донт вонна би эн американ идиот

Арсений немного заранее ненавидит этот день — ещё только восемь утра, но всё бесит досрочно. Будильник слишком тихий, Арсений не слышит его сквозь вязкую дымку сна, просыпаясь спустя двадцать минут. Выдавленная горошина зубной пасты падает мимо зубной щётки прямо на пол, и Арсений наклоняется, чтобы стереть её кончиком пижамной кофты, но ударяется головой об раковину, когда выпрямляется. Потом не может найти свои любимые джинсы, забыв, что закинул их вчера в корзину для стирки, натягивает другие, но к ним не подходит подготовленная с вечера рубашка, и Арсений переодевается ещё несколько раз. Уже на выходе из общежития он вспоминает о забытом на столе конспекте, возвращается по лестнице, не надеясь дождаться лифта, который бегает между этажей, но на втором выходе на голову обрушивается настоящий ливень. Арсений смотрит на часы, отсчитывая оставшееся время на дорогу, и понимает, что за зонтом не успеет. В аудиторию он заваливается первее преподавателя, обогнав его всего на пару секунд. — Молодой человек, пройдите на своё место, — Арсений хмуро кивает, освобождая вход, и профессор закрывает за ними дверь, удерживая в руке чашку кофе, а подмышкой ноутбук. — Арс, Арс, — раздаётся шепотом лай. Арсений хмуро смотрит на шелудивого пуделя на пятом ряду, который резво машет не хвостом, а своей длинной конечностью, подзывая к себе. Скривившись от столь яркого поздравления, Арсений быстро взбирается на высоту — все аудитории по планировке походят на амфитеатр, и Арсений любит сидеть повыше, чтобы лучше видеть — плюхается на место, которое Антон ему занял. — Брасом или баттерфляем? — Хуём грёб, — бурчит Арсений в ответ на глупый вопрос, дёргая молнию рюкзака, чтобы вытащить тетрадь и учебник. — Ёбаный дождь посреди весны. — У-у, — тянет Антон, сдавливая смех, — ты сегодня в хорошем настроении. — Тише! — шикает на них блондинка, что сидит впереди, грозно взглянув из-за плеча. — Прости, Элли, мы будем честными мальчиками, — Антон лучезарно улыбается, подмигивает, и грозная Элли тает на глазах, милостиво хмыкая. — Несмотря на то, что мы друзья, можно блевать? — шепчет Арсений в самое ухо, в который раз радуясь, что могучий русский понимают только они двое. Антон сгибается пополам, пытаясь унять хохот, и Арсений закатывает глаза — Антона могила исправит. Если бы ему сказали, что эта бесячая, громкая и несерьёзная шпала, которая бесила его до дрожи в коленках в старшей школе, будет спокойно смеяться рядом с ним на паре по математике, Арсений бы не поверил. Их отношения сложно классифицировать стандартными понятиями, вроде друзья или враги, но отголоски разногласий из старшей школы остаются только во взаимных подколах, к которым уже все вокруг привыкли. Арсений не может себе объяснить, что было причиной их разногласий в школе — вроде общий язык и корни должны держать их кучи, но на русском круче материться, выдумывая всё новые и новые производные от половых органов, чем болтать о заокеанской родине. Арсений искренне считал, что гордиться своими русскими корнями в пригороде Вашингтона не стоит, но Антон считал иначе, в первый день нового семестра завалившись в учебный класс под Гуфа из переносной колонки. Хэллоу, пипл! — Арсений до сих пор помнит тот страх, который укрыл потом его спину от одной мысли, что это длинное, двухметровое существо ещё и не говорит на английском, а только пользуется фразами из второго Брата. Но Антон оказался шутником — вырубил колонку, заговорил на английском с характерным южным акцентом и покорил всех своей голливудской улыбкой с мышиными зубами. Всех, кроме Арсения, который удостоился выразительного взгляда, стоило Антону услышать русскую фамилию. — Это если ты в России Пóпов, то тут Эссов? — уточняет Антон после урока, подпирая бедром парту Арсения. — Прости, не понимаю, — сквозь зубы цедит Арсений, радуясь, что ебучую шутку тут никто не понимает. — Ты что, русский, который не знает русский? — искренне удивляется Антон, выгибая брови в сожалении. Арсению удаётся поддерживать эту легенду ровно до того момента, пока на пороге их дома не оказывается Антон со своей мамой, удерживая в руках ещё горячий пирог. Оказывается, в их городке слишком мало русских, чтобы родители не сумели познакомиться с мамой Антона. — Ты пиздун, Арс, — шепчет Антон на ухо, пока родители расцеловывают друг друга в щёки. И как-то Антон быстро оказался в его жизни чем-то вроде куска туалетной бумаги, который прилип к кроссовку. Его было много, шумно и не всегда к месту, Арсений бесился от того, что на каждом шагу слышалось его имя или глупая форма фамилии, которая очень пришлась по душе щебечущим черлидершам. Те в каждую кричалку вставляли “Шаст”, рифмуя с “фаст”, но к собственной честности Арсений не отрицал, что Антон быстрый — так быстро бегал только Форрест Гамп, но у Антона было (да и есть) более осознанное выражение лица. И да, Арсений бесился, немного (на капельку!) завидовал Антону с его бараньими кудрями (у самого была бобровая шапка вместо волос), тонкими ожерельями из бисера (Арсений лично видел, как Кэсси из группы поддержки застёгивает их у Антона на шее, старательно пихая свою грудь ему в лицо) и улыбкам на развороте школьных газет. И сосуществовать в пассивно-агрессивных отношениях было весело (Арсения передёргивает от воспоминаний, как холодный милкшейк лился через нос от смеха — Антон всегда преуспевал в их мини-соревнованиях по выдумыванию обзывательств) и вести себя так, будто они на перестрелке ковбоев (позже Арсений узнал, что Антон переехал из какой-то дыры в Аризоне, где из развлечений только крутить коровам хвосты на ранчо), легче, чем стараться поддерживать дружеские отношения. Но, поступив в тот же колледж (какого-то хера), Антон решил сложить словесное оружие и протянуть руку дружбы — широкую ладонь, на которую смачно плюнул заранее. Арсений от рукопожатия отказался, но от общения нет — в большом Бостоне лучше иметь русского друга, чем друг друга. — Ты написал домашку? До конца пары остаётся всего пятнадцать минут, лектор дописывает последние уравнения, что на тонкой линии дробей держат стрёмные корни и половину алфавита, и Арсений со всем недовольством графа в изгнании поворачивается к Антону. — Зачем ты ходишь на математику, если не учишь её? — Арсений, — жалостливо тянет Антон, размазываясь по парте лужей, — ну, ты в меня не веришь, — страдальчески стонет — какого хрена отказывался от ролей в драмкружке. — Я только ответы сверить, — хитро смотрит. Арсений не верит, но листик с решениями протягивает. — Спасибо, Господь, благослови тебя и, Господь, благослови Америку, — он мастерски пародирует Обаму, что вызывает смешок у всех сидящих неподалёку, и нагло катает домашку на чистый листик. — Ты охуел, Энтони, — шипит Арсений, коверкая имя до бесячей стилизации — это действует, и Антон морщится словно от зубной боли. — Дай сюда, — Арсений вырывает листик из-под широкой ладони, вскидывает откушенный нос, возвращаясь к примеру на интерактивной доске. — Сука вы, Сеня, — бьёт в отместку Антон, складывая руки на парте, чтобы опустить голову. Арсений выпад игнорирует, переписывает вслед за преподом уравнение размашистым почерком и едва косится на обиженку, что сопит в предплечье, досыпая остаток пары. Когда приходит время сдавать — кудрявая девушка с первой парты собирает домашку — Антон протягивает ей полностью исписанный лист, который каким-то чудом оказывается в его тетради. — Представляешь, приснилось, что сделал, и решение оказалось в тетради, — невинно вещает Шастун, запихивая пожитки в рюкзак, и растягивает улыбку шире по мере того, как закипает Арсений. — Ты еблан, — констатирует Арс, рывком застёгивая молнию. — Ты знал, что когда бесишься, то похож на недотраханного? — с видом юного натуралиста (в этом Арсений уже давно сомневается) проговаривает Антон, закидывая рюкзак на плечо. Арсений в такие моменты надеется, что Антон сам понимает, что просто шутит, а не говорит правду. — Расслабься, Арс, ты просто милый, когда злишься. Антон подмигивает и переводит тему на перекус — кто о чём, а Антон о еде, но Арсений идёт рядом в сторону кафетерия, вполуха слушает о вчерашней тренировке с ребятами, а вторая половина ушей занята тем, что на репите слушает голосом Антона — милый.

