Песнь рассвета

05. Целостный мир. Академия Анидер. Древние времена. Новый семестр принес с собой новую головную боль. В Академии Анидер была традиция: раз в пять лет проводить День открытых дверей. Таким образом старались показать все прелести учебного заведения и привлечь возможных абитуриентов. Для этого устраивался небольшой фестиваль, на котором каждый из факультетов готовил что-то особенное, вкладывая в свой проект все способности и силы. Алконст очень надеялся, что ему удасться остаться в стороне от этого, потому что по сравнению с другими годами обучения второй курс был наиболее загруженным, обязывая учеников взять самое большое количество учебных дисциплин. Однако чуда не случилось, и парня все-таки втянули в фестивальную подготовку. Профессор Герса безапелляционно определила ученика с “выдающимися способностями” и практически “гордость факультета” в фестивальный комитет, тем самым несказанно порадовав Лимнею, которая тут же записалась в команду, чтоб помочь в создании “самого захватывающего концепта в истории Академии”. Аид и Хитлодеус тоже закрутились со своим факультетом, ожидаемо возглавив работу на своем факультете. Событие должно было пройти в середине семестра, что давало достаточно времени на подготовку, ведь и обычные занятия никто не отменял. А вот времени друг на друга у парней почти не осталось. Хорошо, что они хотя бы успели расставить все на свои места в своих отношениях, и сейчас им было почти достаточно просто время от времени уединяться где-нибудь для быстрого сброса накопившегося напряжения. В не самых подходящих на первый взгляд местах, главное, чтоб никто не мог появиться в неудачный момент, когда один из них, в бессовестно задранной робе и приспущенных штанах удовлетворял своих любовников. Стоны, заткнутые поцелуями или зажатые рукой, грязные просьбы и временами грубоватые ласки возбуждали, унося прочь остатки здравого смысла и даря невероятное наслаждение. Иногда Аид и Хитлодеус “похищали” Алконста где-нибудь ближе к вечеру, и все трое оставались на ночь в комнате Аида, теряясь в нежности и объятиях друг друга. В такие ночи секс был другим – чувственным, аккуратным и дарил блаженство совершенно другого рода. Но с приближением назначенной даты сил не оставалось даже на это. И постепенно все свелось к тому, чтобы просто спать в одной кровати, уткнувшись в чертовски уставших возлюбленных. День фестиваля был ярким и шумным. Внутренний двор Академии казался даже больше, чем обычно, хотя это могло быть результатом работы Пространственного факультета. То тут, то там проводили какие-то презентации или представления, на которых ученики демонстрировали свои умения, заставляя сиять глаза посетителей помладше. Люди любили День открытых дверей Академии Анидер. Особенно его любили дети. И дело было отнюдь не в обилии сладостей, что всегда представлял один из факультетов. Ну или по крайней мере не только в них. А уж в этом году чудес было и вовсе с избытком. Долгие перепалки риториков, полупрозрачные города фатомологов, яркие огненные шоу в небе и многое, многое другое. Концептологи же представили транспорт, что позволял быстро перемещаться внутри довольно внушительной фестивальной зоны и представлял собой больших пушистых животных, внутри которых было отведено место для пассажиров. В дополнение к невероятному комфорту прилагалась широченная улыбка загадочных созданий. Кроме этого еще была небольшая арена, где можно было наблюдать сражения всевозможных фантастиеских существ, а после получить сувенир, изображающий победителя. Алконст как раз был ответственным за эти милые безделушки непосредственно на фестивале. Опираясь на утвержденные деканом концепты, он воплощал их на радость детворе и отдавал желающим. Лимнея же умудрилась каким-то образом выбить себе место ассистента Алконста и в основном заботилась, чтобы у парня было все необходимое вроде еды или воды, и чтобы он хоть иногда устраивал перерывы. Девушка просто сияла от счастья. Наконец-то она могла провести достаточно времени со своим “будущим мужем”. Ведь пока шла подготовка, она старвлась устроится рядом с предметом своего обожания на каждом собрании комитета, а еще постоянно находила вопросы, требующие персонального внимания парня. И хоть ей и пытались намекнуть, что, кажется, Алконст