Последний выстрел

Деревня Киселев, недалеко от русско-украинской границы. Маленькая деревушка на окраине страны, никому не нужная, забытая всеми. Населения в ней было мало, все друг друга знали. Их не особо заботила внешняя политика России, а очень зря. Все семьи были многодетными, многопоколенными. Но была одна особенная семья. Они приехали из Воронежа. Их участок был наследован Петром Одинцовым (муж, отец и глава семьи) от своего отца. Сам Петр рос здесь и многие бабушки и дедушки, живущие здесь, узнали в нем того самого мальчика, которые бегал по деревне с такими же ребятишками и играл то в войнушку, то в футбол, зимой катались на санках, лыжах, лепили снежных баб и играли в снежки, команда на команду. С ним были жена и сын. Жена молоденькая, лет тридцати. Звали ее Софья, по ней было видно, что тоже росла в деревне и знала как все устроенно. Познакомились они с Петром в институте, учились на разных факультетах, она на медика, а он хотел связать свою жизнь с экономикой, очень востребованной в те времена, поэтому выбрал менеджмент. Но у обоих в городе не срослось и они последние два года, жили на деньги, которые присылали родители Софьи. Через 5 лет прибывания Петра в городе, его отец помирает. В деревне остается его наследство, которое он завещает сыну. Мать Петра уехала к своей сестре в Подмосковье и участок полностью оставила и переписала на сына. Молодая пара долго не тянула и почти сразу переехала в деревню. По началу на их смотрели как на сумасшедших, но потом привыкли к ним. Софья и Петр решили пожениться и обвенчаться в деревне. Свадьбу сыграли скромно, так ка еще никого не знали там, поэтому пришло мало народу «Оно и к лучшему» говорил Петр. С ребенком долго тянуть не стали, решили зачать его как положено, сразу после свадьбы в брачную ночь (деталей этой бурной ночи вы не дождетесь :D). Родился мальчик 19 августа 1999 года. Назвали Миша. С рождения был крепким. Много кушал, но мало двигался. Все же родительская рука толкала его на обучение. Также часто давали ему задания и по дому. Особенно он любил обитать на поле за домом, когда соседские девочки, одна его возраста, другая чуть по старше, мылись в бане. Он подглядывал за ними и ни разу не попался на этом. Миша хорошо учился, общался со сверстниками и вообще был очень общительным мальчиком. Старейшины деревни всегда говорили про него «Ну вылитый Петька Óдин!», а те кто был постарше и уже подзабывался и вовсе называли мальчика Петей по старой памяти. Как уже было сказано в самом начале, деревня особо не переживала за судьбу России и не интересовалась ею. Мирный народ спокойно делал свои обыденные дела на полях, на грядках и по дому. Как вдруг в деревню приехала военная колонна. Она оповестила жителей, что России объявили войну и их деревня будет являться опорным пунктом, откуда войска будут отражать атаку. Солдат было мало, поэтому всех дееспособных мужчин забирали. Снабжали их оружием и обмундированием и отправляли на инструктаж. Петр оказался в числе призывников. Софья же была избрана в сестры милосердия и также проходила специальную подготовку. Миша, которому на тот момент было 14, остался с соседской семьей с теми сестричками, за которыми он так любознательно подглядывал и изучил их полностью. Миша сильно испугался всей ситуации, но ничего поделать не мог. Он не плакал, так ка его отец не любил слезы и воспитал его не тряпкой, а мужчиной готовым к любым преградам. Разгрузив военные машины, туда стали сажать мирное население, чтобы увезти их из горячей точки и отправить в Воронеж, там им оказали бы должную помощь. Миша вместе с сестричками сел в 3 автобус. Загрузив его полностью, шофер двинулся. В машине было 12 человек населения и 3 вооруженных солдат, на случай внештатной ситуации. Но при наступлении такой ситуации эти трое ничего не смогли предпринять. Так ка были бессильны против воздушных сил. Автобус Миши был замыкающим в колонне. Отъехав всего 600 метров от деревни на горизонте, показались американские истребители. Они на стали пикировать прямо в колонну. И если первые две машины успели скрыться в лесочке, то третьей повезло меньше. Весь удар она приняла на себя и была полностью изрезана пулеметным огнем. Миша. Который внимательно слушал инструктаж, успел пригнуться. Его задело лишь осколками стёкол. Раны были глубокими, но Миша знал, что вытаскивать осколки было нельзя, тогда кровотечение пойдет быстрее. Автобус встал посреди дороги. Он дымился, как костер. Очевидно, американские пилоты были опытными и знали по каким частям нужно стрелять. Хотя, глядя на это русское «чудо» техники тут и гадать не надо, стрелять можно было куда угодно. ПАЗик вспыхнул как факел. Миша, который сидел рядом с входной дверью, успел выскочить из салона, после чего автобус взлетел на воздух. Мальчик не оглянулся на взрыв. Ему было плевать на огонь и громкий звук за спиной, он знал, что нужно было бежать изо всех ног, бежать куда глаза глядят. Миша где-то прочитал такую пословицу «Закон бойца — стойкость до конца.». Несмотря на боль, приносимую ему от осколка в животе, он бежал в сторону деревни, думая, что там есть его мама и папа. К сожалению, с вместе с истребителями летели также бомбардировщики, которые очень точно сбросили бомбы прямо в русский лагерь. Российскую точку обороны сразили еще до того, как она успела полноценно сформироваться. Миша, не зная всего этого бежал в Киселев. Он понимал, что его не выжить, но он должен был в последний раз взглянуть на маму и папу. Он пробежал метров двести, как увидел вражеских солдат в родной деревне. Он остановился у холмика, на котором была небольшая лесная опушка. Облокотившись на дерево, он медленно сполз на землю. Понимаю свою ситуацию, он вынул стекло из живота и зарыдал. Его слезы не были слезами боли, это были слезы обиды и злости за то, что человечество не может понять кота Леопольда, который всегда призывал всех жить дружно. Последней его мыслью, перед его вечным сном, была такой «Нет, не прав ты был отец. Слезы очень помогают человеку. Только они заставляют физическую боль утихнуть, только они выводят из тебя ту моральную слабость, которая была накоплена за час, за день, за неделю. Лишь они показывают искренние чувства человека, если человек плачет, значит он еще жив…» Миша хотел бы думать дальше, развивать свою мысль все больше и больше, но сил у него не было. Кровь вытекала из него быстрым ручьем, таким же каким течет родник из-под земли. Он закрыл глаза, его шея ослабла. Голова упала на плечо. Последняя слеза скатилась с его щеки и медленно капнула на стекло, которое недавно было в нем. В таком положении Миша пролежит почти до конца войны. Его труп никто так и не найдет. Лишь один американец наткнется на стекло, лежащее в руке мальчика. И этот же американский разведчик отдаст мертвому, полусгнившему мальчику честь, за то, что Миша помог ему спастись от пули в лоб.