***

На вторую пару Арсений тащится на пятый этаж, оставив Антона героически помирать в очереди за снэками. После математики физика кажется детским садом, а Антона на этой паре не увидишь ни за какие дотации к спортивной стипендии — физика и Антон далеки от старшей школы и до конца жизни. И Арсений бы любил пары по физике, если бы не самое бесячее существо на свете. Вот Арсений много что не любит — вытаскивать чужую одежду из единственной свободной сушилки, пить из чужих бутылок и трогать дверные ручки в общественных туалетах, но Женю (кто вообще называет детей Женями?) Чебаткова (Арсений ещё тупее фамилии не слышал) ненавидит. Арсеньева ненависть не обоснована какими-то фактами, это аксиома, которой не нужно определение или оправдание, просто Женя бесячий тип, которого слишком заботят их отношения с Антоном. В Бостоне русских так много, что очередной Женя из России уже не удивляет — в их колледже есть даже целый клуб для русских студентов, но Арсений его обходит стороной. Если ему захочется напялить кокошник и танцевать калинку, то он это сделает в своей комнате за закрытой дверью. — Чё, слышал, вы с Шастом поссорились, это правда? — бесцеремонно спрашивает, катая за щекой чупа-чупс. Арсений думает, что пиздеть это в человеческой крови, но если точнее, то в крови Глории (Арсений мерзко прибавляет к её имени Холл, судя по слухам, что она переспала с половиной кампуса), которая резво стреляет в их сторону глазами с блядскими стрелками. Арсений руку отдаст на отсечение, что увидела, как Антон наигранно кричит на него, заламывая руки — а Арсений просто оставил его в очереди. — Тебе какое дело? — резонно интересуется Арсений, максимально пафосно вскидывая бровь. — Меня волнует всё, что касается моего друга, — он нарочито выделяет слово друг, облизывая каждый изгиб буковки. Знает Арсений таких друзей — помогут и подучить, и подрочить. Сам таким был в старшей школе, но не для Антона, а для Серхио, который укатил с родаками на родину в Мексику после выпуска. Теперь вот приглашает к себе пить текилу, но Арсению хватает пробки от вина, чтобы опьянеть, да и жаркое мексиканское солнце тоже не для его понежневшей кожи. — Ты ему не друг, — отрезает Арсений. — А ты и не друг, и не враг, а так, — хмыкает Женя — его жуткая рыжая борода и глаза навыкате иногда пугают. Хотя ещё больше пугают его друзья-мексиканцы. Арсений не отвечает, утыкаясь в учебник, пусть в сотый раз перечитывать вызубренный параграф и не имеет смысла. Женя напоследок перестукивает пальцами по столешнице и отходит на своё место, оставляя Арсения далеко не в покое. Почему волнение накатывает, Арсений не знает — Женя со своим неуёмным интересом к их отношениям выводит из себя до крайности. Арсений плохо знает, как Антон нашёлся с этим подозрительным другом всех мексиканцев, вся история сошлась на какой-то драке возле клуба, когда Антон с чистой русской солидарностью вступился за собрата — отхватили оба, но с тех пор Женя вился вокруг Антона похлеще Ирэн, что живёт с ним на этаже, сверкая кружевами из-под короткого халата. Не то чтобы Арсений боится (разве, немного сыкует), он привык меряться другими вещами, вроде ума (а среднему баллу Арсения завидует весь кампус). Вот только Арсений (не)много жлоб и делить Антона, с которым после переезда отношения с “иди нахуй” сменились на “Арсюша, вот твои луковые кольца и хоппер из бэ-ка”, не хочется. Лекторша входит в аудиторию, и Арсений старается откинуть лишнее из головы.

***

— Хэй, Антон, — зовёт Женя, выловив Антона из сплошного потока студентов. Арсений затерялся где-то по пути, выгребая на куске двери, пока Женя на всех парах грёб вёслами к Антону, который в толпе студентов выделяется до невозможного — рост под два метра, фирменный бомбер с символикой футбольной команды и куча колец-цепей. Как Антон совмещает в себе умилительный писк всех девушек “он такой ми-и-илый” и способность воспроизводить отрыжку длинной в пять минут, Женя не знает, но лучший Антон — это слегка пьяный Антон, который в середине вечеринки, на которую Чебатков пригласил из вежливости после драки у клуба, ловит экзистенциальный кризис, усаживаясь на диван. Тогда Антон амбассадор мэнспрединга — раздвигает ноги невозможно широко, укладывая тяжелые ладони на бёдра у самого паха. Кольца блестят в свете диско-шара, мутный взгляд скользит по танцующим телам, и Женя тогда впервые видит настоящего Антона, и то не целиком, а только сквозь крохотную щель, которую открыл алкоголь. Тогда Женю конкретно ёбнуло двухметровым раннибэком из факультета менеджмента. — Здаров, Жень, — добродушно отвечает Антон, ослепляя улыбкой парочку первокурсниц. — Чё как жизнь? — он вскидывает раскрытую ладонь, чтобы поздороваться, крепко хватает за руку, притягивая к себе, чтобы хлопнуть по плечу. — Нормально, — Женя хлопает по спине в ответ (до плеча ещё хер достанешь). — Какие планы на выходные? — Да, никаких вроде, — пожимает плечами Антон, хитро прищуриваясь. — Если это какая-то попойка, то я пас, — Антон вспоминает все вертолёты, которые словил на прошлой пати, памятуя, что рыгал в чужую ванную опосля. — Не-не, — отмахивается Женя, — мне подкинули два билета на Касту в пятницу, — с каждым словом брови Антона поднимаются всё выше и выше. — Шутишь? — кричит на весь коридор Антон, привлекая внимание всех. — Блять, чувак, о мой Бог, пиздец, — Шастун усмиряет громкий голос, сжимая предплечья Жени, едва потряхивая. — Я следил за тикетами от сентября, а ты так просто за два дня до концерта достал два билета? Антон пахнет синнабонами. — Знаешь, я и сам своего рода волшебник, — Женя слегка меняет известный мем из первого паука, заставляя Антона сложиться пополам от смеха. — Так ты согласен? — уточняет Женя, завидев за спиной Антона не менее высокую макушку Арсения, который крейсером приближается к ним. — Конечно, — Антон порывисто обнимает Женю — Арсения за спиной Антона натурально перекашивает, что делает Жене в несколько раз лучше. — Спасибо, чувак, проси, что хочешь, — Антона распирает от счастья, осталось только выбежать голым на футбольное поле. — Ничего не нужно, — вальяжно машет рукой Женя, отстранившись. — Тогда до субботы, — Женя бросает короткий взгляд на Арсения — у того волосы стоят торчком от раздражения — хмыкает и уходит восвояси. Удача сегодня на его стороне.

***

Арсений знал, что задерживаться после пары было плохой идеей — Женя был слишком счастливым и слишком быстрым, хотя сам любит задержаться после пары, чтобы поболтать с профессором. Но в этот раз Арсений не успевает щёлкнуть ручкой, как Чебаткова уже нет в аудитории, и жопная чуйка подсказывает, что это не зря. — Арс, постой, — окликает Алекс (Арсений себе упрощает жизнь, называя её Сашей). — Привет, Арс, хотела спросить, есть ли у тебя планы на выходные, — она заламывает пальцы, ведёт головой в сторону, чтобы тяжелая коса упала с плеча на спину. — А что такое? — Арсений старается смягчить голос из глубокого уважения к Саше, которая из всего кампуса бесит его меньше всего (Антона в этом списке вообще нет). — У факультета искусств на выходных пленэр у океана — надеются увидеть китов с берега, — Саша сама понимает безрассудность идеи, виновато пожимая плечами. — Не знаю, как киты, но планируем петь и рисовать, и я подумала, что тебе это может быть интересно. Арсений вздыхает. Увидеть китов его маленькая мечта, да и общество факультета искусств не худшая компания — тем насрать с кем тусить, только бы отличали кисточку от карандаша. И Арсения из мехмата и Сашу из робототехники они принимают с распростёртыми объятиями и косяком меж пальцами. Заборная хуета — Арсению хватило одного раза, чтобы на следующий отказаться. Но Антон с ним не поедет, а оставлять его одного, когда Чебатков кружит вокруг него голодной акулой из Челюстей, опасно. — Слушай, — Арсений строит виноватую мордашку, зная, что девушки от такого тают, — я не уверен — ещё проект по истории готовить, потом модуль по экономике через неделю, — Саша тускнеет, но продолжает улыбаться. Арсению жаль лишь на капельку — весь океан забрал Антон. — Ничего, как-нибудь в другой раз, — кивает она, неловко махнув ладошкой, и разворачивается. Арсений на секунду задерживает взгляд на её болтающейся косе, которая кончиком щекочет талию, и срывается с места, в поисках Антона. Не зря — обжимания посреди коридора вызывают в нём взрыв похлеще Хиросимы. Антон оборачивается к нему, сверкая самой яркой улыбкой, будто Женя ему как минимум полцарства отдал. — Эй, на физике не сошлись ответы на одну тысячную, и ты разозлился? — шутливо предполагает Антон, легко считав раздражение на лице Арсения. — Иди нахуй, — отвечает Арсений, проходя мимо — и обязательно-сучливо задевает Антона плечом.