уже занят кем-то из старшекурсников, она не обращала на эту глупость внимания. У нее был новый план. И до его завершения оставался всего один маленький шаг. Она была уверена, что Алконст, столь совершенный и невинный, все еще ждет ее, а уже завтра скажет, что теперь они вместе, пока не решат уйти в звезду в один день. Все, что нужно было, – это подождать еще немного, пока зелье, подмешанное ей в один из напитков, начнет действовать. – Лимнея? – Да? – рыжеволосая как будто выросла из под земли. – Я, кажется, немного выдохся. Можешь попросить кого-нибудь подменить меня, хотя бы ненадолго? Девушка старалась выглядеть взволнованной, хотя сама была готова подпрыгивать от радости. Зелье действовало. Усталость была первым признаком, после этого нужно было провести ночь рядом, и эфирные потоки двоих переплетутся, после чего они станут “идеальными половинками” друг для друга на всю оставшуюся жизнь. И раз действие началось, Лимнее стоило поспешить. Поэтому, кивнув в ответ на просьбу парня, она пулей улетела в поисках того, кто мог бы выполнять обязанности Алконста в оставшийся вечер. Сам же парень чувствовал себя неожиданно очень уставшим. Веки стали тяжелыми, а голова отказывалась соображать. Все это было немного странно. Возможно, его запасы эфира и не были столь безграничны, как у Аида, но такая мелочь, как создание безделушек, пусть и несколько часов подряд, не должна была вымотать его так сильно. Алконст сделал короткий пасс наискось, после чего провел рукой вверх и материализовал себе небольшой удобный стул. Ничего. Это пройдет. Зато в ближайшие выходные он точно уломает Аида и Хитлодеуса забить на все, бессовестно валяться в кровати и целый день принадлежать только друг другу. Ему это было необходимо. Да и двум другим парням, вероятнее всего, тоже. Когда Лимнея вернулась со старшекурсником, который согласился подменить Алконста, тот выглядел еще более уставшим, и девушка настояла, что ему необходимо вернуться в свою комнату и отдохнуть. А еще она настояла, что сама его проводит и проследит, чтобы он не свалился где-нибудь по пути. Дорога до общежития заняла больше времени, чем обычно, но Лимнея справилась. И было не важно, что Алконст отключился, едва переступив порог своей комнаты. И было не важно даже то, что парень весил явно больше хрупкой девушки, которой пришлось тащить его до кровати. Когда борешься за свое счастье, такие мелочи тебя не остановят. Осмотрев пустой коридор, Лимнея закрыла дверь пока еще чужой комнаты. Аиду было неуютно. Праздник был практически в самом разгаре, но последние пару часов он почему-то не мог найти себе места. Масла в огонь подливало и то, что Хитлодеус также был чем-то обеспокоен. Казалось, что вот-вот случится нечто плохое, но Аид не мог понять, что именно. Однако в итоге он списал нарастающую тревожность на скопившуюся усталость последних дней. Но ничего. Еще пара часов, и они с Хитлодеусом сгребут в охапку Алконста, чтобы торжественно удалиться на отдых и хотя бы один день проваляются в кровати, не делая абсолютно ничего. Ладно, почти ничего, потому что отказываться от хорошего секса парень совершенно не собирался. Время тянулось медленно, слишком медленно, и как только последние посетители отправились к выходу, Аид поблагодарил своих сокурсников за проделанную работу, схватил своего сиреневоволосого друга за руку и как можно быстрее поволок его в фестивальную зону факультета Концептологии. – Мне неспокойно. – Хитлодеус и сам прибавил ходу, чтоб не отставать. – Мне тоже. Уже несколько часов. Почему-то тревожно, и как-будто… – …что-то теряешь? – Да, точно. Всего несколько минут, чтобы добраться до места, и еще немного, чтобы выяснить, что Алконста почему-то нет. Более того, нет уже несколько часов. И нет, никто не видел, куда он делся. Чем занимался? За что отвечал? Кто-то вспомнил про сувениры для арены, но там уже никого нет. Еще минут десять упущено. Сознание предательски выстраивает связь в “несколько часов” между необычным чувством тревоги и отсутствием Алконста. “Декан точно должен знать!” Эта мысль возникла, как спасительный маяк. Поиски профессора Герсы заняли еще минут пятнадцать. Женщина немного удивилась, почему студенты с другого факультета ищут ее ученика, но Хитлодеус поспешил разъяснить, что