About fathers and sons

      Капли осеннего дождя громко отстукивали на окне ритм, понятный, разве что, только самой буре. Погода за стеклом бушевала, явно не собираясь успокаиваться в ближайшее время: тучи плотной пеленой застилали небо, ветер неспешно гнал затерявшиеся листья по земле, а капельки воды казались несвойственно огромными для такого времени года.       Предельно пасмурно было этим вечером, холодно и неприятно. На улицу сейчас выходить явно не стоило.       В такие моменты и начинаешь ценить свое жилье, его уют и тепло.       На дворе уже давно стояла темень, пора было бы ложиться спать, однако погода все не унималась, создавая приглушенный, но отчетливый рокот где-то в районе крыши. Казалось, шум был сильно громким, но прислушавшись к нему внимательно, секундой-второй, и он начинал со временем даже убаюкивать. Медленно, но верно направлял успокоенное сознание куда-то в далёкие-далёкие края снов. Туда, где были самые и красочные поля цветов, самые улыбчивые люди, и самые приятные моменты.       К огромному счастью, эту милую долю удалось разделить и уставшему агенту времени, он с великим удовольствием остался сегодня «дома», решив отдохнуть в гостиной.       Огонь в камине тихо потрескивал, языки пламени красиво искрились, постепенно уползая куда-то вверх, а потом и вовсе исчезая. Тепло, исходящее от него радовало душу, находиться в одной комнате рядом с ним было очень приятно. Лампа на тумбе изредка слабо помигивала, явно пытаясь как-то этим помешать одинокой фигуре, что спокойно лежала на мягком диване. Мужчина, подложив подушку под голову, вчитывался в текст газеты, принесенную сегодня утром. На нем были очки, зрение с течением времени слегка подхрамывало, но особенно ничем таким ему не мешало. Увы, на земле оно шло не так, как в стенах привычного TVA, именно поэтому сейчас Мобиус больше был склонен к медленному, но верному старению, как бы глупо это ни звучало. И зрение его так-же медленно угасало, как и сам агент. Он вполне спокойно отреагировал на просьбу «врача» носить очки и носил их до сих пор, явно не собираясь бросать это дело. Знал, что так должно было произойти, будто наперёд, игнорируя время.       Руки Мобиуса медленно сложили газету, перелистывая таким образом страницу, ресницы на пару секунд опустились, давая глазам недолгий отдых. Он очень устал за этот день, но уснуть по какой-то причине пока не мог, как бы ни старался. У него ещё остались недоделанные дела, которые стоило завершить именно сегодня.       Взгляд его вскоре вновь забегал по строчкам газеты, вычитывая новую информацию о происходящем в штате: Огайо медленно процветал, не без негативных событий, разумеется, но рос, и это было мягко сказано. Новости, погода, что-то там ещё... Все как обычно, всё как всегда. Мужчина тяжело вздохнул, выдыхая тёплый воздух носом. Он лежал под зимним и явно плотным одеялом. Диван не был его спальным местом, однако сегодня у него в какой-то момент появилось желание немного поваляться здесь, именно в этой комнате.       Маленькие ножки быстро засеменили по высокой лестнице, издавая негромкий стук с той стороны. Кое-кто явно спешил сообщить ему что-то.       — Папа, пап, — заспешил маленький мальчик, неся в руках маленькую стопку книжек. Он был одет достаточно легко: большая футболка чуть ли не спадала с него, только в ней он и был. Она использовалась как ночнушка в последнее время, ни более, но была такой удобной...       — Не беги по лестнице, споткнешься, — откликнулся голубоглазый с дивана. Руки его осторожно сложили газету и убрали на кофейный столик.       — Не споткнусь! Я уже взрослый, — оспорил его слова тот, заходя в гостиную. Его ноги заплелись ровно в эту же минуту, и тот было чуть не упал, но вовремя удержал равновесие.       Мобиус счастливо улыбнулся, умиляясь его действиям и реакции. Он проследил за тем, как тот смахивает пыль с книжек, после чего сам слегка повернулся в сторону ребёнка, на бок, чтобы было чуть более удобно.       — Что такое, что у тебя случилось? Хочешь чтобы я почитал книжку? — Спросил он, снимая очки на некоторое время.       — Да, пап, почитай, пожалуйста, — ответил ему мальчик, протягивая всю стопку разом.       