***

Антон расшнуровывает бутсы, наступает на пятки, откидывая их вбок, стягивает носки и разгибается с тяжелым стоном. И как бы тренер не распинался с проповедями о настоящих мужиках и американском футболе, Антон всё равно считает, что в раздевалке пахнет не настоящими мужиками, а воняет грязными носками. Тем не менее, ничего в этом мире (кроме маминого борща) не доставляет ему больше удовольствия чем тренировки. Думать и действовать одновременно, работать в команде, бежать так, что на следующий день ноги рыдают молочными слезами — это стоит того. Особенно тогда, когда трахаться хочется до звёзд перед глазами, а праздная половая жизнь не является его путём. Антон, при всей своей несерьёзности и вайбах такого-себе прожигателя, всё ещё романтик — и если секс, то от любви. Или от влюблённости — там грань очень размыта. Но второй причиной особой любви к тренировкам является послетренировочное состояние, когда мозг и тело устают настолько, что нужные ответы сами лениво доползают до кучерявой головы, стоит снять шлем. Антон скидывает всю одежду, перевязывая полотенце на бёдрах, и проходит к душевым кабинкам. Тёплая вода мягко расслабляет, и Антон спокойно погружается в лодочку — отчаливает в мерный поток мыслей. Их резкое перемирие с Арсением для самого Антона было ожидаемым — невозможно перманентно испытывать ненависть к человеку, который по сути ничего и не сделал плохого. Сучливую натуру Арсения Антон наоборот любит — в ней есть что-то родное, знакомое, будто срешься с бабкой в регистратуре поликлиники в Воронеже. Антон никогда не срался в поликлинике — не успел, переехав в Аризону в неполных девять лет с рюкзаком, в котором диски Касты и Гуфа, но по мемам из ВКонтакте знает, что это до сих пор актуально дома. И Арсений, матерный кусок дома, никогда не был для Антона врагом, а взаимные подколы и шутки в один момент стали слишком горькими на вкус, и Антон, прослышав, что он поступает в Бостон, убедил маму, что тоже хочет туда. Просто поехал за Арсением, чтобы протянуть руку дружбы, трубку мира и своё плечо, чтобы удобнее спать в зале ожидания в аэропорту. И быть для Арсения “другом” неожиданно хорошо — шутки у него разъёбные, только нужно понять, а то хитровыебаный шутит на двух языках одновременно, а иногда и смешивает, удивляя каламбурами на грани “бля, Арс, завтра это будет хуйня, но сегодня смешно”. За слоями своего скверного характера Арсений хранит нежную сердцевину — Антон это чувствует вспышками заботы, вроде переписанного конспекта, когда Антон под давлением раннего утра прогуливает математику, или тарелки супа, когда сопли тянулись до пупка. А ещё веселее с Арсением флиртовать — тогда Арсений краснеет как девственник (хотя Антон знает, что это не так), скукоживается во что-то маленькое, что хочется уложить на ладошку, а ещё лучше на член. Антон аж замирает под струями воды, почувствовав, как член дёрнулся от одной мысли о крохотном Арсении, который бегает по его члену. — Хэй, бадди, давай без приколов, — серьёзно шепчет Антон. Своему члену. — Что такое, Шаст? — басит Мак, хлопая по заднице мокрым полотенцем. — Ай, блять, — ругается Антон, оборачиваясь из-за плеча. — Чего случилось? — Мак гогочет низким смехом, перевязывая полотенце на крепких боках — центральный квотербэк команды славится своими габаритами. — Не вздумай дрочить тут! — Да, я не собирался! — фырчит Антон, закручивая кран. — Не покушайся на мою задницу, — шутливо добавляет, снимая с крючка полотенце. — Ой, я боюсь, что не влезу в очередь на твою задницу, чувак. Мак говорит это весело, с привкусом шутки, и отходит к шкафчикам, но Антон чует неладное в этой интонации. Наспех вытирается, перевязывая полотенце, чтобы прикрыть пах, и догоняет сокомандника. — Ты что-то знаешь, что не знаю я? — подозрительно прищуривается Антон. — Ты о чём? — хмурится Мак, натягивая бельё. — Расслабься, я не имею виды на твою задницу, — Антон едва морщится — если бы имел, то было бы хуже, членами в команде мерялись ещё в первую неделю. — Я весьма в этом разочарован, — шутливо отвечает Антон — гейские шутки в их команде очень частое явление. — Но ты что-то сказал про очередь… Антон отходит к своему шкафчику, чтобы натянуть бельё, а то стоять с голой жопой не столь приятно, но от Мака не отрывается — тот немного мешкается, прикидывая стоит ли ему говорить. — Ну, смотри, чувак, — нехотя начинает, напяливая толстовку. — Я в чужие отношения не лезу… — Ты уже залез, когда пошутил об этом, — стонет Антон, злобно натягивая джинсы. — Просто, в чём суть? — Короче, я слышал от Эрин, что вы с Юджином, — Антон на секунду зависает — никак не привыкнет к тому, как другие называют Женю, — идёте на какой-то концерт… — он многозначительно выгибает бровь, застёгивая молнию на джинсах. — Серьёзно? Мы об этом договаривались на русском, — фырчит Шастун — благо, что страна другая, а сплетни передаются из ушей в уши со скоростью маленькой русской деревни. — Она же встречается с кем-то из мексиканцев, — пожимает плечами Мак, хлопая дверцей шкафчика. — Ты уверен, что это не свидание? — зачем-то спрашивает он, заставляя Антона рассмеяться. — Чё? Женя? Да это просто дружеская встреча, — отмахивается Антон, застёгивая бомбер. — Смотри, я предупредил, — добродушно хлопает по плечу Мак и уходит. Значит, у Антона есть оружие — пистолет в заднем кармане. Главное, чтобы не выстрелил прямо там.

***

ты долго будешь прятаться?

Я не прячусь.

даа, ты просто хуй знает где и комната закрыта хдд и точки ставишь в конце сидишь с таким ебалом -_-

*фото* не с таким

ииия, вижу ты в кенгуруми))) cute**

Это кигируми, дятел

да-да, но скачешь ты как кенгуру на моем члене ахахахб не сдержался)))

Иди на хуй, я был бы сверху

мечтай ты точно покраснел!!!!!!

Ты о себе высокого мнения Я в комнате, хочешь — заходи

Арсений откладывает телефон в сторону и шаткой походкой идёт в ванную, чтобы нырнуть с головой под струю холодной воды — лицо горит.

***

— Слыш, Арс, — тянет Антон, расположившись на его кровати, пока Арсений намывает царское лицо умывалками и кремами в смежной ванной. — Завтра у альфа-бета вечеринка. — Ты, вроде, после прошлой говорил, что пить не будешь, — ехидно проговаривает Арсений, припоминая, как недели две назад забирал Антона с ванной Ирэн. — Я пить не буду! — кричит в ответ. — Так, потусить, пятница же, — разглагольствует он — Арсений выходит из ванной, наблюдая на своей кровати римского патриция на отдыхе. — Тем более, в эту альфа-бету хуй попадёшь без приглашения, — бурчит, стреляя глазами из укрытия телефона. — И как? А, точно — Мак, вроде замутил с какой-то из них? — Арсений щёлкает пальцами, пытаясь припомнить имя. — Как на социального инвалида, ты дохуя знаешь, — удивлённо говорит Антон, но второй раз за день получает полотенцем по заднице. — Ай, второй раз тем же оружием! — А кто это уже тебе по заднице успел дать? — возмущается Арсений, старательно скрывая волнение. — Женя, — легко отвечает Антон, но сразу примирительно вскидывает руки, стоит Арсу замахнуться ещё раз. — Ладно-ладно, пошутил, чё ты завёлся так? — Антон стекает в сидячее положение, продолжая наблюдать за Арсением. — Хули нам стегать друг друга по заднице полотенцами? — Не шути тогда так, — Арс едва дёргает плечом, костеря себя за излишнюю эмоциональность. — Пару часов назад мы спорили, кто на ком будет скакать, а тут такая безобидная шутка, — Антон притворно дует губы, обижается — Арсения натурально (ну, почти) мажет от такого Антона. В домашней футболке, шортах с утятами и завязанным розовой резинкой хвостиком на самой макушке, чтобы кучерявая челка не мешала смотреть очередную серию Хвоста феи в озвучке Анкорда — чтобы пополнять родной и могучий новыми матами. — Вы не понимаете, это другое, — отмахивается Арсений, падая рядом. — Так что, ты идешь завтра на пати? — И ты тоже, — пихает острым локтём в чувствительный бок, и Арсений сразу сгибается пополам от щекоточной угрозы. — Мне нужно тебя выводить в люди время от времени, — проходит длинными пальцами по бокам, вызывая смех и скулёж. — Ладно! — кричит Арсений, пытаясь отдышаться. — Идём, блять! Антон успокаивается, довольно улыбается и пальцем ноги снимает серию с паузы, погружаясь в сюжет. Арсений цепляет руками небольшую подушку, которую обычно подкладывает под голову, и укладывает на свой пах. У него встал от одной щекотки — пиздёж, от пальцев Антона на боках.

