⁶⁶⁶𖤐 Devil Church 𖤐⁶⁶⁶

Мгла сгущалась над проклятым старым кладбищем. У корней почерневших облезлых деревьев уже расстелился плотный туман, а по забытым всеми богами могилам шуршат крысы, дерущиеся за украденные из аббатства крошки хлеба. Дью проводит когтями по струнам и грубым пониженным строем гитара издаёт истошный звон, от чего те замолкают, разбегаясь по вырытым норам. Он запрокидывает голову назад, пытаясь разглядеть на небе хотя бы одну хмурую тучу, но сверху на Дропа смотрит лишь большая и яркая Луна, озаряя своим бледным светом чистое небо. Гуль вот-вот готов завыть от тоски. Но сдерживается и начинает неспешно зажимать лады, сидя на могильной плите и покачивая хвостом в ритм проигрываемой им мелодии. Перегруженное звучание эхом отдаёт куда-то в глубь дремучего леса, а расписные витражи аббатства звонко дребезжат на всех этажах, мешая уснуть его обитателям. «Сколько раз ты целовал череп козла? Как только началась церемония. Молоток падает, но поднимается снова и снова. Кровь капает в чашу» Мёртвые согласились бы ещё раз отдать богу душу, чтобы обрести покой, ведь Дроп с неделю не даёт спать по ночам всем в округе. Тоска прожигает его чёрное сердце. Нет хуже наказания, чем оторваться от своего близнеца. Дью буквально испытывает адские мучения вдали от Рейна и упырь ненавидит все вокруг, весь чертов мир. Кардинала неоднократно просили успокоить взбесившегося гуля, но сколько бы тот с ним не нянчился, Дроп лишь шипел, размахивал когтями и клялся, что разорвет всех в аббатстве, если хоть кто-то ещё раз попытается помешать ему играть на гитаре по ночам и выть на Луну. Нечисть игнорировала приемы пищи, всяческие службы и ни с кем не контактировала. Спасение от жгучей и невыносимой тоски Дью нашёл лишь в музыке. «Сколько раз ты танцевал в убывающем лунном свете? Как души покидали тела...» Каждый гуль, служащий Дьявольской Церкви, проходит через это испытание: адской твари нужно по зову сердца, доверившись чуткому инстинкту, обрести силу в отдельном, особенном для нечисти месте, проведя несколько особых ритуалов. А после полностью раскрыть свою способность, научится управлять ею, изучить этот дар, который поможет ему в дальнейшем выполнить великую миссию. Такое упырь должен пройти в одиночку. Дью же раскрыл свой потенциал ещё в детстве, а потому юному сатанисту не составило труда быстро разобраться со своей стихией. Чего нельзя сказать о Рейне. Хоть его братец и мог взаимодействовать с водой, но все ограничивалось слабыми манипуляциями, имевшими маленький радиус действия и поражения. Дроп даже стал зазнаваться, смотря на его безуспешные попытки обуздать стихию воды. Но сейчас огненный упырь готов извиниться перед ним за все свои колкости, лишь бы брат-близнец вновь оказался с ним рядом. Из-за столь долгой разлуки время тянется для нечисти мучительно долго. Дью кажется, будто прошла уже не одна тысяча лет, а Рейн, похоже, до сих пор блуждает в поисках себя. В последнии дни в голове упыря поселяются недобрые мысли, а сердце сжимается от страха: что если братец попал в беду? Вдруг его заметили люди и поймали, и теперь обессиленный и голодный, словно зверушка, Рейн подвергается издевательствам, сидя в клетке бродячего цирка? Глаза нечисти вновь наливаются кровью. Дроп разорвет любого, кто посмеет обидеть его брата. Ярость вскипает под кожей, но гуль сдерживает эмоции, проглатывая образовавшийся в горле ком и отгоняя от себя прочь эти глупости. В конце концов он бы почувствовал, он точно бы ощутил холодную дрожь по позвоночнику, от хвоста и до самых кончиков ушей. Их связь с Рейном слишком крепка…только вот сейчас Дью совсем ничего не чувствует и это пугает его. «Кинжал падает, но поднимается снова и снова. Доброта превращается в злобу» Нечисть продолжает играть на гитаре, представляя в ярких красках как отомстит всему человечеству, если все о чем он думает окажется правдой. Хотя разве может он сомневаться в своём родном брате? Ведь тот быстрее и умнее, чем изворотливый Дью, и не даст себя в обиду, или… Гадкие мысли разъедают черепную коробку упыря. Что если Рейн вдруг так и не смог обуздать свою стихию, и ему стыдно возвращаться в аббатство? Неужели он струсит и сбежит, не предупредив Дропа? А куда же он пойдёт? Вернётся в преисподнюю? Будет жить в горах и питаться мелким зверьем до конца своих дней, прячась от людей и других собратьев? Как много вопросов крутится в голове беспокойного упыря и ни на один он не находит ответ. Где же ты, братец? Дью грубо бьет по струнам, готовый вот-вот протянуть припев томной песни, как вдруг небо разрезает яркая вспышка молнии, а в след за ней раздаётся грохот тяжелых, трущихся друг о друга, свинцовых туч. Огненный упырь приподнимает уши и, словно локаторами, улавливает от куда исходит звук. Близнец опускает правую руку и гитара издаёт квакающий звук, а после поворачивает голову в сторону высоко холма и тут же расплывается в улыбке. Вдали он замечает до боли знакомые очертания тёмной фигуры и его хвост радостно начинает рассекать собой воздух. Злой, холодный ветер поднимает листву вокруг, по-тихоньку превращаясь в настоящий ураган. Сухие деревья скрипят и гнуться к земле, некоторые из них ломаются с характерным хрустом пополам. Ещё одна вспышка молнии проносится над головой Дропа и скрывается где-то за аббатством. От грохочущих раскатов грома земля буквально дрожит, заставляя облезлых крыс испугано вылезти из нор и бежать в рассыпную. Гуль хохочет над ними и поднимает голову кверху. Ливень накрывает старинное, дряхлое кладбище и впервые Дью не кривится от его холодных капель. Прикрыв глаза, он продолжает улыбаться, наслаждаясь бурей, которую принёс с собой любимый братец Рейн. «Черепа и свечи. Черепа и свечи, началась черная месса»