Голубоглазый осторожно принял книги, беря стопку обеими руками, после чего принялся их рассматривать. Они выглядели действительно очень старыми, грязными, но явно детскими. Рука его осторожно прошлась по обложке одной из них, глаза пробежались по буквам читая название.       — Мой хороший, где ты взял эти книги? — Спросил Мобиус. Голубые глаза метнулись в сторону лица сына, сталкиваясь с немым вопросом. — Они выглядят очень старыми, сомневаюсь что они лежали где-то в нашем шкафу, — постарался объяснить он свое недоумение.       Мальчик задумался на некоторое время, почесывая рукой затылок. Чёрные волосы в миг заискрились в свету огня, глаза посмотрели куда-то вниз, брови легонько нахмурились.       — На чердаке. Я вытащил их ещё вчера, хотел подойти, но забыл, — ответил наконец мальчик. Некоторые буквы он ещё не особо умел выговаривать хорошо, но говорил их с таким старанием, что можно было даже позавидовать. Стоило бы записаться к логопеду, Мобиус конечно думал на этот счёт, но наблюдая за тем, как тот старается, хотел верить в то, что он сможет все сам. С каждым днем у Локи все лучше и лучше получалось их выговаривать, и он так злился когда его начинали исправлять, всего хотел добиться сам.       — Ох, ну ладно, давай тогда, ложись, — тепло улыбнулся он, отодвигаясь поближе к спинке кресла, чтоб оставалось ещё какое-то место. — Какую из них тебе почитать?       — Хочу с лисичкой! — Воскликнул мальчик, забираясь к нему под одеяло. Уж рядом с Мобиусом было явно теплее, чем на втором этаже, с которого Локи прибежал минутами ранее. Пусть обогрев конечно присутствовал во всем доме, однако именно там было куда холоднее, чем на первом этаже в принципе.       — Ну, с лисичкой, так с лисичкой, — ответил ему псевдоотец, осторожно вытаскивая из стопки книжку с обложкой, на которой была изображена лиса и ещё парочка зверей. Другие книги же отправились к газете, на кофейный столик. Оправа очков блеснула в свету настольной лампы, когда рука Мобиуса осторожно забрала их со столика, чтобы потом надеть на себя.       Агент размеренно начал читать, его голос успокаивал, и давал надежду на то, что возможно, когда нибудь и Локи сможет читать сам. Все эти буквы казались ему какими-то непонятными, но до боли знакомыми, словно он должен был их знать, но не помнил. Голубоглазый же читал вполне внятно, несмотря на то, что книга была написана вовсе не на каком-то из земных языков. Он хорошо воспринимал написанные слова и с той же лёгкостью мог переводить их в считанные минуты. Пусть Мобиус уже и не являлся частью этого невероятно огромного TVA, однако навыки в сфере языков плотно засели в его голове. Их и забыть было трудно, информация словно въелась в черепную коробку и не хотела оттуда уходить.       Конечно, как бы Локи ни пытался уследить где тот читает, у него ничего не получалось. Это ломало мозги, если подумать, но ребёнок видимо и не старался предпринимать попытки больше одной. Один раз не получилось — ну и ладно, не очень то и сильно хотелось.       На слух было куда легче воспринимать все сказанное Мобиусом, перед глазами в считанные секунды появлялись различные образы: вот и рыжая лиса со своей пестрой шубкой, а вот и другие звери. В какой-то момент все они плотно завертелись в голове, превращаясь в разноцветный хоровод вокруг огонька, а затем и вовсе каждый из них потёк своей жизнью.       В гостиной приятно пахло камином, отчего-то елью и некой сыростью. А ещё чем-то таким знакомым и домашним, что маленький Локи вовсе не смог бы объяснить, но это было так приятно, что слов не подобрать. От «папы» же веяло чем-то странным, таким обыденным, но одновременно чем-то далёким, непонятным. Он нёс за собой только добро, тепло и комфорт, но что-то ещё было в нем. Что-то странное, далёкое и непонятное. Нечитаемое. Словно тот был инопланетянином и одновременно именно тем человеком, который мог, действительно мог хорошо о нем позаботиться. Постараться чтобы такого ребёнка как он, окружало только что-то хорошее, что не могло ему навредить. Он отгораживал маленькое создание от всего плохого, защищал, и никогда, казалось, не уставал этого делать.       