Memoria Mortis (Память Смерти), "редактура"

Пробуждение было паршивым – какой-то добрый самаритянин окатил его помоями. — Эй, парень, нечего тут разлёживаться! Проваливай, откуда пришёл. Валяются тут всякие… — Билет был только в один конец, - чисто на автомате огрызнулся Гарри и с трудом разлепил опухшие глаза. В голове гудело и тренькало, как если бы где-то над его головой поезд проезжал, во рту было сухо, как в пустыне, а ко всему прочему, нещадно болели рёбра. Да и скрипучее старческое бормотание вызывало лишь новые отзвуки ударов молота о наковальню в голове. — Проваливай, кому я сказал! Мне ещё тут проблем не хватало из-за маглорожденного. Собрав силу воли в кулак, юноша всё же с трудом привёл своё тело в вертикальное состояние, пошатнулся и сразу же нашёл спиной опору, которой послужила холодная каменная стена. Чуть прояснившийся взгляд профессионально стал выхватывать из реальности важные сухие факты: вот напротив него бак с продуктовыми помоями, откуда-то доносится звук льющейся воды, тёмное зловонное место… улица. Внутренний голос подсказывал ему, что он находится в каком-то Мерлином забытом закоулке, из которого его всеми возможными способами пытаются выставить. Рука машинально потянулась к переднему карману джинс за палочкой, но нащупала лишь пустоту. Обшарив все карманы, даже выпотрошив плащ, палочку свою он так и не нашёл, что весьма взбудоражило ещё заторможенное сознание. — Где моя палочка? – и с подобным вопросом он посмотрел на единственного присутствующего человека, который с высоты своего невысокого роста взирал на него с отвращением. — А мне почём знать, где ты её оставил?! Пошёл вон, пока я авроров не вызвал, чтобы они тебя упекли в Азкабан. Очень хотелось рассказать дяденьке, за что на самом деле отправляют в Азкабан, но в этот раз здравомыслие победило, и, дабы не продолжать назревающий скандал, он двинулся в противоположную от старика сторону, где виднелся свет в конце туннеля. «Ну и что случилось?» - мысленно спросил он сам себя, пытаясь припомнить последние моменты своей… жизни. В памяти остался чёткий след ядовито-зелёного луча, вот только это уже не было воспоминанием-кошмаром годовалого ребёнка. А хорёк за войну успел наловчиться почти профессионально швыряться Авадой, наверняка, от папочки научился! Ну, он это Люциусу ещё припомнит, да так, чтоб на всю жизнь хватило. А собственно, на чью именно жизнь? И куда его вообще занесло?! Ответ на последний вопрос сформировался не сразу. Уж явно он очутился не в Хогвартсе 1943 года, как ожидалось. И даже не в Малфой-мэноре, откуда исчез! В магловском мире? Магическом? Выйдя из проулка, Гарри так и замер на месте. Брови непроизвольно поползли наверх, а нижняя челюсть – вниз. Место, где он оказался, напоминало ему Косой Переулок… отдалённо напоминало, потому что здесь всё было совсем иначе. Неширокая кривая грязная улочка, на которой половина заведений была либо закрыта, либо полуразрушена. Сизый туман простирался по всему пространству, от разбитой дороги и возносился до самых грязно-серых небес. Кое-где в окнах домов виднелись огни электрических ламп, но чаще просто мелькали блики обычных свечей. Редкие прохожие перебежками перемещались по улице, от магазина к магазину, при этом лица их были скрыты под глубокими капюшонами бесформенных плащей. «Это… Лютный Переулок?» - Гарри не был уверен в собственной догадке. Из всего магического мира он более-менее был знаком с Хогсмитом, Косым Переулком и Гринготтсом. Оставалось только предполагать. «И что теперь? Думай, Поттер, Гермионы рядом больше нет» В первую очередь, следовало позаботиться о крыше над головой. А чтобы снять даже самую захудалую комнатку, необходимы деньги. И вот как раз с деньгами у него были большие проблемы. При себе было ни кната, а обращаться в Гринготтс в своё Хранилище было просто нелепо. В этом времени Лорд Поттер и Лорд Блэк были живы, а представляться путешественником во времени, ой, как не хотелось. Гоблины-то поверят, а вот Карлус Поттер вряд ли отнесётся снисходительно к предполагаемому внуку от будущей маглорожденной невестки. Убежище, пропитание, одежда – главные пока что цели, осуществить которые без денег было нереально. Ну, не