Конец

Чонгук устало жмурится, стоя под струями теплой воды. Удаленное переобучение с целью получения новой должности, по непонятным причинам затянувшееся почти на год – дело нелегкое. Он знал, на что шел, но это не отменяет того, что он жутко выматывается. Выйдя из ванной, Чонгук желает только одного: зажевать что-нибудь легкое, и залипнуть в фильм. И чтобы его никто не трогал. Но на диване в гостиной, где Чонгук уже давно обосновался, лежит Джин. - Ты такой горячий, прямо огонь, - Джин гладит Чонгука, касается ног, ягодиц, держит в его руках свои ладони. – Вот так буду спать, - одной рукой Джин все еще сжимает ладонь Чонгука, а вторую устраивает на его пояснице. – Или нет, лучше так, - он перемещает руку на внутреннюю сторону бедер. Чонгук молчит. Его самое большое желание – спать отдельно от Джина. - А можно еще лучше, - шепчет Джин, придвигаясь ближе, и кладя руку на пах Чонгука. Тот подавляет вздох. Секс на самом последнем месте в списке его желаний на сегодня. - Переберемся в спальню? – Джин явно настроен серьезно. - Пойдем, - отзывается Чонгук, поднимаясь первым. Он не хочет ругаться или опять выслушивать нотации Джина на тему «У нас совсем нет секса», поэтому решает, что сейчас проще дать ему то, что он хочет. Целоваться с Джином мокро и как-то неприятно. Чонгук, которого однообразная прелюдия сегодня не возбуждает абсолютно, нехотя отвечает на касания губ, и лишь изредка закидывает руки Джину на шею. В остальном – полная апатия. Джин, кажется, ничего не замечает. Ну, или слишком сильно хочет секса, чтобы обращать на лень партнера внимание. Он совершает все привычные манипуляции, на счастье Чонгука, откровенно желающего закончить все поскорее, не затягивая с ними, и, наконец, входит в него. - Боже, как хорошо, - шепчет Джин, вновь ловя губы Чонгука. В голове Чонгука роятся совершенно посторонние мысли, от текста любимой песни, до философских размышлений. Даже позы, которые им обоим обычно приносят море удовольствия, сегодня отзываются у него лишь слабым напряжением внизу живота. - Вот черт, - вздыхает Джин, достигнув оргазма. – Только во вкус вошел. Чонгук удобнее устраивается на боку, чувствуя на своем теле невесомые поцелуи. - Укрыть одеялом? – Заботливо интересуется Джин. Чонгук отрицательно мычит. - Хорошо, тогда я просто буду тебя целовать, - Джин касается его кожи губами во всех доступных местах. – Ты такой потрясающий. Самый красивый на свете. Я тебя люблю. Чонгук по-прежнему молчит, ненадолго прижавшись ближе к Джину. - Пойду, дойду до ванной, - Джин отстраняется. - Угу. - Все в порядке? Ты какой-то загруженный, - Джин ловит Чонгука посреди коридора, когда тот направляется на кухню. - Все в порядке. - Точно? - Да, - Чонгук начинает раздражаться. - Хорошо. Я пойду спать. А ты приходи, если хочешь, буду рад, - Джин дарит Чонгуку еще множество объятий и поцелуев, и, наконец, отпускает его. - Чонгук, у нас все хорошо? – Неожиданно за ужином интересуется Джин спустя несколько дней. - Да, - врет Чонгук. Хотя почему врет? Ему и правда хорошо. Ему уже привычно. - А мне так не кажется. Ты стал недотрогой, постоянно отталкиваешь меня, не хочешь проводить вместе время. Подолгу засиживаешься за фильмами и видео, а ведь мы могли бы вместе ложиться спать, я тебя всегда жду, - Джин гладит его по руке, - мне кажется, что наши отношения катятся непонятно куда. - Наконец-то ты это заметил, - скептически отзывается Чонгук, - а еще мы с тобой поменялись местами. - В каком смысле? - Помнишь, как было раньше? Как я постоянно пытался добиться от тебя внимания, пока ты работал как проклятый сутками, хотя половину всех этих дел можно было сделать в следующем месяце? Как зависал в компьютере в свободное время все дни и ночи? Как я просил тебя пойти спать, ты кивал, но забывал о моих словах, едва я выходил из комнаты? Как говорил «я поиграю еще десять минут», а возвращался в реальность через час? Как на мой день рождения ушел играть, потому что договорился с каким-то виртуальным приятелем, хотя я просил весь день побыть со мной? Один день из тех многих, которые ты со мной так и не провел, - Чонгук переводит дыхание. – Я бесился, злился, ругался, пытался разговаривать, но все бесполезно. А потом.… Потом я привык. Сейчас мне нравится, что мы немного пообнимаемся после того, как ты приходишь с работы, а потом расходимся заниматься каждый своими делами. Мне нормально. - Мне ненормально, - Джин шокирован такой тирадой Чонгука, - я люблю тебя и хочу проводить с тобой время. - А я уже не хочу. Я устал. И я уже давно не верю твоим словам и простым обещаниям, они столько раз не сбывались. - И… что нам делать? – Джин совершенно растерян. - Не знаю. Мне надоело искать выход. Разговоры ни к чему не приводят. Боюсь, еще немного, и мы разбежимся. - Ты думал об этом, - моментально понимает Джин. – Ты хочешь этого? - Думал, - не отрицает Чонгук. – Хочу ли? Возможно. Я просто не вижу иного варианта. - Но я люблю тебя, - повторяет Джин, - очень. - И что? Любовь не мешает тебе нарушать обещания и делать, что вздумается. Я пойду спать, устал сегодня, - Чонгук поднимается из-за стола, и выходит из кухни. Неделю спустя Джин, вновь засидевшийся за игрой до самого утра, выползает на кухню, чтобы перекусить чего-нибудь, и завалиться спать на весь выходной, обнаруживает на столе записку. «Я, кажется, достиг своего предела. Бросаться к компьютеру сразу после секса – это какой-то новый твой уровень, не ожидал. Не ищи меня, я сниму квартиру. Прости. Прощай.». Джин набирает заученный наизусть номер. Раз, два, три. Слушает долгие гудки. Потом осматривает шкафы и полки, и видит, что Чонгук забрал далеко не все вещи. Джин собирает все в два огромных чемодана, и выставляет на лестничную клетку. «Я собрал все, что ты оставил. Можешь забрать в любое время. Спасибо за все. Будь счастлив.». Возня за дверью раздается ближе к полудню, но Джин даже не подходит, чтобы послушать. Конец – значит конец.