они сдружились, когда помогали Алконсту с магической подготовкой, и предварительно договорились вместе посмотреть, осталось ли еще что от фестивальных сладостей. Герса ощущала легкую недосказанность в словах старшекурсника, но глядя на искреннюю улыбку, все-таки рассказала, что Алконсту стало нехорошо и кто-то из сокурсников вызвался проводить того до комнаты и убедиться, что с ним все будет в порядке. Кажется, это девушка по имени Лимнея. Услышав имя, оба парня побледнели и пулей умчались в сторону общежития, уже на бегу бросив, как они благодарны профессору за помощь. Сердце сжалось до маленького комочка, а тревога сдавила горло, от чего стало тяжело дышать. Особенно на бегу. Происходило что-то плохое. Что-то очень плохое. С каждой секундой, с каждым шагом, с каждым поворотом Аид и Хитлодеус становились все более уверены, что они теряют Алконста, хотя пока и не видели на то причины. Казалось, даже их души сейчас стонут от боли. Будто кто-то очень грубо и настойчиво пытается выдрать из них кусок чего-то дорогого. Время. Время ускользало, забирая с собой их возлюбленного. Естественно, дверь в комнату Алконста оказалась запертой, но понадобился всего один щелчок пальцев, чтоб открыть ее. Внутри было темно, и слышалось мерное дыхание двоих спящих. Двоих! Еще щелчок пальцами, и комнату заливает свет. Стол, стул, шкаф, книги – все на своих местах, кровать… На скомканной простыне, едва прикрытые одеялом, спят Алконст и рыжеволосая девчонка, что устроилась на его плече с довольной улыбкой. Аид почти готов был убивать, и даже поднял руку, чтобы щелкнуть пальцами, но Хитлодеус остановил его: – Алконст… его душа… – Что с его душой? Дай мне развеять стерву и… – Присмотрись. Его душа тускнеет. И правда. Всегда яркая, как полуденное солнце, душа Алконста сейчас казалась пыльной и явно потеряла часть своего цвета. Аид впервые видел нечто подобное. – Утром с ним все было нормально. Возможно… – парень посмотрел на Лимнею, – она что-то знает, слишком уж довольная. – Я задам ей пару вопросов. Посмотри, что с Алконстом, пожалуйста. Лимнею бесцеремонно вытащили из кровати. Хитлодеус брезгливо поморщился, увидев, что девушка была абсолютно голой и, судя по состоянию кровати, кажется, пыталась выставить все так, будто и них с Алконстом что-то было. Нет, он ничего не имел против обнаженных девушек, но имел очень много против подобных грязных приемов, а уж тем более в отношении одного из своих парней. Рыжеволосою довольно грубо встряхнули, она сонно открыла глаза и почти закричала, но парень успел заткнуть ей рот ладонью. Хитлодеус действительно мог выглядеть пугающе, когда сам того хотел. Вот и сейчас вместо милого и улыбчивого молодого человека он казался тварью из глубин бездны, чьи ярко-фиолетовые глаза пылали недобрым огнем. Девушка была готова провалиться в самые недра Этериса, лишь бы не находится с ним рядом . – Я слушаю. – Обычно звонкий голос звучал в разы глуше и резал каждым словом, как острейшей бритвой. Ответом было только мычание. – Ах да, ты же не можешь говорить. Сейчас я уберу руку, и ты, без криков, расскажешь, что случилось с Алконстом. – Не ваше дело! С ним все хорошо. – Лимнея попробовала выдержать тяжелый взгляд фиолетовых глаз, но не смогла и посмотрела в сторону. – Он… устал и отдыхает. – Я ее сейчас придушу. Раздраженное полушипение послышалось от кровати, но, тем не менее, Аид продолжал попытки разобраться, что же происходило с Алконстом. Получалось не очень. Единственное, что он смог пока понять, это то, что эфир куда-то утекает и не восполняется. Однако ни одной идеи, как это исправить, у него не было. Девушке же становилось все страшнее, и она совершенно не понимала, почему эти двое сейчас здесь, почему беловолосый старшекурсник так бледен, а его спутник так зол. Что она упустила? Что? – Это не то, что я хотел услышать. – Хитлодеус сузил глаза и еще более внимательно посмотрел на Лимнею. – Что. Случилось. С Алконстом? – Я… Я… – Я не смогу с этим справиться. – Голос второго парня звучал обеспокоено. – Я отнесу его к преподавателям, кто-то точно сможет помочь. Они опытнее. Я совершенно не понимаю, что происходит. Но… – Аид осекся. – Если это не исправить, он уйдет в звезду. – Что за глупости?! – Девушка попыталась дернуться в сторону кровати, но