воровать же! Рон бы долго смеялся, скажи ему кто, что Победитель могущественного Тёмного Лорда ворует еду и одежду. Впрочем, было одно место, где всё это предоставлялось за бесплатно, тем более, детям-сиротам. Хогвартс – дом, милый дом. Теперь назревал другой вопрос: как до него добраться? Опять же, чтобы попасть на Хогвартс-экспресс, необходимо приглашение из Школы, которого у него не было. Доехать самостоятельно – деньги нужны. Замкнутый круг какой-то. Понурив голову, он свернул направо и пошёл вниз по улице, стараясь вдыхать подозрительный дым и туман через раз. На улице было достаточно прохладно, плащ и другая одежда насквозь промокли, а ещё от него ужасно несло помоями. Хотелось прямо на месте разреветься, но он продолжал стойко брести вперёд, пока его внимание не уцепилось за стойку с газетами. Чёрно-белые колдографии скакали по листам, акцентирую внимание на своих заголовках, но не это заставило его как вкопанному застыть на месте. Дата. На всех кричащих заголовках газет, на журналах стояла одна и та же дата – 5 августа 1975 года! «Вот точно с рунами напортачил!» Очень хотелось побиться головой об стенку, но сейчас нельзя было привлекать к себе ненужное внимание. 1975 год. Ошибся временем на целых 32 года. Да за это время Реддл создал уже все свои крестражи, по крайней мере, пять из семи точно, от души там уже практически ничего не осталось. «Так, Поттер, спокойствие. Ну и что, что у тебя вечно всё не как у людей. Два крестража ещё не созданы, что-то же я могу успеть сделать!» Однако подобные мысли не обнадёживали, к тому же, в голове хороводом проносились воспоминания, которыми с ним делился Дамблдор на шестом году обучения перед своей «героической смертью». Именно с начала семидесятых годов Том начал входить в полную силу, распространять своё влияние среди аристократов тёмных семей. Его поддержали Блэки, Лестрейнджи, Малфои, Долохов, МакНейер и другие представители Внутреннего Круга. И именно в это время было замечено огромное количество пропавших без вести маглорожденных и маглолюбцев. Пожиратели Смерти развлекались, как могли, конечно же, с молчаливого согласия Волдеморта. «Что там старик бормотал?.. Маглорожденный, да?» Гарри окинул свой прикид критическим взглядом: в магловской одежде он действительно был мишенью для сторонников восходящего Тёмного Лорда, а без палочки даже отпор им дать не смог бы. Перво-наперво следовало озаботиться подходящей одеждой для этого времени и этого мира. Определившись с первоначальными целями, юноша уверенно взял курс на Косой Переулок (а куда идти – интуиция подсказала), но только развернулся в нужном направлении, как на него тут же налетело тело, сплошь укутанное в тёмный тяжёлый плащ. Само собой, равновесия никто не смог удержать, и брюнет свалился в единственную на всей улице лужу. «Вот уж везёт, так везёт» — Прошу прощения, молодой человек, я вас не заметила, - послышался немного хриплый и приглушённый, но определённо женский голос. Гарри по привычке стал искать спавшие очки-велосипеды и только по истечении минуты безрезультатных поисков понял, что и без них видит окружающий мир очень чётко и ясно, а главное, что и до этого он не ощущал их на носу. Несколько удивлённо похлопав глазами, он всё же обратил внимание на сбившую его особу и… испуганно икнул. В стоявшей перед ним женщине трудно было не узнать мать будущего Мастера Зелий и Кошмара Подземелий Хогвартса. Та же копна сальных волос цвета вороного крыла, опускавшихся до лопаток, чуть заострённый подбородок, болезненно-бледная кожа, тонкие губы, высокие скулы, пронзительные чёрные глаза в обрамлении коротких ресничек. Ну, прямо вот точная копия! А уж когда тонкие бровки нахмурились, а губы знакомо искривились, по телу Поттера прошла судорога. Первым порывом было сбежать, а вторым – утопиться в этой самой луже. — Вы маглорожденный? Очевидно, вас не предупреждали, насколько опасно разгуливать в одиночку в Паучьем Тупике. И словно в подтверждении произнесённых слов, на другом конце улицы послышались пьяные возгласы и обрывки тёмных проклятий, насылаемых на первых попавшихся людей. Вот теперь Гарри испугался не на шутку: судя по чёрным мантиям и полубезумному