we go crazy

Пак прижимается своей щекой к чужому плечу и прикрывает глаза, расслабляясь в сильных руках. Брюнет водит руками по спине старшего и утыкается носом ему в макушку. — Люблю тебя, Чимини, — мурлычет Чон и оставляет несколько мелких поцелуйчиков на светлых волосах. — Мм, Чонгука, — Пак слишком озабочен своим возбуждением и всячески привлекает внимание брюнета к нему. — Чон Гук, пхх, — вздыхает старший, когда его ягодицы начинают разминать сильные руки. Длинные пальцы врезаются в мощные половинки и раздвигают их, вырывая долгожданный стон снизу. Пальцы проскальзывают за кромку боксеров и стягивают их вниз, давая пространство для утех. Татуированная рука проскальзывает меж половинок и Чон ощущает, как под ним хлипкое тело прогибается, укладываясь всем весом на него. Он ведёт своими мягкими подушечками пальцев вокруг анального отверстия, оглаживая чувствительную кожу и специально игнорируя, снабженное огромным количеством нервов, место. Пак расплывается и начинает тихо всхлипывать, прося своего парня о большем и таком нужном сейчас оргазме. Кто такой Чон, чтобы ему отказать? Младший берёт в левую руку колом стоящий член старшего, сочащийся смазкой, и начинает лениво надрачивать, другой же рукой начиная разрабатывать своего парня сзади. Чимин становится безвольным комочком эмоций, не способным здраво мыслить и формулировать предложения. Он что-то мычит и подвиливает задницей, выпрашивая в себя член. Чонгук на это лишь ухмыляется. Такой дерзкий, своевольный парень, который готов прогибаться только под ним, под ним одним. Который до звона в ушах хочет в свою задницу толстый член и любит это признавать, смотря из-под полуприкрытых век в такие же чернющие глаза. До блядского пухлые губы приоткрываются и начинают выпускать стоны, когда пальцы находят простату и начинают ритмично по ней попадать. — Я сейчас кончу, Чонгук, — расстроенный всхлипывает Пак, так и не дождавшись своего члена в нужном месте. — Любимый, ты хочешь всё и сразу. У нас есть ещё весь день, куда спешить? Кончай, дорогой, — бархатный голос убаюкивает и одновременно будоражит все внутренности. Пак сжимается и обильно кончает в руку партнёра, пачкая её в своей сперме. Гук подносит свои пальцы к губам, прикрывает глаза и облизывает их. Выравнивая сбившееся дыхание, Пак начинает снова возбуждаться от того, какой у него грязный малыш. А Гук не замечает этого и просто продолжает посасывать и облизывать свои пальцы дальше, вызывая в старшем волну негодования. — Да трахни ты уже блять меня! — срывается Чимин и берёт его губы своими, настойчиво проникая своим языком в рот и ведя эту бессмысленную войну. Отчаянные поцелуи и улыбки в перерывах от их одержимости и ненасытности друг другом. Кажется, весь мир может подождать, потому что сейчас их больше ничего не волнует, кроме как утоления своего голода. — Люблю тебя, Гукки, малыш.