Красные тени

Его Высочество наследный принц спал, положив ладонь под голову. Глаза были закрыты, а длинные ресницы отбрасывали черные тени на белоснежную кожу. Образ столь прекрасный, божественный. Мягкие губы расплывались в лёгкой, почти детской улыбке, иногда неразборчиво шептали что-то. Во сне принц выглядел совсем юным. Словно не прошел тысячи дорог, не пережил трудности, которые никому другому и в страшном сне присниться не могут, не побеждал и не проигрывал в сотнях битв, не прожил 800 лет. Если бы Хуа Чену нужно было дышать, он затаил бы дыхание. Он все лежал, подперев голову рукой, рядом с возлюбленным и смотрел на него, боясь спугнуть это мгновение и потревожить его сон. Нестерпимо хотелось нарисовать его, снова провести на бумаге знакомые линии любимого лица, но в то же время было невозможно отвести взгляд, чтобы сходить за необходимыми материалами. Хуа Чен осторожно обнял принца за талию. Одеяло слегка приподнималось и опускалось от спокойного дыхания Се Ляня. Стройное, но крепкое тело, способное в единое мгновение проснуться и отразить внезапную атаку, сейчас было расслабленно под рукой Князя Демонов. Се Лянь придвинулся немного ближе к Хуа Чену. Наверняка, если бы он сделал это бодорствуя, щеки принца залились бы лёгким румянцем. А сейчас, во сне, это движение было таким естественным... Но Хуа Чен слегка отстранился. Нельзя. Надо держать себя в руках. Заметив в волосах Се Ляня белую ленту, он одной рукой развязал ее. Тонкие пальцы задержались, зарывшись в тёмные мягкие локоны, но затем, словно опомнившись, отдернулись и отбросили ленту в сторону. С лёгким вздохом Хуа Чен опустился на подушки. Се Лянь подумал, что он счастлив. Он даже сам удивился, как легко и свободно эта мысль пришла ему в голову. Он жил на этом свете уже очень долго, и в его жизни были разные дни. Были очень плохие, просто ужасные, были сносные, иногда происходило что-то хорошее, но и оно мгновенно оборачивалось неудачей. И хотя Се Лянь научился сохранять оптимистичный настрой и не позволять невезению сильно себя расстраивать, за все эти 800 лет он не был счастлив. А сейчас... - Гэгэ? - Мммм... Мысль о счастье была словно лошадь, которая сбила его на всем скаку, он даже не заметил, как палочки для еды замерли так и не дойдя до рта. Кусочек мяса выскользнул и полетел вниз, но другая пара палочек ловко подхватила его прямо в воздухе. Сань Лан усмехнулся и поднес еду прямо ко рту принца. - Ешь, гэгэ, ты сегодня так много трудился, тебе нужно поесть. Се Лянь послушно открыл рот. Его щеки вспыхнули ярким румянцем. Глядя на его смущение, Хуа Чен снова улыбнулся. От этой улыбки у принца перехватило дыхание. - Гэгэ о чем-то задумался? - Нет, нет, все в порядке, Сань Лан. Наверное, я просто немного устал за сегодня. - В таком случае, доедай скорее и иди спать. - А Сань Лан присоединится ко мне? - Все, что захочет гэгэ. Не успела догореть палочка благовоний, как они лежали на огромной кровати Дома Блаженства. Чёрный, словно ночь, глаз Хуа Чена смотрел на принца, в нем плескалась нежность, забота и мелькало что-то ещё, что-то острое как игла, обжегающее как огонь. Се Лянь обнял демона за шею и притянул к себе для поцелуя. Рука Хуа Чена скользнула по его талии, слегка задержалась, словно сомневаясь, не пойти ли ниже, но осталась на месте. А может принцу это лишь показалось? В последнее время он все время сомневался. Он чувствовал себя абсолютно счастливым, когда часами разговаривал с Сань Ланем, его внимательность, острый ум, обширность познаний и очаровательное чувство юмора не прекращали удивлять Его Высочество. Он был счастлив на их прогулках, в совместных приключениях, даже во время занятий каллиграфией. Да что уж тут скрывать, само присутствие Сань Лана приносило ему счастье, особенно после целого года ожидания и одиночества. Он словно освещал все вокруг нежным и радостным красноватым светом, какой можно увидеть