О чем молчат сны

Ночью их близость становится чем-то интимным: они засыпают напротив друг друга, совершенно уязвимые. Они не говорят об этом, когда в первый день разбивают свою палатку. Они вообще не разговаривают друг с другом. С дальнего угла поля на них смотрит МакГонагалл; по ее взгляду понятно, что ничего хорошего она не ожидает. Может быть, она думает, что в этом мире что-то — вроде их вражды — остается вечным. Ему редко снится сумасшедшая тетушка или огромная змея. Еще реже ему снятся красные глаза и шипящий голос Лорда. В такие ночи он просыпается от крика, весь в поту, а потом вспоминает, что все прошло. Они мертвы. Все кончено. Но хуже всего те ночи, когда ему снятся мягкие волосы, которые вуалью защищают его от целого мира. Ему снится запах весенних цветов, слегка терпкий, и нежный голос, шепчущий ему на ухо: «Я люблю тебя». Прохладные длинные пальцы касаются его лица. Глаза, чистые и светлые, смотрят на него — так, как могут смотреть только глаза матери. С ней он в безопасности, и мир вокруг прекрасен. Драко просыпается. Его лицо мокрое от слез. В ночной темноте он тихо плачет о маме. Эту боль ничем не заглушить. Она мертва, и ничто в целом мире не сможет вернуть ее обратно. Драко плачет о своем незапятнанном детстве. Теперь оно тоже мертво. С утра все тело ломит от бессонницы, но Драко не жалуется. Он видит мир иначе: его словно лихорадит, зрение размыто, а деревья почему-то шатаются. Драко пытается убедить себя в том, что это просто ветер; он чувствует порывы, которые проходят сквозь него. На секунду становится страшно: вдруг этот ветер унесет и его, за деревья, в небо, высоко-высоко, туда, где рассыпаны в космосе тысячи звёзд, в честь которых он назван. Он скрупулезно выполняет все, что ему поручено. Ему все равно, что его поставили в пару с Поттером. Тот тоже всегда молчит, и никто не обращает на них внимания. Все заняты своими мыслями: кого прощать? кого изгнать? бороться за что-то или просто проживать день за днем? Приходит ночь, и перед замком разжигают большой костер из опавших веток. Сквозь дым костра Хогвартс выглядит уютнее, и его развалины тают. Все очень устали: Драко надеется, что это залог сна без сновидений. Голова блаженно пуста, пока Драко идет от однокурсников прочь, в свою палатку. Он знает, что МакГонагалл поставила его с Поттером только потому, что тот не попытается убить его во сне. Странно, но Драко верит в это. Он помнит его крепкую хватку и рывок, уносящий прочь из Адского пламени — и все остальное, все годы вражды меркнут. Но между ними теперь пролегает пропасть из тишины. Драко лежит, зажмурившись, на своей узкой кровати. Тело наливается тяжестью, и приходит сон. Последним воспоминанием уходящего дня становится Поттер, залезающий в палатку. Он снимает свои ужасные маггловские кроссовки, носки, джинсы. Он стоит в одних трусах и влажной от пота футболке. Драко он кажется жалким. Поттер ловит его взгляд, а потом снимает очки и футболку. Его грудь бледная, и на ней шрамы. Отрадно думать, что их герой — всего лишь человек. Драко закрывает глаза и отдается на волю сна. Этой ночью ему снится Нагайна. Она ползет по дому, в котором он вырос, и пожирает все, что встречается ей на пути. Она глотает людей: вот они, их очертания — заживо поглощенные, их силуэты виднеются в длинном теле Нагайны. Она подползает все ближе, ближе, и теперь Драко видит только ее красные глаза. Он в ужасе кричит — и просыпается. Вокруг тишина. Слышно только его загнанное дыхание и сердце, гулко стучащее в груди. Нужно несколько минут, чтобы вспомнить, где он; что с ним все в порядке. Ветер шумит в кронах деревьев, тихо скрипят, покачиваясь, стволы. Драко начинает перечислять в уме последовательность приготовления бодроперцового зелья. Это его успокаивает. Он уже готов снова провалиться в сон, когда с другой стороны палатки слышится всхлип. Сонливость проходит. Теперь все внимание Драко сосредоточено на темных волосах, разметавшихся по кровати напротив. Поттер лежит лицом к стене. Драко замирает, почти не дышит: издаст ли Поттер еще звук? Проходит мгновение, и вот он — низкий, тихий