ханафуда

— Там Коко пришел, — тянет Харучие, просовывая голову в проход. Такемичи невольно вздрагивает под его цепким взглядом, замирая на секунду, но тут же возвращается к своему занятию — к перебиранию светлых волос Майки. — Коко? — осторожно переспрашивает, сжимаясь от того, как взгляд Харучие потяжелел от ревности. Майки лениво приоткрывает глаз, глядя наверх, в лицо Такемичи. — Коконои. Божество богатства, — Майки садится, поднимаясь с колен растерянного Такемичи, и отряхивает кимоно. В простых одеяниях и обычных кроссовках он выглядит слишком хорошо для обычного человека и слишком неподобающе — для бога. — Что ему надо? — Понятия не имею, но он не уходит уже третий час, — Харучие пожимает плечом. — Говорит, что хочет посмотреть в твои бесстыжие глаза. Такемичи с трудом сдерживает писк — он никогда бы не подумал обращаться к богу столь фамильярно. Но в храме Мусаши нормальные законы не действуют: тут любое оружие может позволить себе обратиться к богу по имени и даже дать ему подзатыльник, если посчитает нужным. Майки лениво подбирает под себя ноги. — О, значит, он уже узнал, что у меня появился новый шинки, — он улыбается тепло и разморенно, как кот под солнцем, и Такемичи холодеет от резкого взгляда Харучие. — Какой резвый, — мурлычет он, поднимаясь. — Пойдем, Такемитчи, иначе он правда не уйдет, а я не планировал заниматься счетами в ближайшие пару лет. Харучие фыркает. — Я не скажу Мицуе, но он сам скоро узнает. — Вот когда узнает, тогда и поговорим. А пока что никаких разговоров о деньгах в моем храме.