***

Арсений не старается произвести впечатление — просто сегодня настроение поблядствовать. Узкие, чёрные джинсы с дырками на коленях, которые так и кричат “эй, я стою на коленях двадцать четыре на семь”, идеально лежат на крепких бёдрах. Футболка, где русским по чёрному написано перечёркнутое Сеня — как символ, и цепь на шее — тоже символ, вернее подарок Антона в честь переезда в Бостон. И Арсений невольно улыбается, завидев на Антоне парный к цепи браслет. Но Антон в желании произвести впечатление его превосходит, хотя по факту Антону ничего не нужно для этого делать — тот упав с кровати выглядит так, что только кусать локти от охуенности. Знал бы сам Антон, насколько хорош. — Ты горяч, — констатирует Антон, хотя сам в мятном свитере и цепях на шее. — Есть для кого? — Для себя, — фыркает Арс, выходя из общежития. — Ой, павлин пиздец, — восхищённо тянет Антон, закидывая лапу ему на плечи. — Я пить не буду, а ты? — Ты знаешь ответ, — смущенно бурчит Арсений — упаси Боже Антон снова вспомнит тот позор, когда Арсений танцевал босиком на барной стойке. — А зря, — довольно тянет Антон. — Я почти увидел твой член — бармен этого явно не хотел, — Арсению кажется, что краснеть ещё сильнее невозможно. — Если ты так хотел, то я мог тебе устроить отдельный показ, — сквозь зубы цедит Арс, скидывая руку с плеча, и прибавляет шагу. — Буду знать, — Антон шепчет в самое ухо и отходит на безопасную дистанцию. К дому альфа-беты они доходят в молчании. Двухэтажный особняк на улице Домов — так её называют на кампусе — горит от прожекторов и цветных огней, едва не содрогается от музыки, а с окон уже торчат подвыпившие студенты, чтобы проветриться. Антон и Арсений проходят вдоль лужайки, что укрыта слоем серпантина и оставленными пледами, на которых ещё днём отдыхали девочки. — Привет, Шаст! — громко здоровается на входе новая девушка Мака — ни Антон, ни Арс её имени не помнят, поэтому только вежливо улыбаются. — Это твой плюс один? Какой хорошенький! Я — Надин, — она протягивает тонкую ладошку, сверкает тонкими колечками в косичках, что обрамляют лицо спереди. — Арс, — он вежливо целует тыльную часть ладони, чем вызывает у неё удивлённый вздох, а у Антона тяжкий стон. — Чернонизная, манерная графиня, — сквозь зубы тянет Антон, продолжая улыбаться. — Завались, — отвечает Арсений, отпуская её ручку. — Надин, выглядишь прекрасно, — любезно проговаривает Арс — даже не врёт, подмечая красивый макияж и наряд. — Ой, говорил мне папа, не верить русским, — она приятно смеётся, ныряя под руку обоим — на фоне двух высоких парней она выглядит ещё миниатюрнее. — Но русская бабушка говорила, что он американский идиот, — Надин смеётся, утягивая парней в самую гущу. Вокруг уже скачет танцующая толпа, все горизонтальные поверхности заняты целующимися парочками, а в воздухе чувствуется тонкий аромат травки. — Развлекайтесь, только в ванную не блевать, — она поочерёдно чмокает каждого в щеку и порхает в толпу, выхватив высокую фигуру Мака среди футболистов. — Мне кажется, что весь кампус в курсе, — мрачнеет Антон. — Если тебя успокоит, то я слышал, что никто не знает, кто именно блевал, — пожимает плечами Арсений, выхватывая из толпы лицо Саши — вопросительно выгибает бровь, но девушка в ответ только пожимает плечами. — То есть, все знают, что кто-то блевал, но кто именно — нет? — уточняет Антон, но Арсений не отвечает, отвлекшись на Сашу, что пантомимой указывает на худую девушку рядом с собой — явно одну из альфа-беты — и Арс по губам читает "сестра". — Арс, ты чё завис? — Антон едва пихает плечом, привлекая к себе внимание. — А-а, ты хитрый пиздюк — так есть для кого наряжаться. Арсению на секунду кажется, что в голосе Антона сквозит сожаление, но Антон улыбается, заискивающе дёргая бровями. — Никто не знает, что ты блевал, Шастун, — благодушно отзывается Арсений, прерывая немой разговор с Сашей. — Так выпьем же за это! Антон хлопает в ладони, потирает, предвкушая сладкий вкус пунша, и Арсений нехотя плетётся следом к импровизированному бару. По пути здороваются с шапочными знакомыми, пару раз Арсения хватают за задницу — девушки подмигивают, но Арсений только галантно кивает головой. И тихо шлёт нахуй на родном русском. Антон пихает ему в руки красный стаканчик с розово-мутным пуншем, в котором плавает съедобный глиттер. — Будем срать как феи — блёстками, — довольно жмурится Антон, опрокидывая стакан залпом. — Ты так не стартуй, — Арсений с опаской смотрит на Антона, что, кажись, забыл своё обещание, наливая вторую порцию. — Меньше слов, больше пунша, Арс, — смеётся Антон, подтягивая чужой стакан ближе ко рту — Арсений послушно отпивает чуть-чуть. — Молодец, — хвалит Антон, отвлекаясь на знакомого в толпе. — Эй, Майки, бир-понг есть? — Антону отвечают положительно и тянут за собой в гостиную. Арсений смотрит на плавающий глиттер в стакане и рад, что хоть кто-то сегодня сияет. — Скучаешь? — раздаётся над ухом голос Надин, а затем и выплывает из толпы её хрупкая фигура. — Или тебе не нравятся вечеринки? — Всё очень круто, Надин, — что ещё он может сказать, когда её парень двухметровая гора. — Вы с девочками постарались. Особенно над бир-понгом — Антон допивает уже второй стакан пива. Арсений вместе с ним цедит свой пунш, чувствуя, как бьёт в голову сладкий алкоголь. — Ну, кроме Шаста тут ещё много людей, — невзначай замечает она и совсем не тушуется от грозного взгляда Арсения. — Не смотри на меня своими голубыми глазками — тебе мальчика, девочку или не принципиально? Арсений отпивает ещё, надеясь, что алкоголь зальёт метку здравого рассудка, которая указывает на то, что нужно отказаться. Но пунш в стакане заканчивается на грани — он морщится, всем своим видом показывая Надин, что это хреновая идея, и та, к удивлению Арсения, только улыбается. — Ясно всё, уже занят, — она вздыхает, едва хлопая по щеке, чтобы не морщился. — Как людей губит любовь, страшно смотреть, — причитает Надин. — Ты разве не любишь его? — он дёргает головой в сторону гогочущих спортсменов — иногда Антон настолько выбивается из их рядов. — Ну, он солнышко, заботливый и хороший, но это ещё не любовь, — легко отвечает, оглядываясь на Мака, посылая ему воздушный поцелуй. — Но лижет охуенно, — хихикает, склоняя голову к плечу. Арсений понимает, что вот-вот станет тем самым другом-геем, но обсуждать качество чужого кунилингуса не готов. — Не волнуйся, Надин... — Арсений не успевает успокоить девушку, чтобы она не тратила весь вечер на утешение его брошенной души, как на них налетает нечто розово-мягкое, едва не сшибая с ног. — Нади-и, — нечто розовое имеет вполне мужской голос и крепкие руки, которые уложились на бок Арсения. — Хватит забирать самых красивых мальчиков! — возмущается он. Арсений кое-как выпутывается из тесных объятий, чтобы взглянуть на нарушителя спокойствия — парень немного ниже, с короткой стрижкой белых волос, бровями, которым позавидует Кайли Дженнер, и в розовом свитере в мелкую ромашку. — Как такое чудо мимо меня прошло? — он картинно всплескивает руками, облизывая Арсения (взглядом, но в голове явно языком) с ног до макушки. — Арс у нас не тусовочный, — отвечает вместо него Надин. — А вообще сначала нужно представиться, но вы это сможете и без меня, мальчики, — Арсений чувствует подставу, подставляет щеку под её губы и следит за тем, как она уходит. Один на один с розовым чудом — Арс чёрный, получился эмо. — Я — Крид, — он протягивает ладонь, взглядом цепляется за надпись на футболке, а потом бросается в глаза. — Арс, — коротко отвечает Арсений, разворачиваясь к столу с бир-понгом. Пустой стаканчик жалобно кричит в сжатом кулаке. Арсений не думал, что вечер станет ещё хуже, но Женя трётся возле Антона, одной рукой помогая ему прицелиться. Кто только пустил эту мексиканскую смесь на вечеринку? — На кого глаз положил? — спрашивает Крид, укладывая голову на его плечо. — М, дай угадаю, судя по парным украшениям, тот длинный твой бой? — Арсений кривится, тратит несколько секунд на то, чтобы красный стаканчик с пуншем снова оказался в его руке. Они с Антоном не пара, не встречаются и вряд ли будут. Просто видеть рядом с ним Женю невыносимо — и совершенно не обязательно при этом "любить" Антона. — Мы не встречаемся, — отрезает Арсений, отпивая добрую долю (кажется, там уже одна водка и глиттер), и улавливает один полупьяный взгляд Антона — тяжёлый и хлесткий как плеть, отчего по телу проходит озноб. — Но ты этого хочешь, — нашёптывает Крид — демоненок на плече. — Он на нас так посмотрел, — тянет он, и Арсений не может не согласиться. Едва прогоняет мурашки, не понимая, как Антон это сделал. — Но, как видишь, он занят другим, — раздражается Арсений, но Крид обладает какой-то волшебной аурой, раз Арсений легко выбалтывает ему свои эмоции. Ну, и пунш в пустом желудке способствует разговорным навыкам. — Можем проверить, кто ему более интересен, — предлагает Крид, и Арсений едва оборачивается, чтобы взглянуть на него. — Идём, потанцуем перед ним, посмотрим, как отреагирует, — он лукаво улыбается, обнажая белоснежные зубы. — Это детская провокация, — закатывает глаза Арс, но Крид только смеётся, умилительно смотря на слегка хмельного Арсения, который опустошил уже второй стакан. — Зато действует безотказно. Резонно. Арсений снова смотрит на Антона — тот в бир-понге мастер, допивает эн-ный стакан пива, а потом Женя укладывает свои грабли ему на бока. — Давай, блять, — соглашается Арсений, чувствуя, что сейчас выпустит всю свою сучливость наружу. — Ну погоди-погоди, — Крид придерживает за плечи резвого Арсения, который уже рвётся на танцпол. — Идём, немного тебя подкрасим, — Арсений нехотя отрывается от рассматривания Антона, хватает со стола открытую бутылку мартини и идёт следом за розовой феей на второй этаж — у Крида вся шея в глиттере. Крид заводит их в небольшую ванную, усаживает Арсения на бортик и нагло роется в полочках. — А тебе можно там лазить? — интересуется Арс, чувствуя, как голову понемногу заливает свинцом — явный факт опьянения, но упрямо заливает ещё. — Если бы не член между ног, то я был бы официальным альфа-бетой, а так я просто тут ошиваюсь постоянно, — пожимает плечами в розовом кашемире — Арсений тянет руку, чтобы коснуться. — Мягкий, — довольно тянет, и Крид тихо смеётся, ковыряясь в чей-то косметичке. — Ты такой милый, когда выпьешь — просто не могу, — очаровательно дует губы, поворачиваясь к Арсению с чёрным карандашом в руке. — Этот футболист такой придурок, раз тебя динамит, — Крид мягко ухватывается за острый подбородок кончиками пальцев, побуждая поднять голову. — Он не динамит… — бурчит Арсений, послушно поднимая глаза вверх. — Только осторожно, у меня глаза чувствительные. — Хорошо, — кончик карандаша ненавязчиво прокрашивает слизистую. — Так, что у вас за отношения? — интересуется, высунув от усердия язык. — Фрэнемис? — вопросительно утверждает Арс, моргая, чтобы согнать слёзы. — Не знаю, мы не ладили нихуя в старшей школе, но сюда переехали и вроде друзья, — Крид берётся за второй глаз, подводя ярко-чёрным. — А быть друзьями тебе не нравится, — понятливо хмыкает он, отпуская подбородок. — Пиздец, как тебе идёт, Арсений, — восхищенно проговаривает Крид, откладывая карандаш в сторону. Арсений неловко улыбается, пожимая плечами — мысль подвести глаза его уже посещала, и Крид подловил его в удачный момент, чтобы воплотить давнее желание. Ещё и полным именем назвал, какое чудо. — Погоди, — осекается Арсений, таращась на парня, что едва сдерживает смех. — Арсений? Блять, да мы ж на русском говорим уже минут десять! Крид взрывается смехом, держится за живот одной рукой, а второй за раковину, чтобы не падать от смеха в коленках. Арсений чувствует себя последним придурком, но вовремя списывает собственный проёб на два стакана пунша и четверть бутылки, что плавают в пустом желудке. — Прости-прости, ты с таким уверенным ебалом разговаривал — мне просто стало интересно, когда ты заметишь, — Крид отсмеивается, разворачиваясь к зеркалу, чтобы поправить тени, что стёрлись от смеха и слёз. — Расслабься, — он подмигивает через отражение, пальцем растушевывая край тёмно-вишнёвых теней. — И, — озадаченно тянет Арсений, перебирая мысли. — Давно ты русский? — С рождения, не поверишь, — хмыкает, бедром упираясь об раковину. — Но тут никто не знает, что я русский, так что помалкивай, окей? Ты мне свой секрет разболтал — для баланса я свой, — Арсений немного думает, но кивает утвердительно — у каждого свои причины молчать. — Просто так легче жить — Крид может себе позволить кашемировый свитер, глиттер и вишнёвые тени, а Егорка Булаткин таким пизды дома в Пензе давал, — он улыбается, но Арсений невольно чувствует осадок. Суровая правда жизни. — Я буду молчать, — обещает Арсений, слегка нахмурившись. — Не делай такое личико, — Егор обхватывает его двумя ладонями, выгибая брови. — Я сейчас лопну от умиления! — Арсений смеётся — едва не впервые с кем-то, кроме Антона. — А теперь поднимай свою хорошую задницу и идём разрывать это унылое болото! — он эмоционально вскидывает кулак, показывая всю серьёзность, и Арсений заряжается его энергией, вскакивая на ноги. Они вываливаются из ванной комнаты, когда на весь дом уже играет Скриптонит — к правде, не все русскоговорящие понимают текст, поэтому все в равных условиях. — Расслабься, — шепчет на ухо Крид, спускаясь за ним по ступенькам, — не думай, просто отпусти себя, — Арсений едва кивает, чувствуя тонкий запах пота, алкоголя и травы вокруг. — Сосаться будем? — неожиданно спрашивает Егор. — Посмотрим по ситуации, — загадочно отвечает Арсений, и Егор отходит, чтобы поменять трек. Стол с бир-понгом уже убрали в сторону, а центр гостиной заполнила танцующая толпа. На фоне этой смеси Арсений ярко видит только Антона — тот и так выше всех, ещё и скачет в такт, что цепи на шее вскакивают за ним, мерно ударяясь о грудную клетку при каждом приземлении. Его пухлые губы что-то несвязно бормочут, пытаясь воспроизвести текст песни, а кудри, в которые Арсений мечтает зарыться носом — будет пахнуть шампунем, немного потом и самим Антоном, — скачут вместе со всеми. И рядом трётся эта рыжая борода — ну, точно собака. Арсений чувствует бит в желудке, немного раскачивается, пытаясь настроиться. Скриптонит хорошо погружает в какой-то блядский транс, хотя Арс больше любит добротный женский реп, вроде Принцесс Нокии или Дожи Кэт — в галерее есть отдельная папка с видео с её концерта, да и трясти жопой под Боттом Бич, убираясь в комнате, это его. Егорка появляется так же неожиданно, как и в первый раз, хватает за руку, утягивая в гущу толпы. Арсений в последний раз сомневается, но за спиной Крида ловит слегка растерянный взгляд Антона. Это пиздец. Арсений чувствует руки Егора на своей талии, горячее дыхание у шеи, и голос Тимберлейка заполняет уши. Бёдра невольно поддаются несменной мелодии, руки сами шарятся по телу, и Арсений на особо разъёбной доле тянет футболку вверх — чтобы все видели этот секси-бок. Они с Егором в какой-то момент похожи на клубок из рук и ног, и различить можно только по цвету — розово-чёрная субстанция, которую уже окружили студенты, крича и поддерживая. Арсений едва различает, где пол, а где потолок, чувствует, как со всех сторон его облизывают взгляды — а потом Егор реально проходит языком по шее, заставляя нервно выдохнуть. Но Арсению мало — музыка заканчивается, перетекая в какой-то незнакомый трек, под который вполне можно трясти задом, и Арсений намечает свою цель. Одинокий стол для бир-понга, что несправедливо оказался на галёрке, отлично заменяет барную стойку. Он ловко взбирается на стол, оставив кроссовки на полу, благодарная толпа подтягивается ближе, вскидывая руки вверх, но Арсений видит только Антона — и этот тяжелый взгляд припечатывает к земле похлеще бетонной плиты. Но Арсений не зря пишет тесты по физике на 90+, хорошо знает третий закон Ньютона — каждому действию Антона всегда есть равное и противоположное противодействие Арсения, поэтому чем хмурнее Антон, тем ниже приседает Арсений, выпячивая задницу. В подворотнях пьяного мозга гуляет мысль, что завтра будет стыдно — перед Антоном больше всего, но в данный момент он слишком горяч, чтобы так просто остановиться. Но песня заканчивается, на его импровизированный танцпол взбирается несколько девочек, воодушевившись примером Арсения, и в это лесбийское кодло Арс не лезет, чудом спрыгивая вниз. Жадное желание свежего воздуха режет лёгкие, и Арсений хватает свои кроссовки, стремительно (насколько это возможно в его состоянии) пробирается на улицу босиком. По пути его лапают благодарные зрители — Иисус не получал столько внимания, когда въезжал верхом на осле в Иерусалим, но Арсений осекается, мысленно прося прощение за богохульную шутку. На улице холодный воздух наотмашь бьёт по лицу, Арсений бросает кроссовки у двери, проходя по траве к брошенному одеялу, чтобы распластаться прямо посреди лужайки. На небе звёзды — красивые, но Арсений не уверен, все ли реальны, или это алкоголь сыпет перед мутными глазами. — А говорил, что пить не будешь, — раздаётся голос сверху — Арсений поднимает глаза и видит ещё одну звёздочку. — Ты тоже говорил, — парирует Арсений, прослеживая, как Антон садится на корточки рядом с ним. — Наебос, — хмыкает он, падая на задницу, устраивается по-турецки, подогнув длинные ноги. Молчат, смотрят на небо, ожидая звёздопада, чтобы загадать желание. — Идём домой, — предлагает Антон, не дождавшись звёзд. Арсений лишь кивает, понимая, что засыпать на земле посреди весны плохая идея. Он поднимается на ноги с помощью Антона, просовывает ноги в кроссовки, цепляясь пальцами за пятки, чтобы натянуть, и мешкается — стоит идти искать Егора, чтобы поблагодарить и попрощаться? Но внутри вечеринка в самом разгаре, едва ясно, где кто, поэтому Арсений откидывает эту мысль, пообещав, что достанет его номер или страничку в инстаграме. — Ты со своим другом не попрощаешься? — спрашивает Антон, уложив руки в карманы. — А ты со своим? — раздраженно отвечает Арсений, обходя Антона, но тот догоняет, вышагивая рядом. — С каким? С Женей? — переспрашивает он, и само имя уже выбешивает Арсения — а под алкоголем язык развязывается ещё сильнее. — Чё он тебя так заботит? — бурчит Шастун, рассматривая чёрные гусиные лапки у глаз. — Ой, прости, что отвлёк от того, что он лапал тебя, — сучливо бормочет Арсений, ёжась от холода. — Чья бы корова мычала, — поддакивает Антон, сжимая кулаки. — Спасибо, что отказался от показа члена, — колет в больную точку, но Арсений себе язык прикусывает, чтобы не болтать лишнее. До здания общежития доходят в траурном молчании. Арсений надеется побыстрее попасть в душ, чтобы смыть весь стыд и позор сегодняшнего вечера и не видеть Антона как минимум до понедельника. — И всё же, — вдруг подаёт голос Антон, когда они стоят у лифта, — почему тебя так волнует моё общение с Женей? Арсений поднимает накрашенные глаза на Антона, силясь выдавить из себя хоть звук, но горло сдавили слова, которые там застряли. Арсений рыбу ненавидит, но по гороскопу рыба — и сейчас похож на пойманного карася, который только рот открывает. — Не, серьёзно, — не на шутку заводится Антон, игнорируя прибывший лифт. — В чём проблема, Арс? — он упирается рукой о стену, преграждая путь к лифту. — А ты чего доебался? — Арсений прикусывает щеку изнутри, но не помогает — злость аж плещет из ушей. — Это что — противозаконно? — вопросом на вопрос отвечает. — Что именно? — Антон слегка подаётся вперёд, и Арсений себя впечатывает в стенку от чужой энергетики. — Волноваться о тебе! — выпаливает Арсений, чувствуя, что Антоново лицо слишком близко. — Он… Ненадёжный, — уклончиво объясняет Арс, бегая глазами по лицу — ебаные веснушки на носу Антона заставляют сжать бёдра сильнее. — Тебя отпиздили из-за него! — А какого хера ты так волнуешься? — спрашивает Антон, упрямо удерживая наступление. — Блять, не притворяйся придурком — ты сам всё понимаешь! — вспыхивает Арсений, вскидывает брови и пытается дышать спокойно, но сердце разгоняет кровь так быстро, что сейчас из ушей потечёт. — Что я должен понимать? — Всё! — Не еби мне мозги, Арс, — жалостливо ноет Антон, но Арсения уже несёт на волне мнимо-пьяной уверенности. — Нихуя, это ты, — тонкий палец упирается в грудь Антона. — Это ты шутишь шуточки, что не ясно, когда ты серьёзен, а когда тебе сперма в голову бьёт! Лицо Антона меняется в секунду, заставляя Арсения наконец заткнуться. — Скажи себе то же самое. Антон отталкивается от стены и обходит замершего Арсения, решив пройтись по лестнице. Сам Арсений сползает по стенке вниз — смесь эмоций на лице Антона не поддается анализу, но ярким отпечатком остаётся в подкорке.