крепкая хватка Хитлодеуса удержала ее на месте. – Я же сказала, он отдыха… В одно мгновение Аид оказался лицом к лицу с Лимнеей, не на шутку перепугав девушку: – Слушай сюда, маленькая дрянь. Ты не видишь того, что видим мы. Цвет его души угасает. Он тускнеет! Так что тебе лучше сказать, что ты сделала! Или тебе не понравится то, что Я могу сделать с тобой. – Аид… – второй парень осторожно встал между рыжеволосой и своим другом. – Займись Алконстом, пожалуйста. Я заставлю ее все рассказать. Раздраженно взъерошив свои белые волосы, Аид вернулся к кровати и щелчком пальцев материлизовал одежду на бессознательном парне, после чего аккуратно взял того на руки. Алконст оказался гораздо легче, чем должен был быть, а еще он едва дышал, его кожа казалась немного прозрачной и была холодной на ощупь. Время все еще ускользало, забирая самое ценное, что было у Аида и Хитлодеуса. Почти всех преподавателей Академии созвали на срочный совет. Что-то случилось с учеником и нужно было как можно быстрее понять, что именно. Хотели даже обратиться за помощью к Совету, но в итоге после напряженного поиска и обнаружения остатков загадочного зелья, что принес другой ученик, причину все-таки локализовали. А потом было еще несколько невероятно долгих часов, когда Алконста практически собирали по крупицам обратно, а Аид и Хитлодеус сидели под дверьми кабинета в ожидании, стараясь не поддаваться панике. – Что она в итоге рассказала? – Голос Аида звучал отрешенно, но тишина давила в разы больше, и хотелось слышать хотя бы что-то. – Много чего. – Хитлодеус вздохнул, его голос звучал не лучше. – Что Алконст будет ее. Что мы все испортили. Что только она достойна быть с ним. Что у них был невероятный секс, потому что он ее любит, и что он сделал ей предложение. В общем, – парень вздохнул еще раз, – много ерунды, в часть из которой она, кажется, поверила сама. А потом она проболталась про зелье, которое должно было привязать к ней Алконста навсегда. – Даже так? – Даже так. Она нашла его в какой-то дядиной книге. Кажется, это что-то, что использовали в древних ритуалах бракосочетаний. Немного видоизменила для лучшего эффекта, приготовила и подмешала Алконсту. Но, кажется, ее изменения все испортили и едва его не убили. Благо, у нее еще оставалось немного жидкости, и мне удалось принести ее профессорам. – Да, я видел. Спасибо. – Тебе спасибо, что был с ним все это время. – Меня выставили за дверь, – немного обижено пробурчал Аид. – Ладно, спасибо, что не развеял девчонку на месте. – Я хотел. – Я заметил. Алконст бы потом расстроился. – Я тоже. Она, конечно, та еще дура. Но я не знаю, что я бы сделал на ее месте. На что бы я решился, если бы умел проявлять свою любовь первым и добиваться того, кого полюбил, как она или Алконст. - Парень вздохнул. - А еще я боюсь представить, сколько законов я бы нарушил и какое наказание бы за это понес… Аид вытянулся на стоявшей в коридоре скамейке, устроившись на коленях Хитлодеуса, как на подушке, и уставился в потолок, пока второй парень задумчиво перебирал его волосы. Середина ночи уже была позади, но ни один из них не собирался уходить, пока им не скажут, что с Алконстом все в порядке, или что… Дверь открылась, и в длинный коридор вышла очень уставшая профессор Герса. Поправив несколько зеленых прядей, выбившихся из прически, она повернулась, чтобы направиться к себе и, наконец-то, отдохнуть после тяжелой ночи, но заметила тех двоих, что как раз спрашивали о ее подопечном этим вечером. – Ребята? Вы почему не в своих комнатах? Парни обернулись на голос профессора, при этом беловолосый так и продолжил валятся на скамейке. С легким опозданием до них дошло, что женщина могла выйти только из-за дверей, где все еще находился Алконст. И вот уже пару секунд спустя оба вцепились в ее робу и, заглядывая в глаза, пытались угадать, что же случилось с другой стороны проклятых дверей. А еще они наперебой засыпали профессора вопросами: – Алконст? Как он? Что с ним? – Мы можем его увидеть? Он поправится? – Стойте, перестаньте тараторить. – Герса, дождалась пока старшекурсники замолчат и только после этого продолжила. – С Алконстом все будет в порядке. Но сейчас ему нужен отдых, поэтому какое-то время он побудет на кафедре Фантомологии под присмотром Речей Лахабреи. И