Marmelade

Антон уже подустал от постоянных гастролей и съёмок. Антон пытается найти покой после утомительной, но любимой работы.

***

Сейчас он дома, занимается приготовлением ужина. Какой хозяйственный мальчик. В голове кружат разные мысли: начиная «Хотел бы я ещё раз сходить к ребятам на ЧБД», заканчивая «Интересно, во всех фанфиках я сплю с Арсом?». От множества непонятных вопросов русоволосого отвлекает звонок телефона. — Кому я, блять, сдался? — спрашивает он сам у себя, злясь, что его постоянно кто-нибудь, да потревожит. Увидев на экране фото Арса и надпись «Нужён 🤪», негативные эмоции тотчас испарились. — Дарова, что-то случилось? — Привет, я тебя не сильно отвлекаю?.. — говорил нерешительно петербуржец. — А-а-а-арс. — требовал Шастун, знающий, что такая фраза ничего хорошего обычно не предвещает. — Ты дома? Могу я к тебе приехать? — спрашивает Попов. — Мне очень плохо одному, стены пиздец давят на мозг. — Да, конечно, приезжай. — ответил радостно младший. — Ура! Тебе нужно что-то домой? — интересуется друг. — Нет, всё есть. — отвечает, оглядываясь по сторонам, Шастун. — А, погоди, если не трудно, купи пару бутылочек пряничного «Моргана». И мороженое. — Мороженое какое? — Шоколадное и желательно побольше. Ещё колу ванильную надо. Скинешь чек, я потом переведу, если не забуду. — произнёс Антон. — Без тебя разберусь, мелкий. — спокойно ответил Арс и сразу же сбросил звонок, дабы избежать бурчания Шастуна. — Какой, блять, «мелкий»?! Сам-то ниже меня, тоже мне великан нашёлся. — Антон сначала злился на Арса за такое обращение, но вовремя вспомнил про соус, стоявший всё это время на газу. Арсений Сергеевич стоял в очереди на кассе и ругал себя за несдержанность. Он боялся потерять друга, в которого был влюблён без памяти, боялся, что в эту ночь он признается в чувствах самому милому кудрявому котику…

