путь они прошли в безмолвии. И вот, оказавшись у окраины деревни, дует остановился. Из дома вышла женщина и, заметив идущих к ней людей в странном одеянии, кинулась на них со словами: — Господа, умоляю вас, хоть немного еды... Она накинулась на Роберта, который не успел достать свою волшебную палочку и был вынужден отбиваться от умалишенной руками. Но безумие делает человека свирепым и неуправляемым. Женщина повалила Роберта на землю, а тот мог лишь отбиваться. — Остановись, сумасшедшая, ты бредишь,— Амос стоял в ступоре. Он хотел произнести заклинание, но рука, сжимающая трость, словно отсохла и не слушалась его. Но нужно было решаться! — Авада Кедавра! — Из трости Лиана вылетел зеленый луч и женщина замертво упала на землю. Бледная, худая, волосы всклочены, все лицо и руки были в красных и гнойных нарывах. — Мертвые еще хуже, чем живые,— сказал Амос, смотря за тем, как сбитый женщиной Роберт, встает и подходит к убитой,— заразиться можно даже от них. Поэтому нам необходимо все это сжечь. Инсендио. Тело загорелось. Данталиан вышел вперед. 《Простите. Но...другого выхода у меня нет.》— Подумал он и стукнул тростью по земле. Окружающие его дома вспыхнули ярким пламенем. — Они начнут выбегать, Роберт. Будь наготове. Юноша кивнул и достал свою палочку. Все произошло так, как он и ожидал. Зараженные выбегали и выползали из своих хат, словно муравьи из разрушенной насыпи. Но все они падали замертво от заклинаний двух волшебников или, что еще хуже, горели заживо. Бросив все, кметы убегали, пытаясь спасти свои жизни, но тщетно. Никто не убегал далеко. Никто не выживал. Рейд продолжался до самого рассвета. Амос сжигал мужчин, женщин, стариков и детей. Каждый убитый словно отзывался раскалённым прикосновением металла в его сердце. — Нет, милорд,— молил его крестьянин,— моя дочь здорова, правда здорова. Пощадите ее, пощадите, пожалуйс...аааааа... И он, и его дочь были убиты и сожжены дотла. В этот раз солнце встало над разрушенным пепелищем Блэкчеппелла. Тлеющие дома и трупы наполнили это место диким запахом гари, обожженной плоти и костей. — Всё...Кончено...,— сказал Данталиан, смотря на пожарище. Дыхание и голос его были неровными и сбитыми. — М-милорд, мне..,— раздался голос Роберта,— мне...что-то нехорошо. — Ты переволновался друг мой. Ты просто...,— он осекся. На руке Роберта, с которой тот снял перчатку, показались опухоли. — Милорд? Что...что вы делаете? — Роберт смотрел, как Амос нацеливает на него свою трость. — Милорд! Вы же не убьете меня! Прошу! Юнец кричал и после пошёл в сторону Лиана, шатаясь из стороны в сторону. — Милорд, я поправлюсь... — Я не могу, Роберт! Нет! — Кричал Амос, а после произнес заклинание.— Авада Кедавра. Роберт был мертв. Мгновение, и его тело, так же как и тела других, горело и испускало неприятный запах. Оставшись один Данталиан снял маску и осмотрел всю ту действительность, учиненную им, не через призму окуляров, а своими собственными глазами. Ноги его подкосились от всего того ужаса. От кроваво-красного зарева, зачинавшегося в этот час. — Почему я?.. — Со слезами на глазах и лицом, словно выражающим вселенскую скорбь, спросил Амос самого себя. Черный ворон сел на его плечо и, не издав ни звука, молча смотр ел на то, как правитель этих земель убивается над содеянным. *** После этой ночи путь в крепость был чист. Из провинций, до которых не дошла эпидемия, были доставлены еда и скот. Никто из оставшихся жителей не умер. Чума начала отступать. Блокада замка была снята и некогда укрывшиеся там люди снова вернулись на свои пашни. Этот край возродился. Дома были отстроены. Всё вернулось на круги своя. Никто не осуждал поступок Амоса, но и никто не поддержал его в столь мрачный момент. За спиной его шептались, называя 《Наместником дьявола》, да и в целом некогда благочестивого и уважаемого управителя хоть и скрыто, но все же ненавидели. Это подорвало физическое и душевное здоровье Данталиана. Спустя два года после событий, описанных выше, он завещал замок и все земли своему сыну Арно и, оставив завещание на столе, покончил жизнь самоубийством, выпив аконит.