Но взрослые ведь тоже устают, так ведь?.. Видимо этот человек противоречил всем подобным суждениям.       Хотелось спать, веки словно специально слипались, но тот с тем же рвением хотел и дослушать чем закончится эта весьма интересная история.       За все прошедшее время дождь медленно начал утихать. Маленький Локи прислушался: а ведь и точно, за окном ничего больше не гремело так сильно. Слышен был лишь далёкий гул машин, проезжающих по трассе неподалёку, как с лёгкостью оставшиеся капли падают на подоконник с крыши, как соседский кот забирается на их забор. Атмосфера убаюкивала своей спокойностью и комфортом, а спать захотелось ещё сильнее, чем прежде. И Лафейсон закрыл глаза, наконец отдаваясь в загребущие лапы сказочного сна. Голова его слегка склонилась вбок, упираясь лбом в плечо взрослого, что был рядом.       Тот кажется заметил, что что-то не так, его голос стих, послышался шорох. Мобиус с некоторым усердием приподнялся на локте, чтобы убрать книгу на столик, а после вернулся к мальчику, стараясь понять насколько крепко тот спит.       Совсем скоро приятный холодок пробежался по уставшим детским плечам, когда тело Локи с предельной лёгкостью покинуло уютный диван. Руки агента с невиданной аккуратностью подняли того с места, лишь для того, чтобы отнести ребёнка в его комнату. Скрип лестницы раздался, когда ноги его ступили на первую ступеньку, и после этого ничего более не старалось нарушить это приятный сон. Ночник в старой комнате встретил их привычным голубым сиянием, только он освещал помещение в такое позднее время. Локи, на удивление, не любил спать при полной темноте, так становилось немного страшно, а Мобиус был даже не против «прикупить» ему в комнату что-то на подобии ночника. Он и сам бы не отказался поспать с ночником, однако проблемы на работе оставляли желать лучшего.       Дом их был небольшой, единственную комнату взрослый оставил Локи, сам же временно спал в гостиной. Возникали некоторые сложности с документами и его возможностями; было непривычно работать здесь, на Земле, когда раньше он наблюдал за течением неисчислимого количества жизней в этом самом месте. И за своей, разумеется, тоже.       Тело Локи совсем скоро оказалось вновь в теплом, комфортном месте: теперь же это была кровать в его комнате. Мобиус заботливо укрыл мальчика одеялом, после чего аккуратно наклонился, целуя его в лоб напоследок.       — Спокойной ночи, мой хороший, сладких тебе снов, — по доброму ухмыльнулся он, выпрямляясь обратно. Его шёпот звучал отчего-то приятно, тепло, но в то же время грустно.       Неуловимая, но такая щемящая тяжесть коснулась Мобиусовской груди, когда тот направился к дверям. Это чувство, проклятое чувство было ему так знакомо, и увы, он ничего не мог с ним поделать. Как бы агент ни старался, как бы ни хотел закрыть на все глаза, у него ничего не выходило. Осознание всего произошедшего все равно его догоняло, как бы Моби ни пытался убежать, и чаще всего оно его настигало именно в те моменты, когда ему нужно было работать.       Как и сейчас, когда он, остановившись у дверной рамы, украдкой посмотрел на одного из вариантов, так мило и умеренно дремщяего в большой кроватке.       Казалось бы, тот уже давным давно спал, однако что-то все-же заставило Локи вырваться из сна на пару секунд. С его стороны послышалось едва слышимое бормотание: — Спокойной ночи, пап, люблю тебя...       И «папа» одарил его самой счастливой улыбкой, после чего, бросив что-то на подобии «высыпайся», покинул комнату.       Да, агент определённо старался о нем заботиться, причём старался, закрыв когда-то собственное горе на замок в глубинах сердца. Пусть он и не смог быть рядом со своим Локи, со своим милейшим богом, но он все ещё мог любоваться этим Локи. Да, может этот ребёнок никогда и не был его другом, вместе с которым он смог пройти через множество приключений, может и не мог ответно защищать его, но все так же являлся частичкой его бога. Бога, ради благополучия которого тот сможет пройти через огонь и воду, если только понадобится. Ради которого он может пойти на что угодно, лишь бы только с ним было все в порядке. Даже взять на передержку варианта из почти стертого таймлайна...