гоготу Долохова, небольшая группка Пожирателей Смерти вышла поразвлечься. Эйлин Снейп, в девичестве Принц, тоже оглянулась на приближающуюся толпу, а потом вновь опустила взгляд на сжавшегося в страхе ребёнка. Именно ребёнка, почти ровесника её сына! Материнский инстинкт молчать не стал, и она помогла мальчику подняться на ноги, после чего прижала его к своему боку, скрыв его тело свободной частью своего плаща. — Опусти голову и ни на кого не смотри. Гарри молча кивнул, и они вместе двинулись вперёд, навстречу Пожирателям. Не то, чтобы он был напуган до оцепенения, просто сейчас в голову не приходило ни одной спасительной мысли. Будь у него палочка, скрыться было бы намного легче, да даже трансфигурация одежды спасла бы ситуацию, вот только палочки у него не было и иметь дело с полупьяным Внутренним Кругом хотелось меньше всего. Тем более, он не мог позволить подвергнуть мать Северуса опасности. К счастью, всё обошлось. Пожиратели даже не обратили на них внимания, продолжая подначивать друг друга и хвастаться победами на поприще уничтожения грязнокровок. Гарри только стиснул зубы, когда услышал это оскорбительное прозвище, но рука, сжавшая под накидкой его плечо, быстро вернула ему самообладание. Остальную часть пути он шёл на автопилоте и очнулся лишь тогда, когда миссис Снейп остановилась перед небольшим, накренившимся на один бок домиком с прохудившейся крышей и завешанными старыми, когда-то белыми, но от времени пожелтевшими занавесками. Он поднял удивлённый взгляд на женщину, но та лишь скромно улыбнулась ему в ответ и приглашающе открыла перед ним дверь. — Из-за меня вы вымокли в луже, так позвольте мне исправить мою оплошность. Гарри хотел уже было отказаться и сослаться на неотложные дела, но передумал, заметив почти умоляющий взгляд доброй и измученной жизнью женщины. То, что он помнил о детских годах профессора, так это его единственные светлые моменты, всегда связанные с одним и тем же человеком – его матерью. Поразительно, но жизнь полукровок никогда не была лёгкой, а семьи в крайне редких случаях были удачными. Мать Тома в прямом смысле слова околдовала Реддла-старшего, а когда морок исчез, мужчина бросил её с ребёнком под сердцем. Снейп-старший трусом себя не показал, зато был отвратительным маглом, который в моменты запоя не отказывал себе в рукоприкладстве: бил не только жену-волшебницу, но и сына-урода. Пожалуй, в чём-то Гарри очень даже повезло – его родители были счастливы в браке и один год и три месяца он был окружён их заботой и любовью. — Буду очень признателен, если вы не откажите мне в просьбе принять у вас душ. — Конечно же. Внутри дом выглядел намного приятнее, чем снаружи, однако всё равно чувствовался необжитым. Маленькая прихожая сразу же вела в тёмную гостиную, обклеенную ветхими и выцветшими обоями, небольшой диванчик и кресло выглядели потёртыми и совершенно не подходили друг другу. Вдоль стен стояли шкафы с кривыми потрескавшимися полками, с пола до потолка заставленными книгами. Между двумя стеллажами была незаметная с первого взгляда дверь, на которую Гарри обратил внимание лишь постольку, поскольку за ней послышались быстрые приближающиеся шаги, а через минуту она открылась, и из темноты, как чёрт из табакерки, выскочил высокий худой подросток. — Мама, что… Юноша замолчал, как только заметил в их гостиной наличие незнакомого гостя. А Гарри от неожиданности поперхнулся воздухом и звучно клацнул зубами. В принципе, а кого ещё он ожидал увидеть в доме Снейпов? Да кого угодно, но никак не тощего, костлявого подростка с бешено горящими чёрными глазами, в стареньких, явно ношенных не один год вещах. Сразу вспомнилось своё детство у магловских родственничков, когда приходилось донашивать вещи за кузеном Дадли. Недокормленный, зашуганный и маленький – а ведь и он когда-то был таким же. «А вот любовь к чёрному цвету ему явно была привита с детства» — Северус, у нас гость. Ему нужно привести себя в порядок. Пожалуйста, покажи ему, где у нас ванная. — Но отец… — Он не вернётся до завтрашнего утра, так что не беспокойся, - ободряюще улыбнулась Эйлин и, поцеловав сына в макушку, скрылась в узком проходе, ведущем в маленькую кухоньку. После её