Начало расследования
22 февраля 2022 г., 21:03
Дети были недрогнувшей рукой отправлены к Марии Тимофеевне, несмотря на все просьбы, мольбы и заверения в том, что они будут вести себя как паиньки и нисколько не испугаются покойников. Штольман одним мановением брови пресек все возражения, и младшее поколение понуро поплелось вслед за взволнованной бабушкой, которая остро сожалела, что румыны не знают о таком полезном растении, как пустырник и её нервы успокоить нечем.
— А горло у него окровавлено, — шёпотом сказал Алекс Гастону, чтобы не нервировать Марию Тимофеевну. — Неспроста это!
Его старший товарищ покивал и так же тихо ответил:
— Девочек оставлять одних нельзя ни в коем случае! — никаких вампиров он к Марте не подпустит. — И бабушку! — еще тише добавил он.
— И маму! — твёрдо сказал Алекс.
— И маму! — согласился Гастон.
Дети и впечатлительная Миронова отправились на третий этаж, а Штольман несколькими рублеными фразами, сказанными с нужной интонацией, пресек распространение паники и не дал развиться истерике у Адины Опри. Трясущийся управляющий почувствовал в Якове силу, и ему стало немного легче. А когда он услышал, что Штольман — частный сыщик, то у него и вовсе груз с плеч упал. До полиции не добраться сейчас, завал расчистят хорошо если дней через пять, а так есть человек, который хотя бы знает, как следует поступать в таких
ситуациях.
— Я…я…я… Мне в город было нужно, по срочному делу, — развёл руками Пэтре. Тудор Дэнеску в углу болезненно морщился и тянул прохладное пиво. Вчерашнее злоупотребление и сегодняшние новости выбили его из колеи, и теперь он не мог прийти в себя. Его мутило, и весь белый свет был ему не мил. Штефан Войня был невозмутим. Он пил кофе с шоколадом и с интересом посматривал по сторонам. Адина Опря лежала на диване и всхлипывала, возле неё суетились заплаканные горничные. Пожилой дамы и её компаньонки не было в зале. Они предпочли остаться в номере.
— Это было личное дело, — продолжал управляющий. — Когда я понял, что в город не пробраться, я развернул коня и поехал обратно в отель. К тому времени уже было довольно светло. Когда я ставил Огонька в стойло, я заметил, что у дальнего угла что-то темнеет. Подошёл… Подошёл, а там!
Мужчина махнул рукой и снова затрясся. Зрелище, представшее перед ним тогда, ему вовек не забыть. Штольман постукивал пальцами по крышке рояля. Рядом сидел хмурый Виктор Иванович.
— В отеле есть свободный закрытый ледник? — спросил Яков наконец.
Управляющий кивнул. Он понял, зачем Штольман об этом спрашивает.
— А фотоаппарат?
— Да, — вдруг оживился Пэтре. — Самой последней модели. В прошлом году заказали. Для фотографирования постояльцев. У нас и комната проявительная имеется.
— Хорошо! — вздохнул Штольман. — Вы сейчас принесете аппарат, и мы отправимся туда, где лежит тело. Мы с моим тестем займемся фиксированием данных для полиции, а вы будете снимать!
— Нет, нет! — ужаснулся управляющий. — Я не могу! Я… как подумаю об этом, меня мутить начинает! Я не могу… снова это видеть. Не заставляйте меня!
— Я могу, — подал голос Штефан, отставив чашку с кофе. — Нервное устройство у меня крепкое. Думаю, что справлюсь.
Яков подумал, что нервы у Войни и в самом деле что стальные канаты. Он коротко кивнул, и радостный Гицэ убежал за фотоаппаратом.
— Ты останешься здесь? — без особой надежды спросил Штольман у жены.
— Нет, конечно! — покачала та головой. — Я здесь единственный врач, а тебе явно понадобится кто-то, кто сможет определить причину смерти.
Яков снова вздохнул и смирился. Они с Аней давно притерлись друг к другу и в профессиональном плане и работали вместе над самыми сложными делами. Просто сейчас ему очень не хотелось, чтобы Аня шла на холодную улицу смотреть на обескровленные трупы. Но Штольман прекрасно знал, что её это не остановит.
Вернулся управляющий с фотоаппаратом. Можно было начинать расследование.