ранней осенью, когда лежишь под кленовый деревом и смотришь на солнце, пробивающееся сквозь алые листья. Се Лянь, пожалуй, мог бы быть счастлив с ним даже в аду. Впрочем, в данном случае такая фраза не слишком подходит, ведь они и так жили в мире демонов. Но кое-что все-таки беспокоило принца, кое-что, в чем ему стоило больших трудов признаться даже самому себе. Каждый раз, когда Хуа Чен целовал его, у него появлялось невыносимое, не знакомое ранее желание. Хотелось скользнуть руками ниже по телу демона, прижаться ближе. За свою жизнь Се Лянь слышал множество историй о себе, одна неправдивее другой. Но  ни у кого ни на Земле, ни на Небесах не повернулся бы язык назвать его экспертом в подобных делах. И тем не менее, он знал, что за поцелуями и нежными ласками следует еще кое-что. Но как намекнуть об этом Хуа Чену? Сказать на прямую? Нет, лучше уж сразу лечь в могилу и попросить Хэ Сюаня его закопать. Да и нужно ли это? Может быть его Сань Лан этого не хочет? В этом Се Лянь все время сомневался. В любви Хуа Чена усомниться невозможно, он столько всего преодолел ради того, чтобы быть со своим божеством. Да и сейчас любовь сквозила в каждом его взгляде, в каждом движении. Но что, если эта не совсем та любовь, которую испытывал сам Се Лянь? Тогда признаться в своих чувствах и желаниях означает оттолкнуть Сань Лана, показать себя... Порочным? Грязным? В конце концов, Хуа Чен, как он сам неоднократно говорил, являлся его самым преданным верующим. Что, если он воспринимает его именно как божество? Как кого-то чистого и непорочного, и сама мысль сделать что-то такое для него недопустима и отвратительна. Что, если так? Се Лянь многое мог перенести, но мысль о том, что он может разочаровать этого человека, была невыносима. Или же он просто посмеется над ним. Нет, такой исход тоже был ужасен. С другой стороны, еще тогда, в самом начале именно Сань Лан сделал первые шаги... Значит ли это, что он заинтересован...? Или принц все это просто нафантазировал? А может все гораздо проще, и он просто делает что-то не так в любовных делах? В конце концов, никакого опыта у него не было. Чтобы восполнить пробелы в своих познаниях, Се Лянь, закрыв лицо маской, купил на рынке в одном городишке несколько книг весьма откровенного содержания с искуссными иллюстрациями. Читать их было невероятно сложно для принца. Но будучи непоколебимым в своих намерениях словно скала, терпеливым и упорным человеком, он не прекращал своих занятий. Уши постоянно горели, частенько ему приходилось захлопывать книгу и, закрыв глаза, пытаться справиться со своими эмоциями, а дразнящее натяжение внизу живота не давало ему покоя. Но, когда он представлял себе, как какую-нибудь из этих вещей делает Сань Лан, его сердце пускалось вскач. Подобно героям книги, Се Лянь попытался действовать решительно. В один из вечеров, когда они лежали на кровати и целовались, принц резким рывком перевернул Хуа Чена на спину, а сам оказался сверху на нем. Единственный глаз демона удивлённо распахнулся. Се Лянь решил не терять времени даром и, одной рукой удерживая Хуа Чена за плечо, а другой уперевшись в спинку кровати, он опустился ниже. Тёмные волосы пологом опустились у двух пылающих лиц. Принц нежно поцеловал уголок любимых губ, улыбнулся, глядя в глаз Хуа Чена и хотел было прикоснуться губами к его белоснежной шее... Но тут рука, на которую он опирался предательски дрогнула от волнения и Его Высочество буквально упал носом на шею своего возлюбленного. Сань Лан от такого, кажется, пришел в себя, перевернул принца обратно и, пробормотав что-то про неотложные дела в Призрачном городе, поспешно удалился. Се Лянь предпринял еще несколько подобных попыток, но все они были столь провальными, что о них и рассказывать не хочется. Они неизменно заканчивались тем, что Хуа Чен скидывал принца с себя или отстранял его, очень мягко и осторожно, но бескомпромиссно, словно