ухода юноши ещё какое-то время продолжали стоять на своих местах и молчаливо разглядывали друг друга, пока напряжённую атмосферу не нарушил сам Гарри, чихнув. — Следуй за мной. Снейп-младший вновь рванул в темноту коридора, и Поттеру ничего другого не оставалось, кроме как последовать за ним. Идти пришлось наугад, потому что его проводник не удосужился ни разу даже оглянуться, чтобы уточнить, поспевает ли гость за ним. Гарри это злило, впрочем, это пренебрежение всегда злило его в Снейпе! Ванную комнату таковой можно было назвать только из-за наличия в ней душевого крана. Голые стены, потрёпанный жизнью унитаз, покрытая трещинами раковина и потрескавшееся зеркало. Сквозняк здесь гулял отменный, что Гарри, несомненно, чувствовал всем своим замёрзшим телом. — А согревающие чары сотворить можно? Ответом на столь невинный вопрос ему послужил хмурый прожигающий взгляд агатовых глаз из-за завесы длинных спутанных волос, после чего Снейп удалился, даже не прикрыв за собой дверь. Вслед ему в стену коридора полетел ботинок, запущенный некогда гениальным и прославленным ловцом школьной команды Гриффиндора. Слава Мерлину, на двери хотя бы щеколда была! Наспех скинув с себя все вещи, брюнет незамедлительно забрался в ванну и встал под слабую струю тёплой воды. Тело ныло после падения, а теперь ещё и озноб пробирал. Дышать приходилось нечасто и неглубокими вдохами, потому что сломанные рёбра всё также нещадно болели. Пока он смывал с себя тонну грязи, волосы намокли и потяжелели, неприятно облепили спину и бока…. Юноша захлебнулся попавшей в рот водой и ошарашенно схватился за голову. Прощупал длину волос до самой поясницы, пару раз озадаченно икнул, снова прикинул длину, а потом механическими движениями выключил воду, вылез из ванны и подошёл к запотевшему зеркалу, не удосужившись ничего накинуть на голое тело. Хотя, вопрос наготы перестал его мучить, когда он всё-таки увидел своё отражение в зеркале. Буквально через мгновение маленький дом оглушил испуганный панический вопль. Жильцы дома сбежались на крик в одно мгновение, дверь с оглушительным «бам» открылась, и на первым попавшегося Снейпа налетело влажное, продрогшее голое тело. Сцена, конечно, была весьма комичной, если бы Гарри вообще было хоть какое-то дело до положения, в котором он оказался. Опутав руками Северуса за талию, он в панике прижался к нему и лицом уткнулся ему в шею. Пахло просто дикой смесью сухих трав, но это почему-то действовало на него успокаивающе. Рёбра вновь напомнили о себе, так что с губ непроизвольно сорвался болезненный стон. А Северус истуканом стоял на месте, пригвождённый к нему неведомой силой. Ему внезапно стало жарко… очень жарко, причём жар распространялся только на лицо и… кхм… намного пониже. А ещё горячее дыхание, опалявшее шею, посылало целую стайку мурашек вдоль позвоночника, сосредотачиваясь внизу живота. Слегка расфокусированный взгляд блуждал по обшарпанным стенам, трещинам, но ни в коем случае не опускался ниже, на прижимающееся хрупкое ОБНАЖЁННОЕ тело неизвестного мальчишки. Из прострации их обоих вывел несколько обеспокоенный голос миссис Снейп: — Что-то случилось? Вы так кричали. Северус тут же пришёл в себя и только сейчас заметил маму, стоявшую с вещами и полотенцем в руках рядом с ними. Раздражённо скрипнув зубами, он достаточно грубо оттолкнул мальчишку от себя и… сбежал. Нет, он не был трусом, просто впервые ему захотелось сбежать от трудностей. А Гарри несколько мгновений пялился на удаляющуюся сгорбленную спину, после чего, ощутив холодок пятой точкой, густо покраснел и забежал обратно в ванную. И вовсе не из-за Снейпа! Только вот как-то стыдно стало перед миссис Снейп за своё поведение. — Прошу прощения, просто я увидел таракана. Терпеть не могу тараканов. — Ох…. Вот, я принесла вам сменную одежду и полотенце. А вашу одежду я пока приведу в порядок. Поблагодарив женщину за заботу, Гарри закрыл за ней дверь и вновь осторожно обернулся к зеркалу, отражение в котором так и не изменилось. Да, пришлось соврать про тараканов, хотя он здесь ни одного не увидел, но не говорить же, что его напугала его собственная внешность! От непримечательной внешности Героя Второй Магической