стон. Сердце снова пускается вскачь. Драко не знает, что делать. Он встает, замирая в темноте палатки, потом зажигает тусклый огонек в фонаре между кроватями и подходит к постели Поттера. Теперь, когда он так близко, Драко видит, что волосы Поттера мокрые от пота. Бездумно, он протягивает руку и касается их. На ощупь они тяжелые и мягкие. Плотнее, чем его собственные. Драко гладит их. Ему не хочется будить Поттера. Он знает, что вся эта боль, эти сны — очень личные. Драко все гладит и гладит его по голове, пока всхлипы не прекращаются. Секунду Драко смотрит на него, а потом возвращается к себе в постель и забирается под успевшее остыть одеяло. Фонарь он оставляет гореть: этой ночью не хочется темноты. Руку еще покалывает от влажных и теплых волос. Драко закрывает глаза и слушает мерное дыхание Поттера. Через какое-то время Драко сам начинает дышать в одном с ним ритме и, наконец, засыпает с легкой улыбкой на губах. Их задание — починка южной стены замка — продвигается быстро. Они с Поттером неплохая команда: не разговаривают и заканчивают даже раньше остальных. МакГонагалл втайне впечатлена их прогрессом и в то же время волнуется: они все время молчат. Она много чего ожидала, только не такого. МакГонагалл зовет их обратно в лагерь: отдохнуть, пока остальные доделывают работу. Они оба смотрят на нее пустым взглядом, а потом молча собирают вещи и плетутся за ней. Поттер знает, где Финниган прячет пиво. Они сидят на берегу и пьют горький эль, такой же холодный, как вода в озере. Драко раньше не пробовал его: удивительно, но ему нравится этот землистый вкус. Он смотрит на руки Поттера, на то, как он обхватывает бутылку. Его ладони загорели сильнее, чем остальное тело, а ногти коротко обкусаны. Драко вдруг краснеет при мысли о том, что знает о коже Поттера больше, чем необходимо, и отворачивается. Поттер прочищает горло. Драко оборачивается — может, Поттер хочет поговорить? — и Поттер даже открывает рот, но не издает ни звука. Он только пожимает плечами и смотрит на Драко. Драко понимает и в ответ тоже пожимает плечами и кивает. Они сидят бок о бок и смотрят, как ветер посылает по зеркальным водам Черного озера мелкую рябь. Той ночью Драко снова ложится спать первым и притворяется спящим, чтобы рассмотреть Поттера. Он тихо вздыхает, снимая очки, и трет свой шрам — тот, что на лбу. У него много других шрамов, и Драко любопытно, откуда они взялись. Что Поттер прячет за своим молчанием? Он кажется подавленным, и Драко вдруг понимает, что Поттер молчит не только с ним — он вообще не разговаривает ни с кем, даже со своими друзьями. В его голове возникают все новые вопросы о Поттере. За его сдержанностью что-то скрывается. Драко думает, что это своего рода защита: мир без слов спокойный и простой. Еще он знает, что его собственное молчание и отстраненность имеют куда более глубокие корни; как будто внутри него что-то надорвалось…или исчезло. Интересно, а Поттеру знаком этот страх? Драко слушает дыхание Поттера и постепенно засыпает. Сон наполнен смутными очертаниями людей. Драко спит всю ночь и просыпается отдохнувшим. Он надеется, что Поттер тоже хорошо спал. Они работают весь день и просят еще, когда оказывается, что они опять закончили первыми. Движение и жар солнца успокаивают Драко. Он чувствует странную связь с землей под ногами, воздухом, овевающим вспотевшую кожу, и камнями, которые они один за одним водружают в прорехи стен. Замок был их домом, и постепенно он опять становится прежним. Драко пытается не думать о другом своем доме, том, который остался пустым…безжизненным. Драко не задерживается у вечернего костра и сразу идет в палатку. Вскоре приходит Поттер; в неловкой тишине они раздеваются и залезают в свои кровати. Проходит время. Они засыпают. Мама сидит в своем любимом кресле, у окна в гостиной. Из окна виден сад: он купается в послеполуденном солнце. Драко, совсем маленький, залезает к маме на колени. Она серьезно смотрит на него, а потом на ее лице расцветает улыбка. Мама вытирает с его щек остатки шоколада и обнимает крепко-крепко. Он слышит ее дыхание. Мама пахнет цветами и целует его