нет, проведать его в это время будет нельзя. Его освободят от экзаменов в этом семестре и, вероятно, отправят домой на какое-то время. Кстати, у меня есть пара вопросов к вам. – А можно не отправлять его домой? – Хитлодеус немного устало улыбнулся. – У него не самые простые отношения с матерью, и возвращение домой может стать ему билетом в один конец. Мы с Аидом сами за ним присмотрим. – Мы не няньки, – зачем-то проворчал тот самый Аид. – Как я и сказал, мы с радостью присмотрим за Алконстом. Он стал нам почти как младший брат. И с такой же радостью ответим на ваши вопросы. Профессор Герса немного озадаченно посмотрела на парней, что-то она явно упускала в их отношениях. – Ладно. Я попрошу профессоров подумать на счет отправки домой, терять такого талантливого ученика нам бы не хотелось. А сейчас расскажите мне все, что вам известно о произошедшем. Разговор вышел долгим и не совсем приятным. А еще по его итогам Лимнею исключили из Академии, отправив обратно домой, благо не уточняя, в чем именно она провинилась, хотя и без этого девушке казалось, что мир рухнул и, пожалуй, лучше уйти в звезду прямо сейчас. Целостный мир. Академия Анидер. Месяц спустя. Алконст понемногу приходил в норму, и уже мог вставать с кровати, чтобы хотя бы посидеть рядом с Аидом и Хитлодеусом, а не лежать беспомощным бревном, утопая в подушках. В полной изоляции парень провел две самые скучные недели в своей жизни. Потом, после очень долгих обсуждений на педагогических советах, Алконста все-таки оставили под присмотром его близких друзей, тем более, что путешествие в его родной городок могло его порядком вымотать, а не принести необходимый покой. В итоге парень оказался окружен заботой и любовью, правда вот любая попытка заикнутся о более интимной близости натыкалась на нерушимые стены под названием “тебе нужен отдых” с одной стороны и “никаких встрясок” с другой. Таким образом из всех доступных Алконсту развлечений осталось только чтение, благо книги из библиотеки ему приносили постоянно. А еще ночами он спал в нежных объятиях своих любовников, что было уже гораздо лучше, чем ничего. Даже сейчас, когда Алконст явно шел на поправку, Аид продолжал ворчать, что кто-то себя не бережет, и постоянно пытался уложить Алконста обратно в кровать. Тот категорически отказывался, и в итоге все заканчивалось тем, что все еще не до конца окрепший парень засыпал от усталости, привалившись к плечу одного из своих партнеров. Естественно, после этого Хитлодеусу с Аидом приходилось уже вдвоем укладывать его в постель. А еще у них была новая комната. Точнее, это все еще была комната Аида, но пространственный факультет расширил ее границы так, что теперь все трое могли жить вместе, не ощущая себя в маленькой коробке. Когда до сессии оставалось чуть больше месяца, Алконст уже окреп настолько, что стал просить допуск к зачетам и экзаменам, потому как совершенно не хотел отставать от учебной программы. Сначала профессора ему запрещали, потом с ним ругались, а потом сдались и сказали, что он получит допуск, только если докажет, что готов. И Алконст доказал, написав с полсотни разных тестов и контрольных заданий. А после этого блестяще сдал экзамены, в этот раз достигнув третьей строки внутри своего курса, за что даже получил награду от Аида и Хитлодеуса, что наконец-то сжалились над своим возлюбленным и принадлежали только ему целые сутки. Сутки стонов, поцелуев и страстного секса, которого всем троим так не хватало в последнее время. Кроме всего этого, Алконст по-прежнему отправлял матери письма, хоть не разу так и не получил ответ. В принципе, в этом не было ничего странного. Если его мать была на кого-то в обиде, то могла игнорировать существование этого человека довольно долго, даже если этот человек – ее собственный сын. Впрочем, Алконст был даже рад, что не получал писем из дома. Ведь в них могли быть слезливые просьбы вернуться и описания того, как его не хватает в старом домишке с фруктовым садом. К тому же, парень был уверен, что, если бы что-то случилось, ему обязательно дали бы знать, поэтому отсутствие каких-либо новостей само по себе было довольно хорошей новостью. Значит, дома все было как всегда. Значит, дома все спокойно. Только маленький червячок беспокойства едва копошился где-то