***

Антон ненавидит утро. И пить, но пьёт, хотя каждый раз обещает себе, что это был последний. Выпив за один подход половину бутылки воды, Антон облегчённо выдыхает, хотя каша в голове так и не растворяется. Решив, что холодный душ точно поможет, Антон стягивает вчерашнюю одежду, сетуя, что не потратил несколько минут на то, чтобы раздеться, а завалился спать прямо так. Холодная вода заставляет вдохнуть глубже, Шастун подставляет лицо под поток, зачесывает мокрые волосы назад, широко открывая рот, чтобы набрать воды и прополоскать рот. Выдавливает шампунь на ладонь, щедро намыливая голову, и понемногу разгоняет мысли, что донимали целую ночь странными сновидениями. Их ссоры с Арсением настолько привычны, что некоторое время назад Антон бы и не стал грузить себя размышлениями. Повздорить, разойтись на несколько часов, а потом или сам, или Арс первым напишет что-то вроде “хочу картошки” или скинет ссылку на какой-то фильм. Это не обсуждается — просто особенный способ общения, и пусть другие спрашивают, как они так могут — ходить как приклеенные и вставлять упоминания друг друга едва не в каждое предложение, а потом ворчать что-то на своём русском, расходясь в противоположные концы коридоров. Антон не знает, но без этого не может. В районе сердца как-то резко колет, и Антон растерянно трёт грудь, подставляя голову под поток воды. Арсений злится, но не так как обычно — его злость направлена, прицельна, а Антон хоть и не первый в списке студентов, но не глупый. Поведение Арсения объясняется просто, путём нехитрых размышлений Антон приходит к выводу, что ревность сама по себе, которой страдает Арсений, — а это именно ревность, на этот счет у него сомнений нет, — не доказывает, что Арсений испытывает к нему ту сильную привязанность, которую можно назвать влюблённостью. В конце концов, Арсений всегда был жлобом и собственником. Вытирая голову, Антон ловит себя на том, что ему хочется, чтобы ревность Арсения была чем-то большим, нежели ревностью. Женя напоминает о встрече, и Антон едва улыбается — концерт любимой группы немного приободряет, он отписывает, что помнит, и соглашается на перекус через пару часов. Переписка с Арсением (которая висит первой в закрепе) пустая, Антон раздумывает что-то написать, хотя бы поинтересоваться о самочувствии, но решает дать Арсению выходной в разборе полётов. Выходит из комнаты, чтобы купить энергетик в автоматах — в коридорах пусто субботним утром, особенно в холле, и Антон покупает для себя привычный энергетик, но цепляется за светло-кремовую банку холодного кофе — хмыкает и раскрывает ладонь, чтобы прикинуть, сколько монет у него осталось.

***

Шепчет океан. Высокие звёзды в бархатной ночи поражают разнообразием, укрывая небо совсем не так как в городе. Солнце медленно заходит за горизонт, освещая последним светом заброшенный пляж, на котором Арсений провёл почти весь день среди художников. Небольшой костерок, который разжёг кто-то из ребят, горит весело и ярко, собрав вокруг себя художников, и бутылка с чем-то крепким уже путешествует по кругу. Арсений от выпивки отказывается, кривится и даже не касается бутылки, чтобы снова не поднимать воспоминания вчерашнего дня, и шерстит взглядом по разномастной компании. Эрик вольготно лежит, уложив голову на колени пышечки Кэти, которая мягко перебирает его волосы — от этой слегка небрежной ласки парень мурлычет довольным котом. Дин перебирает гитарные струны, подстраиваясь под шум волн, и тихий голос Стефи вплетается органично. Мельтеша пёстрой юбкой, Холли танцует, и бубенчики в её волосах и на браслетах танцуют вместе с ней. Рядом с ним сидит Саша и высматривает что-то в языках пламени, потом чувствует на себе взгляд, смотрит в ответ и легко улыбается. Арсений улыбается в ответ, в который раз за день радуясь, что согласился на авантюру и сбежал на этот пляж. Похмельное утро не принесло ничего хорошего — вкус кошачьего туалета во рту, аматорский оркестр вместо мыслей и жгучий стыд за всё, что было вчера. Арсений не решается писать Антону, буравит взглядом последнее сообщение "я выхожу" и видит, как мелькает зелёная горошина "в сети". Но оба молчат, и Арсений невольно отступает, решая, что нужно немного остыть. В конце концов, они всё время собачатся, посылают друг друга и стебут, но у вчерашней ссоры вкус совсем другой — обвиняющий. Арсений знает, что имел в виду, когда предъявлял Антону за шуточки, но что имел в виду Антон — Арсений теряется. Он никогда не думал об их отношениях, не разбирал собственные слова и действия, просто чувствуя. Чувствуя к Антону всю невероятную смесь эмоций — с ним смеяться, что кола льётся через нос; с ним раздражаться до скрипа зубов; с ним спокойно, даже ехать в большой город и ничего не бояться. Арсений замирает посреди комнаты, осознавая, что любит этого бесячего, длинного, глупого, невероятного, поразительного Антона Шастуна. И от осознания не легче. Телефон гудит уведомлением, и Арс срывается с места, надеясь, что это Антон. Но это Егор — присылает запрос в друзья и пишет в директе. Арсений немного расстраивается, принимает запрос, лениво проскролив ленту его странички, и только потом заходит в директ. живой?)

