Исправить нельзя простить

«Меня зовут Гарри, и я выжил в этой войне…», — так начнется его автобиография. Он давно уже обдумывает диалоги, составляет схемы глав, нанизывая воображаемые страницы на переплет, а после морщится: фразы выглядят ужасно клишированными и бессвязными. «Надо было читать книги по ее совету», — имя юноша умышленно пропускает. Хватит их с него. И тех, что произносились, и тех, что считались негласным табу. Достаточно помнить свое… Пока еще помнит, хорошо. «Я же Гарри, просто Гарри. Я не могу быть волшебником», — знал бы тощий паренек в разбитых очках, насколько окажется прав! Не вышло из него чародея. И спасителя — тоже. Да и друг получился никудышный. «Уж не хуже…», — очередное не сказанное имя змеится ухмылкой по лицу: сложно быть более плохим, чем трус и предатель, ведь Гарри знает, кому обязан нахождением здесь. «Война закончилась…», — чёрт, а сколько лет назад она закончилась? Гриффиндорец совсем потерял счет времени — в его комнате нет окон. Комнатой ее не особо-то и назовешь, но… Ладно, помещение. С каменными стенами, каменным полом и… Мысли направились в то русло, которого Гарри всячески избегал, поэтому он поспешил вернуться к книге. «В Магической Британии воцарился мир и покой, зло было повержено, а добро восторжествовало», — совсем как в сказках. Жаль, жизнь на них не похожа… Нет, с ним, сегодня явно что-то не так — одна «чернуха» лезет в голову. «Дышать, расслабиться, сказать себе…» — Что это ты бормочешь, Поттер? — железная, не уступающая в толщине гринготтсовской, дверь распахнулась, явив взору биографа пятерых мужчин. — Неужели развязался язык? Помнится, в прошлый раз мы остановились на именах… — впереди стоящий качнул небольшой коробкой. — Глянь, что нашли в маггловском сарае! — прищурившись, Гарри распознал ящик для инструментов, у Вернона был такой же. — Умеете ими пользоваться? — в фантазиях слова прозвучали язвительно, в реальности же разбитые губы споткнулись о согласные. Но его поняли и радостно откинули крышку. В свете палочек блеснула ножовка — отличная вещь, надо заметить. Дурсль часто ее использовал, ремонтируя дом… «Просто дыши. Вдох-выдох».

***

С каждым разом приходить в себя после «интервью» (таким словом Гарри окрестил визиты Пожирателей) становилось все труднее. И дело не в боли — ее парень почти перестал ощущать, давным-давно переступив порог чувствительности, — брала свое усталость. Но книга должна быть закончена в срок… «На чем я остановился? — ничего, пара дней напряженной работы, и можно отсылать сову издателю. — Ах да, торжество добра и света…». В жизни одиннадцатилетнего сироты и первого, и второго было мало. Редкие проблески благодушия Дурслей легко пересчитывались пальцами одной руки; с поступлением в Хогвартс света стало чуть больше — друзья, интересные уроки, квиддич, — но и его не хватало, чтобы полностью развеять воспоминания о приемных дяде и тёте. Друзья не спрашивали, а сам Гарри не распространялся о побоях, голоде, садистских наклонностях кузена… которые ныне казались далекими и безвинными. Так вышло, что теперь Гарри знает о садизме всё. И об этом будет его вторая книга.