All The Young Dudes - Sirius's Perspective

Сириус Блэк не спал. Он сомневался, что вообще сможет когда-нибудь снова заснуть. Он был весь переполнен энергией, как если бы он мог почувствовать, что магия закипает в его венах. Это было совсем некстати, так как было уже далеко за полночь, и ему ничего не оставалось, кроме как лежать на кровати. Его мать стала посылать Кикимера, ужасного старого стукача, проверять, что тот делает, а все из-за одной роковой ночи, когда она обнаружила Сириуса, читающего магловские журналы среди ночи. Она была просто в ярости, и все причитала, что ее племянница "запудривает ему мозги" и "загрязняет чистоту рода Блэков". Также много было сказано про "ненормальную одержимость грязнокровками" Андромеды, Сириус сразу подумал о том, каким смешным это выражение показалось бы его кузине. Но было совсем не смешно, когда Вальбурга кричала, хотя ее лицо и искривлялось в ужасающую гримасу. Этот журнал даже не принадлежал Андромеде. Сириус стащил его из помойки за две недели до этого; он показал его Регу, и они долго смеялись над глупыми, неподвижными картинками. Но сегодня это уже ничего не значило. Ведь завтра, завтра, Сириус отправится в Хогвартс. Хогвартс. Одна лишь мысль об этом сводила его с ума, и он глупо улыбался, глядя в потолок своей комнаты. Он был невероятно счастлив: ему хотелось сбросить с себя одеяло и начать прыгать на своей огромной кровати. Хогвартс. Это было его мечтой с того момента, как он себя помнит, прямо как свет в конце чего-то, что ощущалось, как темный и длинный туннель. Все лето он просыпался ни свет, ни заря, сразу же сбегая вниз по лестнице, чтобы проверить почту. Грубых замечаний его матери о том, что его поведение не подобает наследнику рода Блэков, было недостаточно, чтобы помешать его волнению, так же, как и наказаний, которые он раздавала, когда ее команды игнорировались. Ему было не трудно помыть посуду или убраться в парочке пыльных кабинетов, а тот факт, что худшим наказанием были лишь домашние дела, доказывал, что его мать тоже была взволнована. Может даже немного горда им. Совсем каплю. Естественно, ведь если бы она была действительно зла, она бы сделала что-то похуже. Когда письмо наконец пришло, Сириус схватил Регги за руки, и они стали кружиться, пока не упали на пол гостиной комнаты, хихикая. "Ты можешь в это поверить, Рег? Я действительно поеду в Хогвартс", - вздохнул Сириус. Его младший брат улыбнулся, хотя в его глазах читалась нотка зависти, когда он смотрел на письмо, которое Сириус держал в руках. "Вот если бы я мог поехать с тобой", - сказал он, переворачиваясь на спину и смотря в потолок. "Да ладно тебе, ты же поедешь туда всего через год! И мы станем соседями, будем жить в одной гостиной, и я смогу показать тебе там все и рассказать, какие профессоры хорошие и все такое." Рег ткнул пальцем в ковер между ними. "Наверное", - сказал он. И затем, после короткой паузы, - "Здесь все будет по-другому без тебя." Сириус застыл. "Конечно же будет, - ответил он, - станет еще скучнее, да?" Даже ему самому эти слова показались немного странными, но Рег улыбнулся. "Да, - сказал он, - ты прав." На этом их разговор закончился. Вальпурга отказалась брать своих сыновей в Косую Аллею, и Сириус знал, что никаие уговоры не помогут изменить ее решение. Она говорила, что благородное семейство Блэков было выше того, чтобы смешиваться с толпой полукровок и грязнокровок, которых было полным полно в этом месте; было достаточно уже того, что Дамблдор допускал это в Хогвартсе. "Я серьезно, - сказала она за ужином того вечера, когда Сириус получил письмо, - раньше у них были стандарты. Ну, может пару полукровок здесь и там, но я слышала от Доминии Лестрейндж, что около четверти всех учеников грязнокровки. Вы можете себе это представить!" Ее муж молча кивнул, соглашаясь с ее словами, стиснув губы так, будто он ел что-то кислое. "Сириус, - обратился он к сыну, - ты должен держаться подальше от таких людей, понимаешь?" "Да", - промямлил Сириус, ковыряясь в своем ужине без особого энтузиазма. На самом деле его очень интересовали маглорожденные: он их никогда не встречал. Его родители утверждали, что они неспособные, отбросы магического общества. Но если так многие из них попадали в Хогвартс, то не могли же они все быть ужасными, не правда ли? И если Андромеда вышла замуж за магла, должно же быть в них что-то интересного? Иначе, зачем весь этот шум вокруг них? Вальпурга громко цокнула языком. "Сядь прямо, мальчишка, и немедленно прекрати играть со своей едой." Сириус мгновенно выпрямился и возненавидел себя за это. Он позволил своим плечам немного опуститься, но похоже, его мать не заметила этот маленький протест. Она продолжила говорить про Хогвартс: "Я имею в виду, а что дальше? Гоблины? Домашние эльфы? Дамблдору стоит остановиться..." Так что никакой Косой Аллеи для Сириуса. Швея, работающая на семью Блэков, пришла, чтобы сделать замеры для его нового комплекта мантий, и Вальпурга отправила Кикимера за списком книг и канцелярии, которые понадобится Сириусу. Ему даже не разрешили самому выбрать себе сову из совятни семьи Блэков - его родители позаботились об этом, подобрав такую, которая клевала его пальцы всякий