В диапазоне между отчаянием и надеждой

Красное на разломившемся льду, тишина арены и лишь шум аплодисментов одного человека — это угнетает. Не думал, что может быть так, не думал, что всё может рухнуть под напором одного человека, что сейчас зарывается в твои волосы, тянет к себе. — Держит земля, верно? А если взлететь? Зажмуривает глаза, сбрасывая руки американца, как можно быстрее уезжая по трещинам во льду — падая, спотыкаясь, продвигаясь к двери. Щелчок — тишина Воздуха катастрофически мало, картинки сна будоражат сознание, а до стакана воды будто два континента и ещё полуостров. Шарканье в пустой квартире отдаётся эхом, приводя в нормальное состояние, и вот стакан воды поглощается жадными глотками. Моральное здоровье явно страдает, если теперь здоровый сон превращается во что-то недосягаемое. Мышцы тянет, колени саднит, но честно, сейчас это волнует меньше всего, ведь телефон вибрирует уже несколько минут. Точно, вставать в 6 утра стало рутиной, начало сезона отнимает силы, которые почему-то волшебным образом не генерируются снова, а межсезонье не за горами. Хлопья и чай без сахара — ежедневно по расписанию, пустой трамвай до арены, где можно настроиться на весь день, слушая подряд одни и те же песни. Тихие шаги по снегу как отсчёт до чего-то неизведанного, хотя можно себя не обманывать, тело рвётся на арену к одному человеку. Мурашки по коже столь приятны, несмотря на то, что данный сигнал не говорит о чём-то хорошем, предостерегая от невидимой опасности, а колени начинают снова ныть при виде блондинистой макушки. Возможно не хватает экстрема в жизни, а может у Чонвона появилась цель разрывать себя на куски каждую тренировку, оставляя себя всего на катке, рвано дыша после. Цель на сегодня — продолжить оттачивать короткую программу, ведь прыжки до сих пор с недокрутами и кучей других ошибок. Как ни крути, а настрой у него хороший, когда он выходит на лёд, будто отключается от мира, перестаёт слышать голоса, словно один на всей арене. В сердце гром и удивительное наслаждение. Как во сне Хочется лечь на холодную поверхность, вдохнуть мороз, чтобы до дрожи в теле, до кругов в глазах. Забыть о вчерашнем, о всех проблемах, отключиться от всех мыслей, забыть колкий взгляд блондина, что сейчас гипнотизирует его фигуру, сдерживая себя на месте. «Что поселилось в голове у этого мелкого?» Может Чонвон остановился минут 10 назад, может час, но смотрит куда-то вдаль до слез в глазах от сухости, пропуская мимо ушей шум вокруг. Будто мир крутится вокруг, но он совсем один Чужая рука возвращает в реальность, вызывая странное ощущение дежавю. Оборачиваться он не спешит, упорно сверля трибуны взглядом, раздумывая над последующими действиями. — Слишком много вкладываешь в это, не грузи помещение, душно Дурак Буквально идиот, думает Чонвон, недовольно фыркая и не обращая внимания отъезжает в другую часть катка. Это игра в кошки и мышки Только вот гнаться Джей не собирается, намечая своё на этого паренька, что имеет особую искру в своих глазах, что растёт ни по дням, будто тот самый человек, что знает истину. Он обязательно догонит его, но не сегодня

***

— Ты совсем забыл о ночевках по пятницам! Я пришёл тебя откармливать, твои виднеющиеся рёбра радости мне не приносят Да, Сону не был бы Сону, если бы не скупал чуть ли не весь магазин перед их совместной ночёвкой с Чонвоном. Человек, который заботится о состоянии друга больше, чем сам Ян, расстилает пушистый плед на полу, раскладывая все закуски на ночь вперёд, не забывая рассказать о всех новостях в университете, как никак факультет дизайна бурлит яркой жизнью. И сам Сону будто создан для этого, Чонвон часто ловит себя на этой мысли, когда тот по утрам укладывает волосы, дуя губы если что-то идёт не так. Наносит немного блеска на губы, хранит в небольшой тканевой сумке набор для шитья и пару тройку теней с пудрой. «Принцесса», подмечает Чонвон — Ты хмурый такой, Америка всё виновата? Намёк понят безошибочно, от этого настрой явно уходит, ведь образ американца всплывает в голове, вызывая неприятную ломоту в теле. — Ты сериал вроде хотел какой-то посмотреть, не путаю? Нервную улыбку друга Сону сразу распознаёт как перевод темы, значит нужно сворачивать разговор, пока вечер не исчерпал себя. «Потом вытащу это» размышляет он, разогревая остывшее мясо. Ночь оказывается на удивление спокойной, сны не тревожат, что уже радует парня, ведь утром в зеркале не заметны темные круги под глазами, а тело полно сил на предстоящий день. Солнце слепит глаза, грея щеки, пока ноги набирают шаг в место, ставшее уже вторым домом. Коридор наполнен людьми, разговоры летают в помещении, когда Чонвон еле пробирается к раздевалке, ощущая непонятную тревогу. Может у него шестое чувство или что-то подобное, но пустая раздевалка не внушает доверия. «Может время спутал?» Нет, 12:30, всё точно Тогда почему дверь за спиной захлопывается, а тело бросает в дрожь? — Как ты, котёнок? Как колени, не болят? В горле встаёт ком, такой разговор явно не входил в сегодняшние планы, выбивая из колеи. — Тебе покоя не даёт это? Мог извиниться, раз так переживаешь, хочешь обработать раны? — Хочешь, чтобы я сделал это для тебя? присядь и дай лапку, я буду осторожен Уверенная речь не говорит об истинных намерениях, путая ещё больше, но показывать своё недоумение не разумно, поэтому Ян отворачивается, опуская ситуацию. — В твоём вкусе всё пускать на самотёк, разрешишь продолжить спектакль? Ладони обхватывают ноги, тянут на себя — равновесие покидает тело и Чонвон валится на плечо американца, от внезапности хватая того за руки, сжимая пальцами чужие плечи. — Если рассчитываешь на пьедестал, то поменьше бегай, побереги воздух, твой аксель всё ещё сырой, милый Голова кружится, температура тела мгновенно повысилась, его лихорадит. — Ты позаботишься об этом, не так ли? Снова хочешь меня выбить из сезона? Что на этот раз выдумаешь, ноги были, теперь руку думаешь сломать? Смех заполняет помещение, руки крепче сжимаются на талии — явно останутся синяки. «Какой ребёнок, спаси, боже» Блондин встаёт на ноги, оставляя Чонвона в тишине, не отвечая на вопросы. «Будет ещё время»