I
18 февраля 2022 г., 22:33
Бело-зелёные стены, запах лекарств, пищание приборов. Саша никогда не любила больницы да и, к счастью, не часто в них бывала. Болеть попросту было некогда. Оно и понятно. Когда разъезжать по врачам, если надо тренироваться. Александра Степанова встала на коньки в 4 года и уже 12 лет занимается одним из самых красивых и конкурентных видов спорта — женским одиночным фигурным катанием. Ну, или занималась.
Пролистывать ленту в Instagram или новостную ленту становится просто невозможно. Все заголовки кричат об одном и том же. «Александра Степанова получила серьезную травму». «Надежда российского женского одиночного катания вынуждена сняться с предстоящего этапа Гран-при из-за травмы». Да и содержание всех этих статей одно и то же. «Молодая и талантливая спортсменка Александра Степанова, исполняя на тренировке каскад четверной лутц-тройной риттбергер, упала и получила травму».
Разрыв связки и небольшая трещина.
Саша прекрасно понимала, что это травма уже не первая. Она привыкла работать на износ, заботясь о результате и не заботясь о себе. Это не приводит ни к чему хорошему. Степанова в который раз в этом убедилась. Но иначе она не может. Ведь кто, если не она?
Не раз Александра задавала себе вопрос: «А что, если придётся бросить фигурное катание?». Но он всегда оставался без ответа, ведь как Саша Степанова может бросить дело, наверное, всей своей жизни? Она — надежда всего фигурного катания. Но, кажется, даже героям иногда бывает нужен отдых. И это именно этот случай.
Прогнозы врачей не утешительны. Они не уверены, что Саша сможет вернуться в фигурное катание. Нет, кататься она сможет и даже очень неплохо, но прыжки будут теперь неимоверно опасны для ее здоровья. Конечно, если бы всё ограничилось этой травмой, не было бы даже разговоров о её возможном невозвращении. Но прошлые болячки теперь собрались в один снежных ком.
И Саша понимает это. Понимать то понимает, но смириться не может. Фигурное катание — было смыслом её жизни. В то время, когда обычные люди дышат воздухом, она дышит льдом и своими прокатами. А что теперь? Она не знает.
Как не знает и её тренер — Этери Георгиевна Тутберидзе -, прямо сейчас стоящая под дверью больничной палаты своей подопечной. Наставница очень хорошо знает, к каким серьезным последствиям может привести продолжение тренировок. Но сказать об этом Саше тоже сложно.
Стук в дверь остаётся без ответа, поэтому Этери Георгиевна входит в палату без разрешения. Картина, открывшаяся ей, была не самая радостная. Маленькое хрупкое тельце лежало лицом к окну и содрогалось от мелких всхлипов. Сердце тренера сжалось. Она понимала, что прощаться с такой гениальной спортсменкой будет очень трудно, но необходимо. Для ее же блага. Этери Георгиевна знала, что Саша — умная девочка, она поймёт. Нет, даже не поймёт. Она уже это поняла.
— Саш…Саша. Ты как?
Вопрос повис в воздухе, так и оставшись без ответа. Женщина взяла стул и поставила его рядом с больничной кроватью.
— Саша, я понимаю, это тяжело, но мы уже ничего не сможем сделать. Ты правда была лучшей. Лучшей в мире одиночницей. В 16 лет такого результата добиваются далеко не все спортсмены. Хотя, о чём мы говорим, такого результата добиваются единицы. И ты в их числе! Ты уже добилась многого. Конечно, не случись того, что случилось, ты могла бы добиться ещё больших высот… Мне сейчас очень сложно всё это говорить, но ты сама понимаешь, чем это может закончиться и, может не сейчас, но в будущем, твоя травма может привести к серьезным, необратимым последствиям.
— Этери Георгиевна, — впервые за все время, проведённое тренером в больнице, девушка подала голос, — я понимаю. Я всё это понимаю. Но…это сложно. Это очень сложно. Я 12 лет пахала, чтобы стать чемпионкой. 12 лет. А зачем? Чтобы теперь уйти из спорта совсем?
В её голосе было столько боли и страдания, а также осознания безысходности, что у тренера невольно сжалось сердце. Она понимает свою подопечную. Очень хорошо понимает. Но ничего не может сделать. Ей сейчас тоже нелегко. Смотреть на страдания далеко не чужого тебе человека, но не иметь возможность хоть как-то ему помочь, едва ли лучше, чем страдать самому.
— Зачем же сразу так категорично? Есть масса других видов спорта, где не надо прыгать.
— Да, есть. Но это не фигурное катание. Это всё не фигурное катание.
В её голосе уже слышались нотки истерики. Казалось, что ещё немного, и эта всегда спокойная, уравновешенная девушка сорвётся.
— А как насчёт танцев на льду? Это тебе, кончено, не женское одиночное, но это тоже спорт, и это тоже лёд. В России в одной Москве много талантливых тренеров, много замечательных партнёров.
— Мне надо подумать.
Этери Георгиевна понимала, что Саше нужно время. Смирится с таким событием очень трудно, и это каждый человек должен сделать сам. Посторонние люди ничем помочь не смогут. Что оставалось сделать женщине? Только обнять, что тренер и сделала.
У Саши всегда были тёплые отношения со своими тренерами. Они понимали друг друга, и это очень помогало в совместной работе. Степанова очень любила этих людей, которые в буквальном смысле поставили ее на коньки. Которые научили ее кататься и прыгать, которые привели ее к ее первой золотой медали. А сейчас ей приходится прощаться с этими уже ставшими родными ей людьми.
— Мне надо подумать, — ещё раз произнесла она, перед тем, как Тутберидзе покинула палату.
А ведь правда, почему бы не попробовать себя в танцах на льду. Это ведь тоже фигурное катание. Пусть там нет прыжков, но зато не придётся прощаться со льдом.
Попрощаться со льдом было самым главным страхом Саши лет, наверное, с 5. Поэтому сейчас, когда она стояла на грани, она хваталась за любую малейшую возможность остаться в фигурном катании.
За своими размышлениями Степанова и не заметила, как пролетело 2 часа, и в палату ворвались её родители.
— Сашенька, как ты? — были первые слова, произнесённые её родителями.
— Мама, папа, я решила перейти в танцы на льду.