***

— Да иду я! — кричал с кухни Шастун. В домофон настойчиво звонил Арс, а Тоха боялся, что пока он бегает, всё мясо сгорит, и они дружно будут есть угольки с пастой. — Открыл? — послышалось положительное мычание. Спустя некоторое время, в квартиру ввалился Арсений, ставя пакеты на пол, разуваясь и развешивая свою одежду, а Антон в это время орудует на кухне, накрывая на стол. — Дарова, Тох! — Арс залетел на кухню, предварительно помыв руки с мылом. — Привет-привет! — радостно ответил Антон, — Садись, я тебя накормлю. — Как скажешь, котик. Сейчас пакеты принесу, а то мороженое растает. — Арс подсознательно влепил себе подзатыльник за такое нежное прозвище. — Котик? — спросил у пустоты Шастун, так и оставшись без ответа. Арсений по-хозяйски разобрал пакеты, разложив продукты и алкоголь по местам, а Антон завершил свою кулинарную импровизацию, пригласив друга к столу. — М-м-м, Шаст, это волшебно! — промычал с набитым ртом Попов. Антон состряпал довольно — таки неплохую пасту, дополнив блюда нежной свининой. Мысленно похвалив себя, Антоша горит желанием приехать к маме и похвастаться своими умениями. — Старался для тебя, котик! — ответил Антон, услышав свои слова на пару секунд позже, чем он их произнёс, и сознательно дал себе крепкую оплеуху. — Что ж, мне лестно Ваше старание, Антон Андреевич! — аристократично ответил Арс. — Никакой лести, Арсений Сергеевич, всё для Вас, светлейший! — в том же духе ответил Шастун. Парни закончили приём пищи. Арс вызвался мыть посуду, отправив Антона стелить постель. Антон разобрался со спальным местом для друга, как бы не хотел он видеть его в своей кровати… Зайдя на кухню, дабы проинформировать друга о готовом спальном месте, Тоша замер и, облокотившись на косяк, стал наблюдать за предметом своих воздыханий, который что-то напевал себе под нос. Уголки губ Шастуна приподнялись, очерчивая самую искреннюю улыбку. — Так и будешь пялиться, Антош? — Шастун дёрнулся, ударившись головой о дверную раму, вызывая смех старшего. — Блять! Ты что так пугаешь?! Я вообще в ванную шёл, хотел сказать, что приготовил тебе кровать. И вообще, я в ванную. — отправдался Антон и пулей полетел в ванную, — И вообще, в рот я ебал эти узкие проходы для гномов! — Шастун заглянул на кухню и произнёс одну из своих известных фраз, чем вызвал смех старшего. Арсений был немного озадачен. Значит ли хоть что-то эта улыбка Антона? Арсу хотелось, чтоб значила. Антон опять стоял под кипятком, думая, насколько он облажался. — Ты просто стоял и пялился на него! — сказал Шастун, ударив пару-тройку раз по кафельной стене. Русоволосый не хотел выходить из плена обжигающей кожу воды, слишком много всего произошло за этот вечер. Переборов себя, Шаст вышел из ванной в одном лишь полотенце на бёдрах. Это стало большой ошибкой, ведь от пронзительного ледяного взгляда не ускользнул неестественно красный цвет кожи. — Шаст, какого хуя ты стоял под кипятком?! — крикнул Арс из комнаты, заметив проходящего мимо рака. Антон даже не остановился. Он прямиком зашёл в комнату, быстро накинул пижамные штаны и вернулся обратно в ванную, игнорируя возмущения Попова. Обычно, все мужчины бреются утром. Но наш — то необычный. Мыло, вода, крем, станок — все привычно. — Блять, — громко выругался Антон, когда почувствовал лёгкий укол боли. — Ну замечательно, хули. Он смотрел на одинокую каплю крови, скользящую по бортику белой раковины, и пытался подавить желание кинуть станок в зеркало. — Тох, всё нормально? — спросил Арс, прижавшись ухом к двери. — Всё ахуительно, Арсюш… — ответил обессиленно Шаст. Нет, он ни в коем случае не хотел оттолкнуть Арса своим сарказмом. Он его любил! Все эти прикосновения, подкаты и подобные выходки… Какой ты долбаеб, Шастун! Чё, руки из жопы растут?! И прекрати разговаривать сам собой! Мда, это звоночек, Антош… Так, прекрати! — Шастун, выходи. — настаивал на своём брюнет. — Да выхожу я, выхожу! — Шаст накинул на голову полотенце так, чтобы не было видно порез на четверть щеки. Выйдя из ванной и не заметив на горизонте Попова, Шастун выдохнул и стянул полотенце, но был замечен Арсением, сидящим на кровати в комнате русоволосого. — Антох, что за хуйня? Какого члена ты бреешься на ночь глядя? — начал атаковывать вопросами Арс. — Я просто необыкновенный человек, бреюсь ночью. И вообще, чего ты разлёгся на моей кровати? — спросил Антон, но так, чтобы не показаться грубым, — Жопу двинь. — Арс освободил пространство для без трёх сантиметров двухметрового друга, а Шастун с быстрым прыжком оказался на кровати рядом с брюнетом. — Рассказывай. — выдал на серьёзе Шаст, подставив под голову руку. — Что рассказывать? — спросил как ни в чем не бывало