на задворках сознания, но Алконст старательно его затыкал, ожидая радостного примирения с матерью через несколько лет, когда он наконец-то заберет ее в Амарот. Стремительно пронесся третий курс. Последний год, когда троица училась вместе, и последний год, когда Алконст с Хитлодеусом то и дело ставили всю Академию на уши, а Аиду приходилось временами за них отдуваться. То чей-то эксперимент пойдет наперекосяк, то учебный образец выберется на волю и начнет сеять хаос. Чаще всего, почему-то, доставалось Речам Лахабреи, которые отвечали за факультет Фантомологии. А еще это был последний год, когда парни могли принадлежать друг другу, когда пожелают. Нет, они не думали прерывать свои отношения. Но по окончанию обучения старшие получили приглашение в Архитектурное Бюро на должность младших клерков, в то время как Алконсту предстояло оставаться в Академии еще на два года, и встречаться они могли только в определенные дни. Зато эти встречи стали еще более страстными и чувственными, потому что каждый из троицы старался запомнить мельчайшую деталь – дрожащие веки, сбитое дыхание, бисеринку пота, стекающую по виску, волосы, что черным покрывалом накрывали подушку, прилипшие к спине фиолетовые пряди, сплетенные в замок пальцы, прогиб спины… Запомнить все это и гораздо больше, чтобы хранить для себя пока, не наступит следующая встреча. Два последних курса прошли для Алконста относительно спокойно. Без общества Хитлодеуса устраивать какие-либо выходки было скучно, и парень вновь углубился в учебу. Поэтому никто даже не удивился, что выдающийся ученик, который, правда, так и не поднялся выше второй строки в сессионном зачете факультета, получил приглашение на работу в Архитектурное Бюро. Наконец-то они они могли быть вместе. Наконец-то они могли видеться не только раз или два в неделю. Наконец-то вернутся безумства, когда за перерыв на ланч, нужно успеть не только поесть, но и удовлетворить своих партнеров в каком-нибудь укромном месте. Хотя последним они старались не увлекаться, оставляя плотские наслаждения для дома. А вот невинно и как бы случайно соприкоснуться пальцами или поправить робу на возлюбленном для каждого из троих было делом обыденным, и каждому из трех было приятно ощущать на себе эту нежность и заботу. Примерно полгода понадобилось Алконсту, чтобы выполнить последний шаг своего давнишнего плана и найти для матери жилье в Амароте. Не очень далеко от оживленного центра и при этом такое, что он мог бы позволить себе содержать, не обременяя мать работой. Оставалось только одно – привезти ее сюда. Целостный мир. Южный городок. Затишье перед Бурей. Песок противно скрипел при каждом шаге. Алконст не любил песок, но если живешь на песчаном побережье, то песок просачивается везде, и ничего с этим поделать нельзя. Он отпросился на несколько дней, чтоб вернуться в родной город и помочь матери собрать вещи перед тем, как забрать ее в новую, лучшую жизнь. Поправив волосы и одернув робу, парень слегка улыбнулся, вспомнив, что Аид, явно смутившись, проворчал на прощание, что не готов “знакомится с мамой”, а Хитлодеус, выдав свое фирменное “Вао, вот это да!”, наоборот, горел желанием встретиться с той, кто вырастил такого замечательного Алконста, как только она приедет. Путь до одинокого дома, что стоял немного за городом и прятался в тени красивых деревьев, занял некоторое время. Алконст старался идти окраинами, не испытывая даже малейшего желания встретить хоть кого-то из своего детства. А еще у него был небольшой подарок для матери. Хоть они и не часто бывали в Амароте, он все же запомнил, какие цветы ей нравились, и как небольшое “извинение” за долгое отсутствие разыскал изящный браслет, выполненный в виде этих самых цветов. Увидев знакомый дом, Алконст невольно улыбнулся, представив, как удивиться и, конечно, обрадуется мать. Вот его любимое дерево, с которого так хорошо наблюдать за небом и пытаться разглядеть море, хоть его отсюда и не видно. От него примерно пара десятков шагов, чтобы легко взбежать на крыльцо и постучать в дверь. Открыли не сразу. Послышался привычный скрип петель, и вот с той стороны смотрит… совершенно незнакомая женщина. Парень открыл было рот, но так и замер в растерянности, не зная что делать. – Вы, наверное, Алконст? Голос у женщины, даже