Войны почти ничего не осталось прежнего. Он долгие минуты пялился в зеркало, но не видел в его отражении себя. В нём отражался юноша не старше четырнадцати-пятнадцати лет с красивым, почти кукольным личиком: тонкие аристократичные черты лица, кожа цвета белоснежного фарфора, бледно-розовые губы – нижняя чуть толще верхней, небольшой аккуратный носик. Едва заметный бледный шрам-молния был невидим под длинной косой чёлкой. А по спине шелковистым водопадом опускалась копна чёрных, словно смоль, волос. Единственное, что осталось без изменений, - это глаза, их насыщенный изумрудный цвет. Да и само тело претерпело заметные метаморфозы – оно стало… меньше?… хрупче?… изящнее? Сложно было описать, но общий эффект представлял собой несовершеннолетнего мальчишку, холёного аристократа, а не закалённого в боях мага. Позади послышалось тихое шипение, и Гарри повернулся к зеркалу спиной. Изображения Источников ожили и свободно перемещались по всей его спине. Сильнее всех выступала Сахша, ползая вдоль позвоночника. — Ваших лап дело? Змейка замерла и пару раз высунула наружу свой раздвоенный язык, таинственно сверкнув красными глазами. Гарри ещё раз и уже повнимательнее присмотрелся к себе в зеркале. Да, в нём определённо проявились внешние черты его партнёров: цвет кожи, структура волос и изящество у него явно от Люциуса, изгиб бровей и кривизна губ – от Северуса, а форма глаз и цвет волос – Тома. Гармоничненько, внимание он к себе будет привлекать на каждом шагу! — Мама, роди меня обратно. Принесённые миссис Снейп вещи оказались ему несколько велики, зато чистые и сухие. Волосы пришлось оставить в том беспорядке, в котором они находились. В гостиной его ожидали хозяева дома: женщина приветливо и добродушно улыбнулась ему, а вот Снейп почему-то даже не посмотрел в его сторону. Стало обидно. Он ведь прибыл из будущего ради него… ради них, а его даже взглядом не удостоили. — Благодарю, душ значительно помог… прийти в себя. — Очень рада, а то я уже начала беспокоиться, как бы вы не заболели. Нынче по стране разгуливает магический грипп и у него отнюдь не приятные проявления. Наверное, вы голодны. Не согласитесь ли отужинать вместе с нами? — Я бы не отказался. — Это ни к чему! Оба восклика прозвучали одновременно, и юноши впились друг в друга сердитыми взглядами. Эйлин прикрыла улыбку ладошкой: а молодой человек ей начинал нравиться всё больше. Её сын крайне редко общался со своими одногодками и сверстниками, а тут выпал прекрасный шанс завести друга, да ещё и такого, который не только подбодрить, но и осадить в нужный момент может. Эти качества она прекрасно видела в удивительно красивых зелёных глазах – преданность и упрямство. Материнское сердце ещё никогда не ошибалось. — Зачем приглашать его ещё и за стол? Да мы даже имени его не знаем! — Ох, и правда. Мы ведь даже не представились. Меня зовут Эйлин Снейп, а это мой сын – Северус. Мой муж – Тобиас Снейп – сейчас отсутствует… по своим делам. «В очередной раз напивается, да?» - грустно подумал Гарри и сочувствующе посмотрел на женщину. Его дядя тоже любил давать тумаки, но хотя бы не напивался для этого. — Меня зовут Гарри… - быстрый взгляд на Северуса, - Снайрус. Да, Гарри Снайрус. — Ну что ж, мистер Снайрус, прошу к столу. — Прошу, зовите меня просто Гарри. Ужин проходил в маленькой кухне, где они едва уместились все втроём, и был весьма скромен, к чему Снейпы, очевидно, привыкли. Гарри тоже пришлось перебиться тем, чем угощали, но в голову ему невольно пришла мысль, а как Эйлин смирилась с жизнью, полной лишений? Он, конечно, тоже никогда особо не шиковал, но всё равно жил в большем удобстве и уюте. А ведь Эйлин была чистокровной волшебницей, воспитывалась будущей женой и аристократической львицей. И вот уж она вовсе не была так уродлива, как о ней поговаривали! Просто её внешность была несколько… своеобразной, и в чём-то даже достаточно привлекательной. Даже не внешне, привлекательность шла изнутри, словно маленький живой огонёк светился в ней. В Северусе такой привлекательности пока что не было, но она определённо была у Северуса-из-будущего. Подобные заметки несколько озадачивали. Было ли дело в пробудившемся наследии, ведь Северус