разыгравщегося котенка. А может его беспокоит путь самосовершенствования принца, который предполагает чистоту тела? Но у Се Ляня и так было мало последователей, а практически всю духовную энергию, которую он использовал, он заимствовал у Хуа Чена. Так к чему беспокоиться об этом? Еще принц предполагал, что причина может таиться в неуверенности самого Хуа Чена. Зная его нрав, можно было подумать, он считает себя недостойным или что-то вроде того. Но принц так старался, чтобы Сань Лан чувствовал себя таким же любимым и дорогим его сердцу, каким он сам чувствовал себя рядом с ним. Неужели, он ему не верит? Может того, что он делает недостаточно? А возможно просто нужно время? В любом случае, принц не планировал останавливаться в своих стремлениях. Как же это сложно... Се Ляню никогда не приходилось думать о таком. Теперь его уже совсем не удивляли молодые девушки, которые бегали к прорицателям, чтобы узнать взаимны ли их чувства к любимому. Он уже и сам был готов прибегнуть к гаданиям, но вовремя остановился и решил обратиться к единственному человеку, с которым он мог бы заговорить о чем-то подобном и не умереть со стыда на месте. Ши Цинсюаня найти было не сложно, Ветерка знал каждый бродяга в столице. Встреча вышла тёплой. Бывший Повелитель Ветров со всех ног бросился навстречу и обнял слегка ошарашенного принца. - Ваше Высочество! Как я рад Вас видеть! Ох, простите, простите, кажется, я слегка запачкал ваши одеяния... - Ничего страшного, - Се Лянь тепло улыбнулся- Я тоже очень рад Вас видеть. Волосы Ши Цинсюаня были грязными и всклокочеными, собранными в хвост, одежда поношенной, но глаза сияли оживленностью и энтузиазмом, а рот расплывался в яркой улыбке. Это был все тот же Ши Цинсюань, что когда-то носил роскошные белоснежные одеяния Повелителя Ветров. Сейчас он даже казался чуть более счастливым. Даже не более счастливым, люди вроде Ветерка были хронически довольны, но теперь это счастье стало каким-то более осознанным. Они обменялись еще несколькими фразами пока шли по небольшой городской улочке, Ши Цинсюань распросил Се Ляня обо всех своих бывших небесных коллегах. Принц правда старался удовлетворить его любопытство, но в последнее время он редко появлялся на Небесах, проводя каждую свободную минуту с Сань Ланем, ему стало немного стыдно за это, так что он поставил себе мысленную пометку наведаться в Небесную столицу в ближайшее время. Наконец, они пришли в достаточно безлюдные место, чтобы Се Лянь мог немного запинаясь изложить на ухо Ши Цинсюаня суть своей проблемы. Ши Цинсюань: - Хахахаха... Простите, простите, это нервное. Не смущайтесь Вы так, хах, в таких вопросах нет ничего постыдного. В конце концов, вы женаты и это естественно... Се Лянь: -..... - Оу, так вы не...? Но ходили слухи... Да и недавно один знакомый читал мне одну книгу, часть из этого, конечно, было откровенной неправдой, но я думал, что хоть что-то... - Что это за книга? -.... Книга? Я сказал "книга"? Я не говорил ничего такого, я вообще молчал, хахаха. Се Лянь: -.... Ши Цинсюань: -.... - Кхм, кхм- принц нервно откашлялся. Но, если подумать, они ведь и правда не были женаты. Возможно, именно в этом и была причина. Сейчас Се Ляню казалось странным, что такая простая мысль даже не пришла ему в голову. Стало немного стыдно, как он мог предлагать, хоть и не на прямую, но все-таки, Сань Лану такие вещи до свадьбы? Это никуда не годится. Что ж, по крайней мере, с такой проблемой справиться не так уж сложно. Нужно просто жениться! - Благодарю, Ваше Превосходительство, за оказанную помощь, Вы и впрямь открыли мне глаза. - Да что Вы, что Вы, - Ши Цинсюань замахал руками словно веером - я ничего такого не сказал. Удачи Вам, Ваше Высочество! - С благославением небожителей никакие запреты неведомы!- уже на бегу прокричал принц. Сказать то он сказал, да только если Сань Лан скажет ему "нет", это будет непреодолимым запретом.