Лучше бы сдох.

да ладно тебе)) или у тебя похмелье от двух пуншей..

Похмелье это не худшая часть утра. Кажется, мы вчера зря это сделали.

мы даже не сосались! или он тебе что-то сказал??

Ну мы немного повздорили

ты чувствуешь к нему что-то серьёзное?

да

вам бы отойти и поговорить нормально( сори, что вчера такую хуету предложил но ты охуенно танцуешь!!

Ты не виноват) Мы бы посрались полюбому) Так хоть потанцевал

если тебе нужна компания, чтобы проветриться, то я после часа свободен Арсений усмехается — кажись, у него появился гейский друг. Егор ещё пишет кучу сообщений подряд, предлагая разные варианты досуга, но Арсений печатает, что знает, куда пойти, шлёт в догонку смешной стикер с котом и выходит из инстаграма. Саша, конечно, очень удивляется его звонку, но скидывает место встречи, обещая, что сегодня ночью они вернутся домой. У Арса всего несколько минут на сборы, он наспех натягивает джинсы и свитер, мешкается, но берёт ещё куртку, боясь ветра у моря, и открывает дверь комнаты. Дверца гулко ударяется обо что-то, Арсений осторожно выходит, заглядывая за дверь, но там только бурый пакетик. А внутри ледовый кофе в жестянке и батончики хэршей из автомата в холле — его антипохмельный минимум, но знает о нём только один человек. Арсений усмехается, щёлкает язычком жестянки и отпивает немного сладкого кофе. Саша приветливо улыбается, смущается, стоит Арсению прижаться тесно на заднем сидении, но разговорами не донимает, увидев, что Арсений ещё больше не в настроении чем обычно. На дикий пляж они приезжают уже после обеда, художники сразу достают свои этюдники, выискивают самые красивые виды и разбредаются по периметру как смешные раки-отшельники. Арсений же скидывает кроссовки, зарывается ногами в прохладный песок и предлагает Саше пройтись вдоль берега. Они обсуждают пары по физике, немного космос и приливы моря, золотое сечение в ракушках и в чём смысл фольги под обёрткой плитки шоколада. И Саша смешная, умная, но не занудная, терпит приступы духоты и ни словом не вспоминает вчерашний вечер, хотя точно видела его феерическое выступление. Но этого мало. — Не жалеешь, что поехал? — спрашивает она, отвлекая от раздумий. — Нет, — честно отвечает Арсений, наклоняясь к уху, чтобы сквозь шум моря и песни она хорошо слышала. — Спасибо. — Надеюсь, тебе полегчало, — Саша неловко пожимает плечами, утыкаясь носом в скрещённые на коленях руки. Арсений хочет сказать, что с ним всё было в порядке, но осекается, лишь кивая — какой смысл врать? — Вы слышите? — гитара обрывается, погружая тесный круг в тишину — только треск костра и переливы моря. Но все вскакивают на ноги, бросаясь к морю, и Арсений, ведомый толпой, идёт за ними к кромке воды. Сначала слышит звук — пронзительно чистый, не похожий ни на один из тех, что он слышал раньше, глубокий, как сам океан, тихий, словно рассвет. Киты приближаются, поют, едва мелькают в огненной от заката воде. Их песня захватывает, умиротворяет и волнует одновременно, Арсений чувствует распирающий грудь смех, но вместе с тем слёзы невольно подступают к глазам — хочется смеяться и плакать, и слушать эту песню бесконечно. Арсений знает, что киты моногамны. Они умные, чуткие и эмоциональные животные, которые любят до конца своих дней, выбрасываясь от тоски на берег, чтобы жаркое солнце их испепелило. Или одному, или никому, и Арсений как никогда себя чувствует именно так. Эта до боли прекрасная музыка проникает везде — льётся отовсюду, наделяя мир волшебной, чудесной гармонией, делая линии чище, а цвета нежнее и глубже. Всё становится ярким и ясным, все гложущие душу сомнения, неразрешенные вопросы, тщательно скрываемые от самого себя чувства открываются в своей очевидности. — Алекс, — Арсений едва исправляет себя, чтобы не назвать её Сашей. — Мне нужно в общежитие, очень срочно. — Что? — переспрашивает она, на силу отрываясь от созерцания. — Что-то стряслось? — Вроде того, — пожимает плечами Арсений, улыбаясь. — Мне нужно к своему Уилли.