был магическим созданием? И кстати, какое именно наследие? — Вам что-то не нравится? – несколько обеспокоенный вопрос вывел юношу из задумчивости, и он удивлённо моргнул. Опять он ушёл в себя и заставил миссис Снейп волноваться. А Северус возил ложкой в похлёбке и сверлил его яростным взглядом. В ответ Гарри презрительно прищурил глаза и, вздёрнув подбородок, показательно заговорил только с женщиной. — Нет, что вы, всё очень вкусно. Простите, я несколько отвлёкся. Вы о чём-то спрашивали? — Извините, что при нашей первой встрече я повела себя несколько бестактно. Из-за вашей одежды я подумала, что вы маглорожденный… — А сейчас вы так не думаете? — С такой… яркой и необычной внешностью вы просто не можете быть маглорожденным. К тому же, кольцо Наследника громче всего говорит о вашем статусе. — К-какое кольцо? – заикаясь, переспросил юноша и тут же уставился на свои растопыренные пальцы рук. И вот только сейчас заметил едва заметный рисунок на своём правом указательном пальце, представлявший собой кольцо с ромбовидным гербом, рисунок которого весьма трудно было рассмотреть. «Я не могу быть Наследником, ведь Сириус и мой отец живы! Что, Мордреда за ногу, это значит?!» — Вы не знаете, что являетесь Наследником? – уже с долей интереса спросила Эйлин и подалась чуть вперёд, чтобы ещё раз посмотреть на кольцо. Нет, никакой ошибки не было, это действительно было кольцо Наследника, причём очень древнего рода, но какого именно невозможно было разобрать. — Я… память потерял. Помню своё имя, что являюсь волшебником, даже некоторые заклинания и места в магическом мире знаю, но больше ничего. — Должно быть, это случилось незадолго до того, как мы с вами столкнулись. Сожалею о вашем недуге. Врать пришлось на ходу, но миссис Снейп, кажется, поверила, в отличие от Северуса, который взглядом расчленял его на месте, аж дрожь пробирала. Надо было срочно что-то делать, чтобы наладить отношения с этим недоверчивым и мнительным букой, иначе они придут к тем отношениям, что у них были на протяжении шести лет обучения Поттера в Хогвартсе. А ведь Северус на самом деле мог быть достаточно сдержанным, добрым и нежным. Убить бы его отца и весь Слизерин за то, что исполосовали ранимое сердце своими острыми клинками! «Что-то меня опять не туда повело. Нужно будет побольше узнать о магических созданиях и их партнёрах» — И что вы будете делать теперь? Если хотите, я могла бы… — Благодарю, но вы уже сделали для меня достаточно: помогли не попасться в руки Пожирателям, обогрели и накормили. Мне нужно будет обратиться в Гринготтс, думаю, мне там прояснят ситуацию с кольцом Наследника. В любом случае, я больше не хочу вас тревожить. — Я бы очень хотела вам помочь. По завершении ужина Гарри решил не задерживаться в доме Снейпов дольше. Кто знает, как отреагирует на его присутствие Снейп-старший, если ему вдруг взбредёт в голову вернуться домой раньше утра. Зная его ненависть к магии, он расточать комплименты и придерживаться этикета не будет. Не хотелось усложнять жизнь Северусу, ведь он прибыл в это время с иными целями. — Пожалуйста, не пропадайте без следа. Мы с моим сыном будем рады видеть вас в нашем доме в качестве гостя. Порой нам здесь скучно вдвоём, а вы будете желанным приглашённым, - сказала уже у самых дверей Эйлин Снейп и в порыве чувств обняла ребёнка, с которым её свела Судьба, ну, или сам Мерлин. У неё было предчувствие, что они с мистером Снайрусом ещё обязательно встретятся. И если не она, то её сын – точно. Юноши обменялись безмолвными прощаниями взглядами, после чего Гарри покинул дом Снейпов и, выйдя за калитку, аппарировал. А Северус Снейп ещё несколько минут стоял на крыльце дома и задумчиво смотрел на то место, где пропал Гарри Снайрус. Он очень надеялся на ещё хотя бы одну встречу с ним. Было в нём что-то такое… притягивающее. Внешность ли? Или тот огромный сгусток тёмной магии, оборачивающий его тело, словно кокон? Но даже не это так привлекло его в нём. Глаза. Сверкающие и наполненные жизнью и внутренней силой изумруды казались ему до боли знакомыми, вот только в них не было той тёплой искорки и мягкости. Эти глаза видели смерть, оставившую глубоко в них свой тёмный отпечаток.