Попов, а Антон смерил его взглядом, означавшим «я всё помню». — Да всё у меня отлично! — Пиздишь. — констатировал Шастун. — Ну да, и что? — молчание. — Мне очень плохо одному, я не сплю уже неделю. Не могу даже лечь на кровать, не получается. — выдал свою проблему Арсений. — Что, совсем не спишь? — Только если на ком-то или в местах, где есть люди. Как правило, это очень ничтожное время сна, которое полагается в моём возрасте. — повесил голову старший, усмехнувшись. — Ладно, радость моя, пиздуй в ванную. Ляжем вместе, чтобы ты спал спокойно. — сказал Шаст, поднимая тощий зад с кровати и шагая к шкафу; у Арсения же глаза округлились до гигантских размеров. Он абсолютно был уверен в том, что всё это — галюцинации. — Короче, чувствуй себя как дома, в шкафу все шмотки, бери всё, что только душе угодно. — произнёс Антон, махнув рукой на мебель и одарив удивлённого Арса лучезарной улыбкой. Шастун отправился на кухню, чтобы выпить рома с мороженым. Организовав стол, он наполнил фирменный стакан ромом, добавив колы, и навалил полную пиалу шоколадного мороженого. Сделал первый глоток, довольно-таки большой, который приятно обжёг горло и стал ложкой ковырять холодное лакомство. Стало и впрямь лучше. Какого члена ты делаешь, Шастун?! Ты сам-то осознал, что предложил Арсу спать вместе? Пиздец. Пиздец пиздецкий. Ну и что теперь делать?! А я знаю. ПЕРЕСТАНЬ ГОВОРИТЬ САМ С СОБОЙ, ДА ЕЩЁ И ВО ВТОРОМ ЛИЦЕ! — Я не Шастун, а Катострофа-ничего-не-соображаю-и-не-думаю-что-говорю-человеку-от-которого-без-ума Антон Андреевич… — шепчет на выдохе себе под нос Шастун. — Ты что-то говорил? — спрашивает Арс, заходя в ванную. — Нет, ничего не говорил. Только восхищался своим прекрасным не-ужином. — улыбнулся младший, на что старший, увидев полный стакан рома, качнул неодобрительно головой и удалился принимать душ. Антон продолжил потягивать ром, и кушать вкусное мороженое. Он надеялся, что после сегодняшней ночи Арс не перестанет с ним общаться. А ещё надеялся, что сможет контролировать свой язык. Оставив меньше четверти напитка в бутылке, Шастун убрал её в холодильник, а сам поплёлся в комнату, наклонив голову и смотря лишь под ноги. Когда младший проходил мимо ванной, дверь открылась, ударив Антон по макушке. — Бля-я-я-ять… — протянул Шаст, потирая ушибленное место. — Шаст, прости, прости, прости! — Арс, выронив полотенце, подбежал и стал щупать место ушиба. — Сильно больно, золотце? — Достаточно, но моим опилкам волноваться не стоит. — отшучивается Шастун, а у самого искорки перед глазами. — Ну это совсем не смешно. — с улыбкой на лице говорит Арс, подхватывая друга. — Ты чего делаешь?! Я сам, отпусти-и-и! — орёт на всю квартиру Антон, пытаясь вырваться из плена Попова, но всё напрасно. Через мгновение Антон ощущает под собой мягкую родную кровать, облегчённого выдохнув. Но скоро чувствует на себе тело; поворачивает голову и сталкивается с ледяными очами…такими счастливыми, пропитанными нежностью и любовью. Не проходит и секунды, как Шастун смело располагает Арса под собой. Долго не думая, Антон впивается в желанные губы, чуть открытые от удивления. Арсений не верит своим глазам. Не верит своим ощущениям. Но разве это может быть сном?. А Антон наслаждается, прикусывая то верхнюю, то нижнюю губу брюнета, наслаждается этими желанными стонами в свои губы. Хочется запомнить этот момент и поместить его в своей черепной коробке на отдельную полочку, которая носит название «Арсюша». Шастун отстраняется, абсолютно не понимая эмоций Попова. — Арс, всё в порядке? — спрашивает обеспокоенно Шаст. — Я люблю тебя, Тош… — лишь отвечает Арс, а у самого застывшие слёзы скопились в уголках глубоких голубых океанах. Антон садится на кровать, Арс делает то же самое, наблюдая за поведением младшего. Антон сидит пару секунд, втыкая в стену; потом оборачивается к Арсению и хватает его за подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза. У Арса в уголках глаз всё ещё скоплена влага. Шастун поглаживает подбородок лёгкими, нежными касаниями, обжигает кожу холодными кольцами на изящных пальцах и произносит чуть хрипловатым голосом: — Я люблю тебя, Арс… Арсений закрывает глаза, пытаясь сморгнуть слёзы, но одна капля всё же скатывается по щеке. Антон замечает, что в капле отражается луна, светящая в окно. Антон желает, чтобы их сейчас никто не видел, ведь это слишком личное, сокровенное, интимное. Этот миг только для них. Шаст всё же стирает большим пальцем солёную каплю, видит улыбающегося Арсения с прикрытыми глазами и со всей нежностью, которую он смог накопить в себе за двадцать восемь лет жизни, целует его. Арсений со всей трепетностью отвечает, пытаясь запомнить этот миг.