раз, когда он пытался открыть клетку. Единственной приятной частью была палочка. Это была фамильная ценность, которая доставалась наследнику, как только он достигал нужного возраста. Несмотря на то, что Сириусу исполнилось одиннадцать в октябре 1970, его мать запретила дотрагиваться до палочки до лета перед отправлением в Хогвартс. "Палочку нужно заслужить", - сказала она холодным голосом, когда он открыл пустую коробку в свой день Рождения. И весь оставшийся год любое плохое поведение сопровождалось фразами: "Ты наследник рода, Сириус, и если ты не готов исполнять обязанности, которые возлагаются на тебя вместе с этим званием, то ты не заслуживаешь и его привилегий". Сириус делал все, что было в его силах. Он правда старался. Он покорно сидел на всех уроках (они с Регулусом обучались дома, что было еще одной причиной, по которой он так хотел поехать в Хогвартс. У Сириуса не было возможности подружиться ни с кем его возраста кроме детей из других чистокровных семей) и следовал всем наставлениям своих родителей. Он выучил все семейное древо и даже французские спряжения глаголов. Он стал реже писать Андромеде и тщательнее пытался это скрывать. Но, конечно, этого всегда было недостаточно. Они до сих пор ссорились, его все так же наказывали, и он залезал в свою кровать с перевязанными ногами, морщась от боли. Иногда Сириус ненавидел себя за то, что просто не мог успокоиться, сдаться и стать тем правильным, послушным сыном, каким его родители всегда хотели видеть. Вот если бы он мог просто убрать весь эгоизм и гордость из своего сердца, которые кричали от несправедливости и пинали его в живот, будто бы говоря: "Это нечестно. Это неправильно". Ему так и хотелось кричать "НЕТ НЕТ НЕТ" в лицо своей матери. И он не мог игнорировать это чувство, как бы не старался. Чем больше Сириус пытался подстроиться, тем яснее становилось, что это невозможно. Все равно, что пытаться собрать пазл из деталей, которые не подходят друг к другу по форме - именно так Сириус чувствовал себя весь год. Но, все же, он пытался. И у него вышло неплохо - когда время наконец пришло, он получил свою палочку. Вальпурга настояла на традиционной церемонии вручения палочки, а это означало не только собрание всех членов семьи, которых Сириус ненавидел, но и всю остальную чушь: накрахмаленные парадные мантии и длинные речи о чистоте рода Блэков. Он старался не показывать свое недовольство. "Осталось несколько недель. Несколько недель и я буду в Хогвартсе" - говорил он себе. На самом деле он очень нервничал, когда стоял перед всеми своими родственниками и ждал вручения палочки. До этого он никогда до нее не дотрагивался, даже не видел ее, но он точно знал одно - палочка выбирает хозяина. Что, если палочка его не выберет? Что, если что-то пойдет не так? Что, если он не подходит ей? Когда Сириус встал, чтобы взять футляр, это казалось вполне вероятным. На мгновение, когда он открывал коробку, он был уверен, что палочка его отвергнет, доказав всей семье, что его главный страх оправдался - Сириус не достоин быть наследником рода Блэков. И никогда не будет достоин. Он должен был произнести клятву. Сириус сказал заученные слова - ничего необычного, очередной бред про наследие семьи, чистоту рода и бла-бла-бла, он даже не задумывался об этом. Вместо этого он уставился на свою палочку. Она была из вяза, девять с половиной дюймов в длину. Драконья жила. Дерево было приятное на ощупь, оно немного светилось на солнце. Как только Сириус закончил речь, семья воскликнула: "Да здравствует род Блэков!" "Да здравствует род Блэков", - повторил Сириус. В горле пересохло. Последовала небольшая пауза. Сириус поднял взгляд, и встретился глазами с матерью. Она нахмурилась, многозначительно взглянув на родственников, которые ждали от него каких-то действий. Вальпурга слегка подняла брови, будто говоря: "Да взмахни же этой чертовой палочкой!". Так он и поступил. В это же мгновение он почувствовал тепло, какую-то энергию, которая пронеслась сквозь его кончики пальцев и прошла через все его тело. Сириус вздохнул, улыбаясь. Палочка гудела в его руке, будто встречая своего старого друга. "Она выбрала меня", подумал он. Словно в ответ, из палочки вырвался поток света. Сириус почувствовал, как у него внутри все сжалось, будто что-то выталкивало из него эту магию. Но он чувствовал, что это он управляет ей, а не наоборот, а палочка лишь показывала ему, что делать. Он удивленно засмеялся, следуя указаниям палочки, выпуская больше магии в спирали крошечных фейерверков, которые отскакивали от дерева и потрескивали над головами его родственников. Послышались возгласы благоговения и восторга, аплодисменты и гул, когда люди начали разговаривать и и расходиться в поисках напитков, так как церемония была завершена. Когда Сириус поднял взгляд, его мать улыбалась. Но это больше было похоже и на ухмылку - Вальпурга Блэк была красивой женщиной, но в ней не было ничего доброго, и изгиб ее губ делал ее улыбку не более чем презрительной. Но это была гордость. Бесспорно, это была гордость, и она предназначалась ему. "Ну, что ж", - она ухмыльнулась, - "ты можешь бы стать хорошим наследником рода". Сириус почувствовал, как его сердце наполняется радостью.