скорее девушки, был приятный, сама она была невысокой и очень хрупкой. Волосы цвета раннего заката собраны в высокий хвост, а рукава робы закатаны, вероятнее всего, для удобства. Глядя на незнакомку Алконст неловко и немного виновато улыбнулся, прежде чем ответить: – Да. Тут живет… или, вероятно, жила, моя мать. Не подскажете, куда она переехала? – Никуда. Проходите. Девушка открыла дверь шире и жестом пригласила парня войти. Дом изменился, хоть и не очень сильно. Те же стены, та же мебель, но было очень отчетливо видно, что здесь теперь живет кто-то другой. Личные вещи, какие-то мелкие украшения, игрушки, что никогда не пренадлежали Алконсту. Из-за всего этого ответ о том, что его мать никуда не переехала, очень озадачивал. Дополнительно настораживало, что тут и там все еще были заметны следы прежней хозяйки, как будто новые жильцы все еще обживались или ждали, что она вернется за забытыми вещами. Пройдя в небольшую комнату, которая служила когда-то гостинной, парень увидел двоих детей, что возились в углу и играли с каким-то из новых концептов, который одобрили в Бюро недели три назад. Женщина предложила гостю присесть и зачем-то увела детей. Минуты через две она вернулась, поставила на стол стакан воды и положила рядом с ним белый прямоугольник письма. – Ваша мать… – почему-то незнакомка замолчала на пару секунд, – она оставила это для вас перед тем, как уйти в звезду. – Что?! Земля ушла из под ног, и Алконст, наверное, упал бы, не сиди он в этот момент на стуле. Его мать ушла в звезду? Почему? Что случилось? И почему ему не сообщили об этом сразу? Боясь того, что он мог увидеть, парень взял письмо и трясущимися руками и развернул его. Сквозь навернувшиеся слезы он с трудом прочитал аккуратно выведенные строки. Милый мой Алконст. Когда ты получишь это письмо, я уже растворюсь в потоке эфира. Я всегда очень любила тебя, но так же прекрасно понимала, что тяну тебя вниз, когда тебе даны крылья чтобы летать. Я очень надеюсь, что когда-нибудь ты меня за это простишь. Я с гордостью следила за твоими успехами через письма, что ты отправлял мне. Это приносило мне радость, а знание того, что ты нашел свою любовь, дало мне много счастья. Береги ее. И обязательно сделай ее счастливой. Я знаю. Ты сможешь. И, более того, я чувствую, что теперь ты в надежных руках. Я никогда тебе не говорила, но все это время ты был единственной причиной для меня, чтобы жить. Сейчас, чтобы ты понял и, надеюсь, принял мое решение, я хочу тебе кое что рассказать. Много лет назад я, как и ты, стремилась ввысь. Я познавала мир, полный чудес. После того, как я закончила учебу, меня распределили в один из исследовательских комплексов, и там я встретила твоего отца. Он был красив, умен и очень обходителен с единственной девушкой в его команде. Я была наивна и доверчива. Я верила, что меня любят, и позволяла ему делать все, что ему хотелось. Так прошло несколько лет. Несколько лет, что я витала в облаках, не видя горькой правды. Когда я поняла, что внутри меня зародилась новая жизнь, я была счастливее всех на свете. Но твой отец не разделил моей радости. Более того, он приложил все усилия, чтобы меня убрали от него подальше. Полностью раздавленная, я уехала в первый попавшийся маленький и тихий город, чтобы вырастить тебя. Местные приняли меня, почти как родную, и так у тебя появился дом. Ты был моим маленьким лучиком солнца. Лучом надежды, который я так боялась потерять. Боялась остаться одна. Но больше я не боюсь. Я знаю, что без меня, без той, кто висит на тебе тяжелым грузом, тебе будет легче. Поэтому я хочу тебя освободить и ухожу в звезду. Ты нашел свое место в жизни, я вижу, как ты счастлив, получив заветное место в Бюро, а значит, я достигла своей цели. Все это время я боялась писать тебе. Я боялась, что не сдержусь и снова потяну тебя вниз своими эгоистичными просьбами быть рядом со мной. А сейчас буквы сами складываются в слова, и от этого на душе становится легко. Единственное, о чем я буду жалеть – что никогда не познакомлюсь с твоей избранницей. Прошу, извинись перед ней за меня. Я желаю тебе счастья. И хоть я и не была хорошей матерью, я буду всегда любить тебя. И прошу. Не вини себя. Я приняла это решение очень давно и, наконец, пришло время его исполнить. Я очень