***

Антон пытается уложить Арсения, чтобы тот мог спокойно поспать, не волнуясь ни о чём. Шастун обвивает тёплыми руками талию Попова, прижимая к себе ещё сильнее. — Ты меня задавишь, Шастун. — хихикает Попов. — Я тебя грею, ты должен быть благодарней, Арс. — говорит Антон, но самую малость ослабляет хватку. — Засыпай, любимый. — Я боюсь спать, Тош… — еле слышно произносит Попов. — Ты в моей кровати, я здесь и тебе нечего бояться. — отвечает Шастун, целуя Арса в тёмную макушку. — Я говорил, что люблю тебя? — Говорил. — улыбается в темноте Антон. — Я тоже тебя люблю, Арсюш. — Я сейчас блевану от нежности. — хохочет Арсений. — Ну ты и залупа! Ему тут в любви признаются, а он… — театрально обиделся Шастун, отвернувшись. — Станиславского на тебя нет. Переигрываешь, Шастун. — оборачивается на младшего Попов, улыбаясь. — Ну не дуйся, любовь моя. — Я не дуюсь. — ответил обиженно Шаст, отворачиваясь от голубоглазого. Но через пару секунд Антон по-свойски седлает бёдра Арсения и окидывает взглядом прекрасный оголённый торс. Шастун жадно припадает к шее и ключицам, оставляя на теле багровые пятнышки. Попов же оглаживает руками стройное тело Антона, блуждает по крепкой спине, слегка царапая её. Завершив работу, Антон переключается на губы старшего. Зеленоглазый обводит контур нижней губы большим пальцем. От этого прикосновения Арс чуть приоткрыл рот, жарко и быстро дыша. Шастуновские губы властно накрыли другие, а горячий язык обвел контур верхней. Брюнет сладко простонал, но его стон затерялся в безумном поцелуе, завлёкшем их обоих. Шастун издевался над его ртом, как мог — чуть оттягивал нижнюю губу, прикусывая и тут же лаская, раскрывая любимые уста и без остатка погружаясь в его жаркий плен. Голубоглазый, в свою очередь, отвечал на его поцелуй, сплетая свой язык с чужим. Это было похоже на дикий танец страсти. Оба забыли, кто они, и не вспоминали до тех пор, пока лёгкие не заболели от недостатка кислорода и им не пришлось оторваться друг от друга. — Люблю тебя. — рычит ласково Шастун, чмокая Арса за ушком, а позже располагается на соседней подушке, вновь притягивая Арсения за талию к себе и переплетая их пальцы. — Я тебя больше. — улыбается Попов. — Это мы завтра посмотрим. А сейчас спи, нужно набраться сил и восстановить твою естественную красоту. — отвечает через некоторое время Антон, но в ответ слышит лишь тихое сопенье. Антон безумно счастлив. Он не спешит засыпать, прокручивает события лучшего вечера. Антон думает, что в данной ситуации хорошим решением будет включить песню Мияги и Эндшпиля «Marmalade», ведь она сейчас как никогда к стати. Шастун тихонько включает композицию, вслушиваясь в мелодию, осознавая все слова. Да, ему определённо нравится их стиль, подача, манера… — Красивая песня… — сквозь сон бормочет Арсений, вызывая улыбку Шастуна. — Очень… — отвечает он в пустоту. Эта песня станет любимой для обоих. Эта песня будет с ними до конца.