***

Антон счастлив — непомерно и полностью, кажись сорвал голос, зачитывая вместе с клубом “Вокруг шум”, который они выпросили на бис. Слушать на кассете, а потом через эпл-мьюзик это одно, но дать пять Хамилю — это совсем другое. — Надеюсь, ты не думаешь, не мыть руку всю жизнь? — шутливо предполагает Женя, стоит им вырваться из толпы возле клуба. — Шутишь, я был не против, чтобы он меня за задницу потрогал, а тут рука, — Антон с немым благоговением рассматривает ладонь, на которой почти светится рукопожатие. — Не устану благодарить за такой царский подгон, — искренне улыбается, наконец опуская руки в карманы. — Не за что. Они ещё немного бродят по центру, рассматривают дорогущие витрины бутиков, по-русски охуевая с цен, потом играют в “а я бы на эти деньги купил”, но Женя не может ничего придумать — только смеётся от неожиданных вариантов Антона. — Было реально круто, ещё раз спасибо, — эмоционально повторяет Антон, широко улыбаясь. Они останавливаются у общежития Антона, когда время переваливает за десять. Женя лишь пожимает плечами, продолжая улыбаться в ответ, и боится, что расплывётся ещё сильнее, стоит Антону потянуться с объятиями. Он обнимает крепко, едва приподнимает над землёй, и Жене кажется, что он летит — крыша уж точно, как иначе объяснить, что в следующую секунду они целуются прямо перед общежитием. Но Антон не отвечает. Даже на капельку, поэтому Женя отстраняется, соскребая со стенок жалкой души остатки гордости, чтобы взглянуть на Антона. — Жень, слушай… — Антон выдыхает, с сожалением выгибает брови, пытаясь рассыпаться нужными словами. — Бля, лучше не надо, — он тяжело смеётся, утыкаясь лицом в ладони. — Прости, Шаст, я… Это ошибка, — Женя ёжится, надеясь, что сможет сдержать эмоции, но Антон хватает за предплечья, чуть приседая, чтобы заглянуть в глаза. — Стой, слыш, — Женя кивает, выискивая на асфальте что-то, только бы не смотреть на Антона. — Ты хороший чувак, Жень. С тобой круто тусить и общаться, я даже не жалею, что получил в ебало, чтобы с тобой познакомиться, — Антон тихо смеётся, заставляя Женю тоже улыбнуться. — Но между нами ничего такого быть не может, понимаешь? Женя минуту молчит, прежде чем ответить, руки, висящие вдоль туловища, сжимаются в кулаки. — А между тобой и кем-то? — тихо спрашивает, поднимая глаза. Плотно закрыв глаза на последнем слове, Антон коротко кивает. Секунду спустя, он слышит вздох и чувствует, как его руки мягко отстраняют от предплечий. Антон открывает глаза — искренний, печальный взгляд становится для Жени последней каплей. — Прости, — Антон выдыхает. — Я, может, дал надежду на что-то… — Ты ж будешь счастлив? — перебивает Женя, отступая на шаг. — Если этот будет выебываться, то ты говори, — он улыбается, хотя хочется позорно разрыдаться — но он же мужик, викинг или мексиканец — как бы выбрать. — Втроём мы не потянем, — отшучивается Антон, неловко вплетая пальцы в волосы. — Но я… Я не обещаю, но постараюсь. Женя лишь кивает, вскидывая ладонь вверх, и разворачивается, оставляя Антона без вариантов — похоже, нужно быть счастливым. В холле общежития несколько компаний зовут к себе поиграть в приставку или настолки, но Антон отмахивается с улыбкой, заходит во все соцсети, где у них с Арсом есть переписки, но Арсений нигде ещё не писал. Антон сомневается, что стоит тратить силы на ожидания, пока Арсений соблаговолит ответить, поэтому сразу поднимается на его этаж. Пакетика перед дверью нет, это Антона радует, поэтому он садится у стенки, вытянув длинные ноги едва не на всю ширину коридора. — Арс, — зовёт, едва стучась. — Я знаю, что ты там и меня слышишь, — палит в потолок, без страха проговаривая всё вслух — плюсы в знании русского очевидны. — Я пришёл извиниться. За шуточки, которые не шуточки, — Антон невольно улыбается, вспоминая красно-маковое лицо Арсения. — И за старшую школу — но к правде, ты был настоящей задницей! Впрочем, и остался, — хмыкает Шастун, подтягивая колени к себе. — И знать, что я не могу так просто ворваться в личку с мемом из русского паблика, на самом деле хуево. Да, просто без тебя хуево, — сознаётся Антон, но за дверью тишина. Простая мысль крутится в голове как зажеванная кассета, повторяя ещё и ещё — с Арсением сложно, громко, иногда раздражающе и неясно, но без Арсения хуево, несмешно и неуютно, будто из сердца вырвали нужный кусок. — Ты что тут делаешь? — раздаётся голос сбоку, заставляя Антона вздрогнуть от неожиданности. Арсений — краснощёкий, с разворошенным гнездом на голове и вытаращенными глазами — стоит перед ним, а не сидит в комнате, подпирая дверь с другой стороны. — А ты что? — глупо отвечает Антон, вскакивая на ноги. — Это моя комната, — напоминает Арсений, подходя ближе. — Раз уж пришёл — заходи, — благодушно отзывается Арсений, открывая комнату. Антон кивает, отходя, чтобы Арсений мог открыть дверь. В комнате прохладно, будто окно было открыто целый день, и Антон делает вывод, что Арсения не было в комнате как минимум несколько часов. — Спасибо за кофе, — проговаривает Арсений, скидывая кроссовки. Антон лишь пожимает плечами, растеряв все слова, которыми только сыпал пустой двери. Арсений стягивает куртку, зачесывает волосы, заглядывая в зеркало в шкафу, и неожиданно тянется к краю свитера. — Ты охуел, я же тоже здесь, — возмущается Антон, вскидывая брови — красные огни сирены включаются, стоит увидеть кромку обнаженного бока. — Алё, я в своей комнате, — таращится Арсений, продолжая снимать кофту. — И дверь закрыта! Я напомню, что ты моешься в душевой с десятью мужиками, моё присутствие тебе хуже не сделает, — Арсений стягивает джинсы, оставаясь в одних трусах. — У тебя все трусы похоронные? — не сдерживает комментарий Антон — бельё чернее ночи, но Антон честно отводит взгляд от линии волос, что тянется от пупка к кромке белья. — Зато у тебя с зоопарком, — бурчит Арсений. — Наверное, даже с лемуром на жопе есть. — Ага, и жопа говорит “узбагойся”, — Антон мастерски имитирует бурчание Арсения, рассматривая идеально заправленную кровать. — Ты так боишься на меня посмотреть? — спрашивает Арс, натягивая домашние шорты, чтобы внезапно робеющий Антон мог спокойно продолжить диалог. — Если я буду смотреть, то у меня встанет, — он переводит лукавый взгляд, цепляясь за плоскую, бледную грудь, но поднимается к глазам. — Вот опять! — взрывается Арсений, выхватывая из шкафа футболку. — Ты опять! — Арсений напяливает футболку и упирает руки в бока так, что острые локти смотрят в стороны. — Вот ты пошутил или что имеешь в виду? — выпытывает, подходя ближе. — Арс, — Антон становится серьёзнее, мирно вскидывая ладони вверх, — я много шучу, в том числе так, но в твоём случае — это не шутки. — А ты мог это сказать сам? А не ходить со всякими типами на свидания? — Я сказал Жене, что между нами ничего не может быть, — перебивает Антон, надеясь, что Арсений его услышит правильно. — И я правда не думал, что он что-то себе вообразил. Хотя, — он шутливо откидывает отросшую челку в сторону, дёрнув головой, — я чертовски горяч. Ужасная пародия на сладкаря из дешевого фильма, вызывает у Арсения только смешок. Но на душе легче. — Арс, — Антон подходит ближе, и теперь очередь Арсения краснеть. — Я много шучу, кажусь несерьёзным и ветреным, но за всё время нашего знакомства я всегда говорил то, что чувствую, и всё своё искреннее внимание я отдавал тебе. Пиу — Антон выстреливает прицельно, заставляя Арсения сжаться от переполняющих эмоций. — А ты? — переводит тему Антон, склонив голову вбок. — Мне спрашивать, что это было вчера, или не стоит? — он не насмехается, не злится, просто спрашивает, надеясь услышать честный ответ. — Не могу не сказать, что мне понравилось, — выдаёт он вдогонку. — Но было бы круто быть на месте того розового хрена, а не простым зрителем. — Я тебе ещё станцую, — обещает Арсений, пусть и задница горит от смущения. — Я запомнил, — кивает Антон с улыбкой. — И всё же — есть ли что-то, что ты можешь мне сказать? Арсений мешкается, хаотично блуждая взглядом по лицу Антона — от прищура зелёных глаз и к невозможному контуру пухлых губ. Где-то на них их будущие поцелуи, если Арсений соберёт волю в кулак и сознаётся, что в песне китов отчётливо слышал смех Антона. — Я забыл все фразы из Реальной любви, — оправдывается Арсений, цепляясь за пальцы Антона — тот сплетает ладони, потирая косточку запястья. — И монолог Ромео из спектакля в школе… Антон улыбается, легко ударяясь лбом о лоб Арсения. — Ты был хорошеньким Ромео, особенно в колготках, — шепчет Антон жутко близко к губам. — Ты же не ходил на спектакли… Театр для придурков, футбол для настоящих мужиков, — фырчит Арсений, прикрывая глаза от мягких губ на щеке. — Я подглядывал за репетициями, — сознаётся Антон, потираясь щетиной о гладкую щеку. — И спектакли смотрел, только сидел на задних рядах. И был придурком. — Я тоже был придурком, — торопливо проговаривает Арсений и выдыхает от того, как Антон нежно целует ухо. — И тоже ходил на твои тренировки. Кто бы говорил о колготках, — мстиво хмыкает, но сменяется на смех — Антон смеётся на ухо тоже. — Антон, — он отстраняется, чтобы взглянуть в глаза. — Я хочу быть с тобой, надеюсь ясно? — Арсений глупо надеется, что это не звучит как угроза, отчаянно краснеет и борется с тем, чтобы не отвести взгляд. — Рад это слышать, — отзывается Антон с улыбкой. Фыркнув, Арсений поднимает бровь, ожидая другой реакции: — Почему это? — Потому что наши желания совпадают. Второй выстрел, и сердце ёкает, заставляя Арсения открыть рот, чтобы сказать хоть что-то, но Антон тянется к нему ближе с немым вопросом — Арсений сдаётся и целует. Продрогший в прохладной комнате Арсений мурашится от переполняющего тепла, что заливает тело, он закрывает глаза, чувствует, что Антон смещает руки на талию, с претензией касаясь. — Мы что, трахаться будем? — с ужасом спрашивает Арсений, отрываясь от Антона, думая о том, что не готов ни физически, ни морально. — Да какое трахаться, — удивляется Антон, продолжая поглаживать гладкую кожу на талии. — Могу отсосать или подрочить, максимум, — он усмехается, красуется, но лёгкий румянец укрывает скулы. В купе с кудрями это страшное оружие. — Фух, спасибо, а то я обосрался, — выдыхает Арсений, утыкаясь лбом в плечо. — Вот поэтому, мы трахаться и не будем, — шутит Антон и шипит — Арсений кусает за плечо. — И вообще, у тебя на лбу написано "сосать", — напоминает, но Арсений резко дёргается в руках, отчего Антон крепче сжимает, чтобы не вырывался. — Это было один раз, и то на спор! — Арсению стыдно вспоминать ту вечеринку в школе, где они играли на желания. — Может мы поцелуемся, наконец? — успокаивается Арсений, стоит Антону погладить за кончик острой лопатки. — Но у меня встанет, — предупреждает Антон. — Напугал ежа голой жопой, а руки тебе зачем? — А парень мне тогда зачем? Ладно-ладно, прости, — Антон утыкается в макушку, озадаченно чувствуя запах моря в его волосах. Это как сильно он поплыл от чувств, что ему мерещится море в Арсовых волосах? — Парень мне очень нужён — чтобы было, кого любить, — бормочет Антон, заглядывая в голубые глаза — ещё одно море. — Не будь идиотом, — Арсений даже не закатывает глаза, просто тянет Антона на себя за футболку и снова накрывает поцелуем.