рада, что дала тебе жизнь, мой милый Алконст. Парень перечитал строки несколько раз, после чего снял полумаску и немного по детски вытер глаза рукавом. Внутри было пусто. Как в тумане, он извинился, встал из-за стола, направился к выходу из теперь совершенно чужого дома, вернулся за своей полумаской, немного поклонился в знак благодарности и вышел в ставший негостеприимным сад. Ноги слушались плохо, а в голову набилась вата, напрочь вытеснив мысли. Алконст опомнился, только когда понял, что стоит на одном из утесов, что возвышался над морем вдали от города. Как долго он сюда шел, парень не помнил. А еще… в его руке почему-то был браслет с дурацкими цветами, что любила его мать. Размахнувшись, он зашвырнул вещицу как можно дальше, позволяя волнам поглотить ее. На душе было мерзко, хотелось заползти в самый дальний угол, и чтоб никто не беспокоил. “Угол” нашелся немного позже, когда Алконст вернулся в Амарот, в их общую с Аидом и Хитлодеусом квартиру, и забрался с ногами на подоконник, где, отбросив свою полумаску подальше, уткнулся лбом в холодное стекло и просто смотрел в одну точку. Иногда он снова перечитывал письмо, после чего зарывался носом в колени или возвращался к виду за окном. Он любил свою мать. И, как оказалось, гораздо сильнее, чем он думал. Одно дело знать, что она где-то там и что всегда можно приехать навестить ее или забрать к себе. Что можно показать ей, как мир прекрасен. Что хоть раз в жизни он сможет добиться взгляда без тени грусти, что никогда не отпускала женщину. Но теперь… Теперь ее не стало, и только сейчас Алконст понял сколько мать значила для него. Хитлодеус вернулся первым и почти сразу заметил сгорбившуюся фигуру на подоконнике. Алконст вернулся слишком быстро, разве что разругался с матерью окончательно. Сняв маску и безуспешно попытавшись откинуть косу за спину, парень подошел к окну. Настолько подавленным своего партнера он еще не видел. – Эй, что-то случилось? – осторожно положив руку на плечо, Хитлодеус присел рядом. – Я… Я ее убил. Непривычное слово резануло слух. Слово, которое почти никогда использовали. Но, тем не менее, все еще уткнувшийся лбом в окно Алконст сказал именно его. – Кого ты… убил? Вместо ответа парень протянул изрядно скомканный и местами уже немного надорванный листок. Стараясь не повредить его еще больше, Хитлодеус осторожно взял письмо и пробежал глазами по строкам. Потом еще раз. Затем отложил бумагу в сторону и вышел в кухню, чтобы вскоре вернутся с бокалом вина и протянуть его Алконсту. – Выпей. От него не полегчает, но, может, ты хотя бы уснешь. Я не буду говорить, что к утру все пройдет или забудется. Но мы с Аидом будем рядом, и я очень надеюсь, что тебе от этого станет хоть немного легче. И что бы ты себе не придумал в своей прекрасной голове, ты не виноват. Алконст осушил бокал одним глотком и позволил Хитлодеусу обнять себя, а после и вовсе устроился у него на коленях. Было уютно и тепло, но все так же пусто. – Я виноват. Я был плохим сыном… Я мог хоть иногда приезжать, но считал, что каких-то глупых писем будет достаточно. Я убил ее, потому что не был рядом, когда ей это было нужно. – Мы не можем знать будущее… – Я могу. – Ты видишь лишь неясные проблески и для совсем ближайших событий. Ты даже экзамен не смог ни разу списать со своим “предвидением”. – Хитлодеус убрал пару прядей, любуясь красивым лицом своего партнера. – Но я говорю не про это. Ты делал то, что считал правильным. То, что, как ты считал, все исправит. Сделает лучше… – И медленно убивал ее… Алконст засыпал. Легкие прикосновения пальцев к коже успокаивали. Парень знал, что, возможно, уже к утру боль все-таки притупится, но кроме этого, он был уверен, что никогда себя не простит за то, что случилось. Аид пришел гораздо позже, когда Алконст уже крепко спал, свернувшись клубком в объятиях Хитлодеуса. Выслушав от последнего всю историю и тоже ознакомившись с письмом, он помог перенести спящего в кровать, после чего устроился рядом и, прежде чем самому провалиться в сон, зачем-то нашептывал Алконсту милые, хоть и банальные, глупости, там самым вызывая теплую улыбку на губах развалившегося рядом Хитлодеуса. А еще Аид пообещал сам себе, что сделает все возможное, чтобы Алконсту больше никогда в жизни не было настолько паршиво.