Детективное агентство "Анна и её духи". Снежный цикл. В снегах Румынии. Яссы.

— Зачем вы вчера хотели встретиться с братом? — спросил Штольман, усаживая жену и горничную в кресла у окна в конце коридора. Разговаривать под дверью Дэнеску им было не с руки. — Отец у меня болен, — объяснила Адриана, принявшись крутить завязку передника. — Совсем плох. Не помогают ему наши доктора. Господин управляющий сжалился и упросил своего знакомого врача отца осмотреть. Тот сказал, что нужно лекарство. Больно мудреное, я уж и не помню, как его назвать точно. У нас такого и в помине не сыщешь, как ни старайся! Написали мне его на бумажке, на латинском языке, вот я и передала Йоану её. Он может достать всё, что угодно. Вот он и поехал в Англию за лекарством. А ночью должен был уже вернуться, чтобы мне его отдать. Я бы сегодня отцу уже его отнесла! А теперь! Девушка махнула рукой и снова залилась слезами! Всё одно к одному. Снегом здесь всё занесло, до дома не дойдешь! Отец там хоть и с её братом, да то ж мужчина, так ухаживать не будет! Йоана убили, лекарства нет! И теперь хоть волком вой. Отец у неё один остался, мать уж пять лет как умерла. Как же тут не плакать?! — Осталась ли у тебя бумага с названием лекарства? — спросила Анна. Адриана кивнула и достала из передника сложенный лист. Аня развернула его и прочитала, какое средство прописали отцу горничной. Это было новое, но очень действенное средство, которое применяли против чахотки. Излечить, конечно, не излечит, тут пока медицина бессильна, но течение болезни здорово замедлит. Жаль, что здесь девушка этот порошок нигде не купит. — Он часто оказывал подобные услуги? — спросил Яков. Он предполагал, что покойный был либо спекулянтом, либо контрабандистом. Набор, который был найден в его пиджаке, навел его на эту мысль, а ром во фляжке стал лишь очередным подтверждением. Кружево очень тонкого плетения, чайная заварка высшего качества и духи, которыми был пропитан край платка, говорили о том, что Йоан Щербан был готов показать товар лицом. И Яков даже догадывался, кто был его покупателем или партнером. — Он с детства на кораблях плавал. Юнгой сначала, а потом и повыше рангом, — пояснила Адриана. — Знакомых среди моряков у него — тьма! Поэтому провезти то, что ему нужно, или отвезти его самого за процент от прибыли желающих хоть отбавляй! Самые редкие и чудные товары можно здесь найти только у него. Лавки у него нет, за аренду платить не надо, вот и выходит, что у него хоть и дорого, но всё же дешевле, чем в обычных магазинах. Ой, то есть было дешевле. Девушка снова заплакала, и Аня решила, что нужно её отвлечь. Она сказала, что напишет ей, чем сейчас можно поддержать силы её отца. Это поможет ему продержаться до тех пор, пока не будет найдено лекарство, которое привез её брат, ведь где-то оно хранится сейчас. Горничная чуть ли не подскочила на месте, услышав такую новость. Да она за мадам молиться будет! Вот всю оставшуюся жизнь без передышки! Женщина — доктор, кто бы мог подумать! Анна всё объяснила, расписав на листе курс лечения. Адриана внимательно слушала. Такой комбинации трав и средств ей местные лекари не предлагали. Может, мадам из Парижа понимает немного больше, чем они. А главное, всё можно найти в здешних аптеках. Штольман задал повеселевшей девушке еще несколько вопросов, выяснив, где и во сколько она должна была встретиться с братом, и отпустил её. Адриана ушла, прижимая к груди заветную бумагу, записи на которой могли спасти её отца. Жить стало немного легче. Пришло время идти к Дэнеску, и Яков медлил перед его дверью целых две секунды, собираясь с силами. Этот человек был ему неприятен, и он готовил себя не поддаваться предубеждению и быть совершенно беспристрастным. Владелец номера открыл очень быстро, будто ждал под дверью, стараясь услышать, о чём Штольманы говорят с Адрианой. Он немного привел себя в порядок и оделся в довольно мятый костюм, глядя на который педант Штольман едва удерживал себя от желания отдать его ушедшей горничной на глажку. Глаза у мужчины были красными, лицо - синюшно-бледное, с розоватыми прожилками, а ароматы, которые наполняли гостиную, грозились сшибить вошедших с ног. Всё тот же вышеупомянутый педант скривился про себя и уселся, брезгливо посматривая на следы ночного кутежа. Штольман-сыщик педанта утихомирил, потому что в остатках еды и нагромождении посуды на столике у двери обнаружились признаки того, что пировали здесь вчера двое. Внезапно Яков понял, кто был ночным компаньоном Тудора: среди кисловатого запаха вчерашнего вина и стойкой примеси перегара его нос уловил сладковатые и пряные нотки гвоздики и мимозы знакомых ему духов. Вчера вечером за ужином они очень навязчиво лезли в нос всем в обеденной зале.