макушку. Драко купается в тепле своего сна, но просыпается весь в слезах. Мамы нет, и эта боль так глубоко, что Драко плачет в темноту своей палатки. Вдруг его руки что-то касается, и Драко открывает глаза. Поттер сидит на корточках у его кровати; его лицо кажется синим в тусклом свете фонаря. Поттер снова касается его руки, на этот раз увереннее. Драко поднимает глаза и встречается с ним взглядом. — Я не мог оставить тебя одного, — шепчет Поттер, а потом обхватывает его рукой и притягивает в крепкое объятие. Драко на мгновение замирает, а потом слабеет и плачет, уткнувшись в плечо Поттеру. Поттер гладит его по спине, медленно, вверх-вниз. Это успокаивает. Они сидят так, пока Драко не перестает плакать. Его лоб упирается в пропитавшуюся насквозь слезами футболку Поттера; за ней, в груди, мерно бьется сердце. Как хорошо быть с кем-то так близко, чувствовать тепло другого тела. Поттер пахнет потом и сном; этот запах окружает и успокаивает Драко. Он отстраняется — совсем чуть-чуть — и смотрит в глаза Поттеру. — Это была моя мама, — говорит он. Поттер кивает. — Она была храброй и очень тебя любила, — его рука снова начинает выписывать круги на спине Драко. — Она пахла весной, — голос Драко срывается. Он сбивчиво рассказывает, как она сидела в своем кресле и обнимала его. Поттер опять смотрит на него. — Я потерял многих, — говорит он. — Но я не знаю, что такое любить маму и… — Она была единственной, кто обнимал меня, — шепчет Драко. К горлу снова подступают рыдания, и он вдруг понимает, какая унылая жизнь его ждет. Поттер молча притягивает его в объятия. — Это неправда, — тихо говорит он, и его слова дрожью отдаются во всем теле. Драко не знает, что происходит: они сидят в палатке, и Поттер обнимает его, но это так приятно, что Драко поднимает руки и обнимает его в ответ. Его руки скользят по теплой спине, по сильным мышцам в ответ на ту заботу, которой наградил его Поттер. Поттер сжимает его крепче и тихо скулит Драко в шею. — Шшш, — шипит Драко, а сам подталкивает Поттера к себе на кровать. Они лежат рядом и молча обнимают друг друга, а потом засыпают. Утром они просыпаются в том же положении. Еще совсем рано; в деревьях щебечут птицы, приветствуя новый день. Драко лежит неподвижно, Поттер тоже. Одна рука Драко зажата между их телами, она затекла и вся мокрая, а вторая лежит у Поттера на груди. Нога Поттера покоится между его ног. Драко сгибает на пробу ступню; Поттер тут же начинает ворочаться. Ему хочется и выбраться из объятий, и остаться в них навсегда. — Я…я и раньше слышал, как ты кричишь, — говорит Поттер в пустоту палатки. — Но этой ночью все было иначе. — Я слышал тебя тоже, — отвечает Драко. Он поднимает руку и проводит ей по волосам Поттера. — Я гладил тебя по голове. Поттер закрывает глаза, и они лежат в тишине. — Спасибо, — наконец говорит Поттер. Драко поворачивается, чтобы посмотреть на него. Они теперь так близко, что почти касаются носами. — Я боюсь спать, — говорит Драко. Тишину нарушает только их дыхание. — Я вижу их всех, — шепчет Поттер. — Всех, кто умер. Иногда мне кажется, что я схожу с ума. Драко протягивает руку и касается кончиками пальцев его лица. — Нет, ты в порядке. Нам просто нужно…время. Поттер закрывает глаза — темные ресницы ложатся на бледную кожу — и кивает. Потом он снова открывает их — и смотрит прямо на Драко, так, будто пытается прочесть его мысли. — Мне нужно больше, чем время, — выдыхает он и крепко сжимает ладонь Драко. Их пальцы переплетаются. Драко не может найти слов, но что-то внутри, то, что он считал безвозвратно потерянным, вдруг подает признаки жизни. Драко улыбается и сжимает ладонь в ответ. Они опять засыпают, лицом к лицу, рука в руке. В следующий раз, когда МакГонагалл приходит посмотреть на Драко и Гарри, она застает их тихую беседу. Она подходит ближе и слышит, как Гарри описывает зеленые вспышки проклятия в ту ночь, когда умерли его родители. Она замирает и видит, как Драко берет его за руку и шепчет: «Гарри», и они стоят и смотрят друг на друга. МакГонагалл, пораженная, тихо уходит: теперь у нее на душе спокойно. Их тишина закончилась.