Люблю тебя

«Человек, которому довелось испытать настоящий страх за свою жизнь, обретает способность ежеминутно радоваться тому, что пока не умер».

Горящие фары машин и дикий визг тормозов, режущий по нервам. Мелькнувшее в наполненных слезами глазах прощальное удивление. Так быстро, что совсем не успеть остановиться, а ты уже и не хочешь бежать. Сковавшее тело оцепенение отпускает лишь когда раздается звук удара, и тебя выбрасывает на обочину. Кровь тут же смывается дождем, не позволяющим запятнать омытую слезами неба землю. Но боли нет, ее давно заменила собою пустота. Сердце отбивает последние удары, замедляясь и забирая с собой воздух. Перед закрывающимися глазами проносится его облик, а до почти уже умершего мозга доносится крик. Он все-таки пришел. Надо же. Ты из последний сил пытаешься выдавить улыбку, но губы не слушаются. Раскрываешь рот, в попытке выдохнуть его имя, но изнутри вырывается лишь предсмертный хрип вперемешку с кровью. Ты так и не сказал ему, ничего не сказал. Глупо, как же глупо. Думать, что впереди еще целая жизнь, такая долгая, что не стоит торопиться. Откладывал все до последнего, отпускал его, дорожа им большего всего на свете, отдавал чужому человеку, пряча кровоточащую душу за фальшивой улыбкой. Глупо, до безумия. Телу становиться легко, а в глаза брызжет яркий свет. Что-то тянет наверх, и ты поднимаешься, удивляясь этой противоестественной легкости. Оборачиваешься, что бы в последний раз заглянуть в родное лицо и замираешь. Из таких любимых глаз льются слезы, и даже дождь не в силах спрятать их, а горло разрывает крик отчаянья. Он плачет. Но почему? Неужели и он тоже… Ты хочешь коснуться мокрых волос, но рука проходит сквозь них, не имея возможности ощутить. Между живым и мертвым целая пропасть, через которую нет моста, и ты это уже знаешь, поэтому просто стоишь. Стоишь и смотришь, как он прижимает к себе твое тело, пытаясь до кричаться до тебя. Заглядывает в остекленевшие глаза и неуверенно целует, словно пытаясь оживить. Но жизнь не сказка, да и он не принц. Мертвые не слышат голосов живых, поэтому ты читаешь по губам и внутри словно что-то сжимается, когда ты разбираешь слова. - Люблю тебя… Неприятно щипет глаза, но слез нет, ведь мертвые не умеют плакать. Ты опускаешься на колени, вцепившись в волосы. Как никогда раньше хочется кричать, выть от отчаянья, но голоса нет. Он – удел живых, мертвым дано лишь безмолвие. Ночную тишину разрывает крик, и ты вскакиваешь на кровати, судорожно хватая ртом воздух. Из глаз льются слезы, а сердце отбивает бешеный ритм. Смотришь в окно, где барабанит по стеклу дождь и по губам расплывается счастливая улыбка. Живой. - Травоядное, ты решил весь дом перебудить? – Кея недоволен, что его разбудили, и смотрит сонными серыми глазами на тебя, стараясь скрыть беспокойство. Улыбка становиться шире, и ты, обнимаешь его так сильно, как только можешь, прижимая к себе и вдыхая запах волос. Твой, только твой, и ты больше не позволишь ему уйти. - Кея… - тихий голос, пропитанный счастьем, - люблю тебя. Мальчишка что-то шипит в ответ, и сбрасывает тебя на пол, грозясь забить до смерти. Ты лишь смеешься, и даже не пытаешься встать, так и оставшись лежать на холодной поверхности. Снова смотришь в окно, на этот дождь, на хмурое серое небо, а перед глазами его искаженное болью лицо и пронзающий душу крик: «люблю тебя… Дино» А где-то за окном, на ветке старой яблони сидит фигура, закутанная в черный полуистлевший плащ. Взгляд пустых глазниц устремлен наверх, где за кирпичными стенами двое таких непохожих, но связанных прочной нитью Судьбы. В костлявой руке зажато древо, венчаемое омытой кровью сталью. Смерть подошла слишком близко, позволяя ощутить свое ледяное дыхание. Что бы дать понять, насколько непредсказуема эта жизнь, понять всю бессмысленность бесконечных откладываний на завтра – ведь однажды это завтра может просто не наступить. - Люди странные существа, - мертвый голос уносит ветер, не позволяя соприкоснуться двум полярным мирам, - так легко растрачивают свою жизнь, словно имеют в запасе вечность. Фигура растворяется в дожде, оставив за собой лишь выжженное пятно. Она еще обязательно сюда вернется, через год, два, десять… а может, будет всюду следовать за двумя людьми, чьи нити уже начали сплетаться воедино. Кто знает.