ХВ5

      Нож был брошен прямо на месте преступления — поперек одноразовой пластиковой тарелки. Он влажно поблескивал остро пахнущими потеками на лезвии, мозолил глаза круглой семечкой, прилипшей к рукоятке.       — Что и требовалось доказать, — воздев палец, громко сказала Алла.       Тихая Марьяна придерживала жалюзи, чтобы они не сомкнулись над уликой.       — Нечего тут доказывать, — фыркнула Верочка. — Этот нож Игорь Петрович вообще-то специально для бухгалтерии из дома принес, когда мы пожаловались, что все ножи в столовой кривые и тупые. Он сказал, этот специальный, для охотников, точить не придется чуть ли не год. И что? С тех пор вечно ходим и ищем его по всему офису. Где только не находили, всегда грязный. Вот кто эта свинья, не понимаю?       — Да Юрич, — отрезала Люля, которая была на самом деле Юлей, но так ее никто не называл. — Больше некому. Он раньше всех приходит, и делать ему нечего, пока директора нет, вот и гоняет чаи. С лимоном и сахаром.       — Но чашку-то свою моет, — начала заводиться Клелия Львовна, которая тоже хотела кофе с лимоном, но нарезать фрукт было теперь нечем. — А нож до раковины донести рука отсохнет? Особенно если сам изгадил?       Люля закатила глаза, но тут дверь открылась и объект подозрений в виде грушевидного водительского тела не первой молодости протиснулся в кухню с гигантской чашкой в руке.       — Привет, девчонки, — бодро сказало тело. — Ух, все ранние пташки собрались, щебечут! Как житуха-молодуха?       Ранние пташки развернулись к нему клювами.       — Да вот думаем, кто у нас такой аккуратный, что нож в лимоне бросает на окне, — отчеканила Алла. — И не моет за собой.       Юрич не смутился.       — Подумаешь, преступление! — хохотнул он. — Вас здесь вон сколько женщин, взяли бы да сами помыли!       Алла подобралась и по-кошачьи сузила глаза.       — А борща не надо? — злобно спросила она. — Или за пивом сбегать?       Юрич удивленно посмотрел на нее.       — Постирать? — ядовито поддакнула Люля. — За махоркой в лавку метнуться?       — Полы помыть? — железным голосом вставила свои пять копеек Клелия Львовна. — Сергей Юрьевич, шутки шутками, мы вас последний раз предупреждаем — соблюдайте корпоративную этику. Никто здесь за вас не будет посуду мыть и засохшие ножи отскребать. Если использовали офисный инвентарь, будьте любезны, приведите его в соответствующий первоначальному вид. Чтобы коллеги тоже могли пользоваться.       — Да, — веско поддержала начальство Верочка.       — Ой, подумаешь, забыл один раз, — не желая сдаваться разъяренному птичнику, огрызнулся Юрич. — Делов-то на три копейки.       — Не один раз, — повысила голос до прокурорских интонаций Алла. — Вы с лета так делаете, я заметила. Как собственник нож принес, так и начали его хватать, потому что он единственный, который режет. Остальные вон — валяются третий год тупые и щербатые. Все пять штук. А заточить некому, мужиков-то в офисе нет, одни менеджеры.       — Женщин тоже нет, раз помыть некому, — съязвил Юрич, отступая к двери, чтобы не уронить мужское достоинство. — А были бы — может, и мужики нашлись бы. Тут, барышни, за что боролись, как говорится.       Алла решительно развернулась к окну, чтобы всучить ему тарелку с ножом, но подоконник был пуст.       — Марьяна! — гаркнула она исчезающей в дверях спине. — Куда потащила? Верни на место, пусть глаза мозолит хоть до нового года! Вот клуня! Одно слово — новенькая.       Она прожгла виновника распада женской коалиции огненным взглядом, но Юрич развел руками и обрадованно выскочил за дверь, не забыв ее прихлопнуть. Глуша дальнейшие разговоры, на кухне взвыла кофеварка.       Чашка в его руке была пуста, лезть назад было себе дороже, поэтому, потоптавшись, Юрич направился к санузлу. Раковина в предбаннике была общей, а дальше туалет уже разделялся на «м» и «ж». Марьяна успела вымыть злополучный нож и теперь вытирала его комком салфеток из диспенсера.       Юрич рукой пригладил редкие волосы.       — Раскудахтались, — шутливо сказал он, раздумывая над тем, не захватит ли она его чашку на кухню, если он ее сполоснет. — А ты молодец. Мужчины все замечают, даже если не говорят. И делают выводы. Только с куриц наших пример не бери, они все либо разведенные, либо вообще без мужиков, от этого у них и характер портится, и ножи.       — Ножи не от этого, — засмеялась Марьяна.       — А от чего? — Юрич подмигнул ее отражению. — От яда?       — Конкретно этот — влаги не любит. Тут стоит клеймо ХВ5, хром-вольфрамовая сталь, "алмазка". Она твердая, заточку хорошо держит, но от воды коррозируется. Если уж намокла, сразу вытереть нужно, а они стоят и галдят. Жалко же?       — Жалко, — машинально пробормотал Юрич, не очень понимая, с чем соглашается.       Марьяна кивнула, смяла и выбросила мокрые салфетки в ведро, за плечи передвинула его в сторону от двери и вышла.